получать денежное жалованье, а налоги с деревень и округов передавались откупщикам-куруриям (от «крор», букв, «десять миллионов»), которые должны были посылать их в падишахскую казну, подобно налогам с земель халисе (коронные земли). Откупщики, в большинстве своем индусы, торговцы и ростовщики, получая право на сбор налогов, произвольно увеличивали их ставки, тем самым разоряя крестьян. Однако в условиях недостаточно развитых денежных отношений казна, даже получая от откупщиков крупные залоговые суммы, не могла обеспечить служилым регулярного поступления жалованья, которое к тому же не было эквивалентно доходу от джагира. Острое недовольство бывших джагирдаров и их мятежи вынудили Акбара отказаться от реформы и вернуться к старой системе пожалований.
Однако он решил упорядочить ее, с тем чтобы джагирдары-воена-чальники содержали наемные войсковые контингенты, по численности соответствующие доходу с пожалованной территории. С этой целью он, как и Шер-шах, сделал обязательным клеймение коней при инспекциях наемных отрядов джагирдаров в установленные сроки. Джагирдары уже не могли обмениваться конями на время инспекции. Кони должны были по своим физическим данным соответствовать принятым нормативам. И все же при инспекциях нередко обнаруживалось, что джагирдары содержали отряды, не соответствовавшие их доходу. Виновные в этом лишались джагиров или подвергались другим наказаниям.
Численностью наемного отряда определялся мансаб (ранг) джагирда-ра. В соответствии с введенной Акбаром системой мансабдарства — рангированной структурой, включавшей как военных, так и лиц, занятых в административной системе, — все служилые разделялись на три категории. Обладателями высших мансабов — «10 тысяч», «8 тысяч» и «7 тысяч» — были принцы крови. Следующую группу представляли мансабда-ры, имевшие чин от «5 тысяч» до «200» (так, их было 412 человек); их именовали эмирами. Подавляющее большинство мансабдаров (1400 человек) имели мансабы от «150» до «10».
Постоянный разрыв между номинальным и реальным числом воинов на службе джагирдаров вынудил ввести понятия зат («чин») и савар («всадник»), первое из которых являлось личным чином должностного лица, а последнее, которое всегда было ниже зата, указывало на реаль-
159
ное число набираемых всадников. Жалование (размер джагира) определялось с учетом и зата, и савара.
Ряд изменений был внесен в существовавшую практику налогообложения. В большинстве областей налог переводился в денежную форму. Эта реформа, исходившая прежде всего из интересов государственного фиска, осуществлялась с учетом складывавшейся если не повсеместно, то во всяком случае в округах больших городов рыночной ситуации. Но даже здесь денежный налог оказывался обременительным для землевладельцев и, ввергая их в сферу товарноденежных отношений, приводил к установлению зависимости от купцов-перекупщиков и ростовщиков.
Одновременно вводился ряд правил, направленных на упорядочение налоговой системы и сбора налога. Размер его ставился в зависимость от категории земельного участка. С земель, возделываемых из года в год (поладж), он составлял '/з урожая, с лежащих один-три года под паром (чачар) и вновь возделанной целины (банджар) налог был значительно ниже. В зависимости от выбора налогоплательщика размер налога устанавливался тогда, когда урожай стоял на корню, или после сбора урожая, или путем обмера полей. Учитывая злоупотребления чиновников при обмере полей, производившемся с помощью веревки, которую можно было в мокром состоянии удлинить или, высушив, укоротить, Акбар приказал использовать бамбуковый шест, скрепленный железными кольцами. При обложении учитывались урожайность последних 10 лет и рыночная стоимость земледельческих продуктов.
Налог был весьма обременительным, и его нередко собирали с помощью войска. За многими налогоплательщиками числились недоимки. Неоднократно издавались падишахские указы, прежде всего в интересах фиска, о выдаче из казны земледельцам займов-такави для покупки семян, скота и «всего, что необходимо для земледельца».
Покровительствуя торговле, важному источнику доходов государства, Акбар издал ряд указов об унификации системы мер и весов, а также денежных единиц со стандартным содержанием золота и серебра. Интересам развития торговли служила и деятельность по строительству дорог и караван-сараев.
В правление Акбара политическая раздробленность предыдущего периода исчезла. Это произошло, однако, не потому, что в обществе появились социально-экономические и другие
предпосылки к централизации, а благодаря военным успехам Акбара в его завоевательных войнах. Централизации препятствовали не только различия в уровнях развития отдельных регионов, недостаточно высокий уровень межрегиональных экономических связей, но и огромное многообразие социально-культурных традиций, основанных на различных религиозных системах, прежде всего индуизме и исламе. Преодоление этого дезинтегрирующего фактора виделось Акбару и Абул-Фазлу в ослаблении конфессиональной разобщенности подданных империи, в религиозном синкретизме, способном обеспечить падишаху поддержку его немусульманских подданных и в то же время оградить его от чрезмерного влияния высшего мусульманского духовенства.
160
Принципом религиозной политики провозглашался сульх-и кул («всеобщий мир»), подразумевающий мирные отношения между последователями всех религий, за которыми в равной мере признавалась истинность. Религиозные взгляды Акбара и Абул-Фазла обнаруживают сильное влияние мистических течений в исламе (суфизм) и индуизме (бхакти), хотя они и остались чужды их эгалитарным идеалам. Своим духовным наставником Акбар выбрал шейха (главу) суфийского ордена чиштийя, известного некогда своими связями с демократической средой и отличавшегося от рада других суфийских орденов (в частности, накшбандийа) большей веротерпимостью.
Уже в 1563 г. Акбар отменил дававшую казне большой доход джизью с паломников-индусов, а вскоре вообще упразднил этот подушный налог со всех иноверцев. Столкнувшись с неодобрением мусульманского духовенства, он восстановил джизью и повторно отменил лишь в начале 80-х годов.
Всоответствии со своими религиозными исканиями в 1575 г. в столице Фатехпур-Сикри Акбар учредил Ибадат-хане («Молитвенный дом»), предназначенный для религиозных диспутов. Поначалу они происходили между последователями различных мусульманских толков, но несогласие между ними заставило Акбара усомниться в истинности исламских догм. Принимавший участие в диспутах падишах претендовал на соединение в своем лице светской и духовной власти, власти падишаха и имама. Согласно изданному мазхару (заявление, декларация), подписанному, добровольно или по принуждению, многими мусульманскими улемами двора, Акбар как обладатель верховной светской власти признавался муд-жтахидом, т.е. высшим авторитетом в делах, относящихся к религии и религиозным законам.
ВИбадат-хане с 1578 г. начали приглашать приверженцев других религий. По словам Абул\- Фазла, здесь собирались сунниты, шииты, суфии, брахманы, джайны, зороастрийцы, иуцаисты, христиане. Возглавлявший одну из трех миссий иезуитов ко двору Акбара Монсеррате описал подробно придворную жизнь и быт, политические и другие происходившие в столице события. С 1580 г. Акбар стал появляться на официальных приемах с кастовым знаком на лбу, со шнурами, украшенными драгоценными камнями, на кистях рук, как это было принято у брахманов. Тогда же, в знак уважения религиозных чувств индусов, он запретил убой коров и употребление в пищу говядины. При дворе отмечались индуистские праздники. Вместо мусульманского лунного календаря был введен солнечный, принятый у индусов и христиан. Яростного противника Акбар встретил в лице главы суфийского ордена накшбандийа Ахмада Сирхинди, выступавшего с проповедью мусульманского пуританизма — очищения ислама от «ереси», «новшеств» (бидат), т.е. позднейших по отношению к кораническому исламу и его практике философских, этических, обрядовых и других элементов, которые среди индийских мусульман имели своим источником местные быт и культуру. Среди противников религиозной политики Акбара был также историк Ба-дауни.
161
Втом же году представители мусульманской ортодоксии — улемы издали фетву (религиозное предписание), объявляющую Акбара еретиком, недостойным управлять мусульманским государством и поэтому низложенным. Под знамена ортодоксии встали также многие мятежные феодалы Панджаба и Бенгалии, объявив о своей приверженности младшему, сводному брату Акбара, его наместнику в Кабуле Мухаммаду Хакиму (1581 г.).
Акбар с трудом подавил восстание, которое, однако, не поколебало его убежденности в истинности избранной им политики религиозного синкретизма. В 1582 г. при дворе была торжественно провозглашена дин-it аллахи («божественная религия»), эклектически соединившая в себе положения различных религиозных учений, не имевшая, однако, ни своей мифологии, ни священного писания. Не получив сколько-нибудь широкого распространения, дин-и иллахи
оставалась своеобразным братством, в которое вошла часть придворных, а позднее, после смерти Акбара, превратилась в небольшую секту.
Религиозный синкретизм Акбара был не только элементом его политики укрепления и централизации феодальной деспотии, но и частью происходившего в Индии на протяжении ряда столетий синтеза различных культурных традиций индуизма и ислама. Сам ислам постепенно приспосабливался к древним обычаям страны, что проявилось, в частности, в восприятии элементов кастовой структуры и появлении мусульманских каст.
Утопичность концепции религиозного единения предопределила неудачу религиозной политики Акбара, отражавшей весьма прогрессивную тенденцию к сближению и преодолению разобщенности различных конфессий.
Социальные и политические конфликты в империи Акбара выливались преимущественно в форму религиозного сектантства. Много последователей имела все еще секта мессианцев-махдистов. Разгром их Ислам-шахом Суром лишь ослабил, но не искоренил деятельность секты, в которую кроме простонародья входили также лица духовного звания, шейхи, тесно связанные с городской средой.
Среди мусульман-афганцев получил поддержку Баязид Ансари, «старец света» (пир роушан), человек из народа. Роушаниты, его последователи, оказывали вооруженное сопротивление карательным походам падишахских военачальников. В бою с ними погиб легендарный полководец и приближенный Акбара, индус раджа Бир Бал, с именем которого связано множество легенд и преданий, блестящих образцов народного творчества. После смерти Акбара движение роушанитов вновь оживает. Подробнее о движении роушанитов рассказано в седьмой главе. Широкое распространение получило социокультурное явление бхакти (букв, «любовь», «преданность»). Проповедники и последователи бхакти отвергали религиозную обрядность и миссию священнослужителей как посредников между богом-абсолютом и человеком. Постижение бога, слияние с ним, в чем виделась цель человеческого существования, объявлялись доступными всем, безотносительно происхождения и положе-
162
ния в обществе, путем любви и личного служения богу, перед которым все равны. В течении бхакти нашли отражение как социальные, так и этические и эстетические взгляды различных общественных слоев, но прежде всего укрепившегося торгово-ремесленного городского населения, недовольного низким статусом в кастовой иерархии индуизма. В отрицании бхактами кастовой иерархии видится социальный протест против феодальных порядков, а в проповедовавшейся ими идее единого бога — тенденция к преодолению конфессиональной разобщенности торгово-ремесленного населения и к созданию городского сословия.
Близки и понятны в широких слоях были не только идеи, но и форма изложения бхактийских учений на живых разговорных языках, использование поэтических образов, близких народной поэзии и навеянных жизнью народа — ремесленников, торговцев, крестьян.
Вбхакти следует видеть не только проявление социального протеста, но и результат взаимовлияния и взаимодействия на индийской почве индусской и мусульманской культур, местного и привнесенного мусульманскими мигрантами цивилизационных субстратов.
С проповедью мистических идей бхакти в период правления Акбара выступили Чайтанья в Бенгалии, Даду — в Раджастхане, Экнатх — в Махараштре и др. Большое социальнополитическое звучание приобрел сикхизм в Панджабе. Его первым проповедником и основателем был гуру («учитель») Нанак (1469—1539), испытавший на себе влияние известного поэта-бхакта XV в. Кабира. Вера в бога, учил Нанак, снимает с человека «позор рождения» в низкой касте и возвышает нищих и убогих. Богохульниками называл он священнослужителей-брахманов, которые «ежедневно вкушают запретный плод лжи, и при этом они еще поучают других, объясняя, что есть истина, а что — ложь; сами заблудшие, они вводят в заблуждение тех, кто идет за ними по их пути».
Вгимнах сикских гуру, пение которых (киртан шабад) считалось способом выражения любви к богу, прославлялся личный труд на благо всех; угодным всевышнему объявлялся «домохозяин», занятый «делом». Это было вызовом не только праздной знати, но и призывавшим к уходу от мирских дел святошам.
При гуру Амардасе (1552—1574), современнике Акбара, сикхи были весьма многочисленны и делали богатые подношения своему «учителю». Амардас купил в пенджабском городе Амритсар землю и соорудил большой, считавшийся священным пруд, вокруг которого селились «ученики». Преемник Амардаса Рамдас (1574—1581) вел себя как настоящий правитель и не случайно был
прозван сача падишах («истинный падишах»). Его агенты-лшсаиды собирали огромные пожертвования и проповедовали сикхизм. При следующем гуру, Арджуне (1581—1606), пожертвования фактически превратились в налог-десятину, а масанды — в сборщиков его. Можно сказать, что процесс феодализации сектантской верхушки сикхов завершился еще в XVI в. Однако сектантская идеология и организация сикхов определили их оппозиционность Моголам. Попытки властей собрать с сикхов налоги не имели успеха, а после смерти Акбара сикхские гуру открыто поддерживали выступления против падишахов.
163
17 октября 1605 г. Акбар скончался. Возможно, что его смерть была ускорена гибелью его верного друга Абул-Фазла. Он был убит в 1601 г. по дороге в Дели из Декана по наущению старшего сына Акбара — Салима. Принц еще в 1601 г., обосновавшись в Аллахабаде, вел себя как независимый правитель, раздавал джагиры и издавал свои фирманы, что должно было вызывать недовольство Абул-Фазла, вся деятельность которого была направлена на укрепление единовластия и трона. Полагая, что Абул-Фазл настраивает Акбара против него, Салим вступил в заговор с мятежным Вир Сингхом Бунделой, приведшим в исполнение его замысел. Бир Сингх был схвачен и убит Акбаром, гнев Акбара пал и на Салима. Но в 1604 г. произошло их примирение, и падишах, учитывая мнение многих знатных эмиров, назначил его своим наследником. Спустя несколько дней после смерти Акбара Салим вступил на трон в Агре, приняв имя Hyp уд-Дин Мухаммед Джахангир-падишах Гази (1605—1627).
ПРЕЕМНИКИ АКБАРА
Вскоре по вступлении на трон Джахангир отменил многие нововведения Акбара, в частности отражавшие политику веротерпимости. Это вызвало недовольство индусов-военачальников. При поддержке одного из них, влиятельного при дворе Акбара Ман Сингха, восстал Хосроу, старший сын Джахангира. Бежав из крепости Агры, куда он был, по существу, заточен Джахангиром за непокорность, Хосроу направился в Пенджаб. Здесь к нему присоединились некоторые могольские джагирдары. В сражении с верными Джахангиру войсками Хосроу был наголову разбит и вновь бежал, но был схвачен и ослеплен.
Мятеж Хосроу вынудил Джахангира прекратить начатые военные действия против правителя Мевара Амар Сингха, одного из самых могущественных независимых раджпутских владетелей, и заключить с ним мир. Только в 1608 г. военные действия возобновились, не принеся, однако, ощутимых результатов. В 1613 г. могольское войско под командованием третьего сына Джахангира, принца Хуррама, вновь появилось в Раджпу-тане. Сам падишах обосновался вместе со своим двором в Аджмере, в непосредственной близости от театра военных действий. Могольские войска жгли и грабили селения и мелкие города. Началась острая нехватка продовольствия и в Меваре, которая сопровождалась вспышкой эпидемии чумы. Амар Сингх запросил мира, по условиям которого его сын получил мансаб (ранг) пятитысячника на службе Джахангира и подарки, что символизировало подчинение раджпутского княжества и должно было привлечь других князей на сторону победителей (1614 г.). Параллельно с операциями против Мевара военные действия были начаты против независимых афганских военачальников в Бенгалии, что привело к полному их разгрому и подчинению. Несомненным успехом мо-гольского оружия было завоевание хорошо укрепленной горной крепости Кангра в Панджабе, контролировавшей двуречье Джелама и Рави (1620г.).
164
Меньше славы снискало себе могольское оружие в Декане, где под эгидой государственного деятеля и военачальника из Ахмаднагара раба-эфиопа Малика Амбара сформировалась антимогольская коалиция, включавшая также султанаты Биджапур и Голконда. И все же Малик Амбар вынужден был уступить Моголам часть территории и согласиться на уплату дани-назрана
(1620 г.).
Войны в Декане ослабили позиции Джахангира на западе, в Афганистане. Обмен посольствами между ним и сефевидским падишахом Абба-сом I (1587—1629) на протяжении 1611—1620 гг., казалось, свидетельствовал о добрососедских и дружественных отношениях между этими правителями. Однако в 1622 г. Аббас I осадил и взял важный в стратегическом плане и стоявший на торговой магистрали Кандагар, который в течение многих лет был яблоком раздора между Сефевидами и Моголами.
Тем временем при дворе безвольного пьяницы и наркомана Джахангира господствующее положение заняла клика, возглавлявшаяся его любимой женой Hyp Джахан. Опасаясь влияния Махаббат-хана, опиравшегося на раджпутов, она добилась его назначения в далекую Бенгалию;
кроме того, ему было предложено дать отчет о своих доходах. Оскорбленный Махаббат-хан восстал. На берегу р. Джелам, где находилась августейшая чета, следовавшая в Кабул, во главе своей раджпутской кавалерии он напал на лагерь Джахангира и взял его в плен. Однако между его раджпутскими и мусульманскими эмирами возникли перепалки; раджпу-ты были в большей своей части истреблены. Махаббат-хан бежал в Декан к мятежному принцу Хосроу (1626 г.). Последовавшая вскоре смерть Джахангира (1627 г.) открыла Хосроу путь к трону. Он короновался в начале 1628 г. под именем Шах-Джахан и сохранял за собой престол 30 лет (1628—1658). Крупным успехом его было изгнание обосновавшихся в конце XVI в. в Бенгалии, в Хугли, португальцев (1632 г.), превративших этот небольшой городок в крупный торговый центр. Хугли был взят после трехмесячной осады; много португальцев было захвачено в плен, многие — убиты. Напротив, неудачными оказались кампании по захвату Балха и Бадахшана (1636—1646). Однако удалось взять Кандагар, правда ненадолго; в 1649 г. его отвоевал иранский шах Аббас П. Последовавшие затем три попытки Шах-Джахана вновь взять Кандагар были безуспешны из-за преимущества иранского войска в артиллерии.
Феодальные распри в Ахмаднагаре облегчили вмешательство Шах-Джахана в дела этого султаната. Фатх-хан, сын Малика Амбара, принимавший в них деятельное участие и бывший главным министром слабого правителя из династии Низам-шахи, убил его и выразил желание читать хутбу и чеканить монету от имени могольского падишаха.
Однако маратхский вождь Шахджи с помощью правителя Биджапура Адил-шаха посадил на престол Ахмаднагара свою марионетку, отпрыска династии Низам-шахи. Правитель Биджапура, в свою очередь, захватил сильную крепость султанов Низам-шахи Паренду.
Против султанатов Декана была отправлена из Дели большая армия. Правители Голконды и Биджапура признали верховную власть Шах-
165
Джахана и согласились на уплату дани. Часть территории Ахмаднагара была передана султану Биджапура, другая — отошла к могольскому падишаху. С помощью Биджапура могольское войско окружило в Северном Конкане Шахджи, который был вынужден сдать и передать в руки победителей и занятые им крепости, и марионеточного султана. В качестве вассала Биджапура Шахджи получил небольшой джагир — округ Пуны.
Наместником деканских владений Шах-Джахан назначил своего сына Аурангзеба. Своей резиденцией тот сделал небольшой городок, основанный некогда Маликом Амбаром и названный теперь в честь принца Ау-рангабадом. Через некоторое время он был смещен (1644 г.), но в 1652 г. вновь назначен субадаром деканских владений. Своим диваном (главой фиска) он сделал опытного чиновника из Хорасана Муршид Кули-хана, который приспособил к условиям Декана практиковавшуюся в Моголь-ской империи при Акбаре налоговую систему.
Принц Аурангзеб продолжил наступательную политику своих предков в Декане. Его привлекали плодородные земли и алмазы Голконды, необъятные пространства «от моря до моря», принадлежавшие слабым правителям Биджапура.
Воспользовавшись конфликтом между Абдулла Кутб-шахом, правителем Голконды, и его вазиром Мир Джумлой, имевшим обширные земельные владения и несметные сокровища, Аурангзеб установил контакты с Мир Джумлой и его сыном Мухаммедом Амином и принял их на службу. В 1656 г. войска Аурангзеба осадили крепость Голконду. Опасаясь непомерного усиления власти Аурангзеба, Шах-Джахан приказал снять осаду. Однако султану Голконды пришлось все же уплатить контрибуцию и недоимки по дани, а также пойти на территориальные уступки Моголам. Мир Джумла был затребован в Дели и назначен Шах-Джаханом главным министром государства. С согласия Шах-Джахана в следующем, 1657 г. Аурангзеб вторгся в Биджапур. Город Бидар и крепость Кальяни были захвачены. По приказу Шах-Джахана наступление было приостановлено, но Бидар и Кальяни отошли к Моголам.
Шах-Джахан не предпринимал каких-либо важных реформ, касающихся дел управления государством. Джагирдары при нем получили право содержать лишь Уз того числа воинов, которое они должны были иметь согласно мансабу. Еще дальше, чем его отец Джахангир, он отошел от политики Акбара в отношении индусов. Он вновь ввел отмененный Акбаром лунный календарь, запретил браки мусульманских вельмож с индусками, приказал разрушить ряд индуистских храмов. Сокровища, поступавшие в казну, шли на содержание пышного двора. В столичных городах Агре и Дели и ряде других городов сооружались крепости и дворцы, отличавшиеся монументальностью и богатством. Многие из них были выполнены в белом мраморе, инкрустированы сердоликом и другими драгоценными камнями. Среди них — великолепный