Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени
и конвенция, заключенная в Малване в 1597 г., закрепила действие норм традиционного сингальского права. Вместе с тем установление колониального господства португальцев на Цейлоне имело серьезные последствия для дальнейшего политического, социальноэкономического и культурного развития страны, так как заложило основы колониального типа экономики и общества в прибрежных районах. Одним из этих последствий стали оживление торговли и товаризация хозяйства.
Политика христианизации привела к созданию многочисленной общины католиков, что оказало существенное воздействие на идеологическую ситуацию в стране; из традиционной верхушки цейлонского общества выделилась христианизированная чиновничья прослойка.
Поощрение смешанных браков с представительницами местного населения привело к возникновению группы лиц смешанного сингало-португальского и тамило-португальского происхождения.
Социальная политика португальцев обусловила глубокие сдвиги в традиционном сознании названных категорий цейлонцев, приводила к ломке системы ценностей и представлений о мире, нередко к забвению собственной культуры и религии и принятию иных морально-этических поведенческих норм.
Определенное влияние оказали португальцы на материальную культуру и быт населения прибрежных городов Цейлона, в первую очередь Коломбо. Оно прослеживается в гражданской архитектуре, скульптуре, живописи. В городах вошли в обиход деревянная европейская мебель, отдельные элементы европейской одежды. В сингальском языке до сих пор сохраняются многие португальские заимствования.
На рубеже XVI—XVII вв. Цейлон оказался разделенным на две исторические области: подвластные португальцам прибрежные районы юго-запада и севера и центральные и северовосточные районы, входившие в состав независимого Кандийского государства.
Развитие этих исторически сложившихся областей пошло различными путями и неодинаковыми темпами, что проявилось уже к середине XVII в. К моменту завоевания Цейлона Голландией, датируемого 1658 г., экономические связи двух районов оказались подорванными и хозяйственная инфраструктура существенно различной, что привело в конечном счете к складыванию на острове двух обособленных хозяйственно-культурных типов.
Нарушение контактов между центральными и прибрежными районами послужило отправной точкой для складывания двух этнических общностей среди сингальского населения — сингалов равнинных и кандий-ских.
Глава 10
БИРМА В XVI-XVII вв.
Характерной чертой бирманской истории XVI—XVII вв. была устойчивая тенденция к созданию имперской политической модели, к объединению государственных структур бирманцев, араканцев, монов, ша-нов, а также народов, находившихся на более низких ступенях развития.
На это время приходится объединение всей Бирмы под властью династии Таунгу. Созданная ею в 1531 г. империя просуществовала до 1599 г., но вновь возникла в XVII в. А в 1752 г. произошел окончательный распад бирманского государства Таунгу, и Бирму объединила династия Конбаун.
Впроцессе развития имперской модели в Бирме происходил синтез социальноэкономических, политических и религиозно-культурных традиций, связанных как с Паганом (черты так называемого государственного феодализма), так и с шанскими княжествами, с их вольницей периода становления государственности.
Определенное воздействие на развитие страны в начале XVI в. стало оказывать появление в регионе Юго-Восточной Азии европейцев.
Вэтот период Бирма была раздроблена на ряд государственных образований, созданных бирманцами, монами, араканцами, шанами. Они находились в состоянии постоянной борьбы друг с другом, осложненной вторжением шанов с северных границ страны. Созданию единого государства, на гегемонию в котором претендовали бирманские, шано- бир-манские, шанские и монские династии, препятствовали как социальноэкономические, так и политические причины. Продолжающаяся миграция шанов
оставалась наиболее дестабилизирующим и дезинтегрирующим фактором истории Бирмы в начале рассматриваемого периода.
Внаибольшей степени от шанских вторжений страдало бирманское население северной и центральной частей страны. Государство Ава, созданное здесь еще во второй половине XFV в., с начала XVI в. уже не смогло выдерживать шанских набегов, начинавшихся обычно с окончанием муссонов. Особенно активизировавшееся княжество Мохньин в 1524 г. захватило северо-восточную часть Авского государства с г. Бамо, а затем его войска дошли до Таемьо и Прома. В 1527 г. шаны захватили, разгромили и сожгли г. Аву. Ее последний бирманский правитель, принимавший участие в битве, был убит на своем боевом слоне выстрелом из мушкета (считается, что это первое упоминание об использовании огнестрельного оружия в Бирме).
Вдальнейшем, до 1555 г., престол в Аве занимали шанские князья, выходцы с севера. Хотя они и носили бирманские имена, но, в отличие от свергнутой ими Авской династии
— бирманизированной и принявшей буддизм, — были еще, по мнению бирманских летописцев, «варварами»,
208
о зверствах которых во время набегов, разграблении буддийских пагод, монастырей, реликвий они повествовали в хрониках.
К югу от государства Ава (на р. Ситаун) бирманское княжество Та-унгу, основанное еще в 1280 г. и ставшее прибежищем для бирманцев, спасавшихся от шанских набегов, сильно расширилось при правителе Минчжиньо (1486—1531) за счет присоединения плодородной области Чаусхе на центральной равнине, где системы искусственного орошения позволяли снимать несколько урожаев риса в год. Были построены города Дваявади (Мьочи) и Котумати (современный Таунгу), который стал столицей. Ее обнесли стеной, внутри соорудили дворец для правителя и большой водоем. Особенно многочисленным был приток бирманского населения в княжество в 1527 г., последовавший за разгромом шанами Авы. Сюда же пришли многие мелкие владетели центральной Бирмы со своими чадами и домочадцами, знатью и простолюдинами — так сообщали хроники.
Вскоре преемники Минчжиньо возглавили бирманское движение за объединение страны под эгидой династии Таунгу.
Наиболее стабильным и процветающим на территории Бирмы к началу XVI в. оставалось монское государство Пегу, занимавшее южное морское побережье. Этому способствовали два основных фактора — защищенность от шанских вторжений княжествами Ава и Таунгу и включенность Пегу еще с середины XV в. в международную морскую торговлю в Индийском океане.
Из Пегу вывозили в Малакку и на Суматру рис и другие продукты питания, небольшие суда, а также драгоценные металлы и камни, бензойную смолу (доставлявшиеся из северной Бирмы). Импорт монского государства включал в себя преимущественно китайские товары и пряности с Малайского архипелага.
Наибольшее значение для монских купцов имела торговля с Западной Азией и Индией, особенно с Коромандельским побережьем, Бенгалией и Гуджаратом. Там закупались главным образом индийские хлопчатобумажные ткани высокого качества, которые обменивались в Пегу на бирманскую продукцию и привозимые из Малакки и с Суматры пряности.
Еще один торговый путь пролегал через монские порты Мартабан, Йе, Тавой, которые были связаны сухопутной дорогой через перешеек Кра в Тенассериме с Сиамским заливом, куда также доставлялись пряности с Малайского архипелага.
В этот же период появляется интерес к Пегу у европейских купцов и путешественников из Генуи, Венеции. Пегу упоминает и русский купец Афанасий Никитин. Наибольшую активность в Бирме проявляли португальцы — создатели первой колониальной империи на Востоке; они начали разведку торговой ситуации в Бирме в самом начале XVI в., когда в 1512 г. д'Альбукерки направил из Малакки в Пегу Нуньеса д'Акуньо, а в 1519 г. Антонио Корреа уже подписал с монским правителем Бинья Раном II (1492—1526) соглашение об учреждении португальской фактории в Мартабане (фактория просуществовала до 1613 г., а затем была перенесена в Пегу).
209
По этому же соглашению Бинья Ран II начал использовать впервые в Бирме португальских наемников, владевших огнестрельным оружием, в том числе и артиллерией, значительно усилив этим свои позиции в борьбе с Авским государством.
Государство Аракан, занимавшее западное морское побережье Бирмы, оказалось в этот период в наибольшей степени вовлеченным в сферу португальской экспансии. Множество португальских флибустьеров, служивших наемниками при дворе правителя Аракана в его столице Мро-хауне, вскоре расселились в районе Читтагонга, захваченного у Бенгалии еще в 1459 г., и на о-ве Дианга. Здесь был создан португальский флот, который поначалу помогал араканскому правящему дому отстаивать свою независимость от притязаний Авы, Таунгу и Пегу.
Однако вскоре обосновавшиеся в Бирме португальцы перестали подчиняться штаб-квартире португальской империи в Гоа и выступили не только соперниками (совместно с араканскими купцами) в торговле своих компатриотов из Гоа, но и грозой всей международной торговли в Бенгальском заливе. Пиратство португальских наемников в Аракане до известной степени повлияло на торговлю мусульманских купцов в этом регионе.
Главным событием истории Бирмы рассматриваемого периода было создание объединенного государства на территории страны с приходом к власти правителя Табиншветхи (1531—1551) из династии Таунгу. Это знаменовало конец трехвековой дезинтеграции Бирмы.
Сын и преемник Минчжиньо — Табиншветхи получил от отца княжество Таунгу, население которого постоянно пополнялось за счет притока бирманцев, спасавшихся от шанов и
стремившихся отвоевать у последних свои родные места на центральных равнинах Бирмы. Двадцатилетний монарх, честолюбивый и энергичный, оказался блестящим полководцем. Он сумел вернуть бирманцам былое величие и, по словам историка Дж.Харвея, избавить страну от кошмара шанских нашествий.
Однако первым объектом завоевательных походов Табиншветхи стала не Ава, на троне которой сменялись шанские собва (князья), ослаблявшие и разорявшие своей междоусобной борьбой и набегами княжество, а богатое монское государство Пегу. В 1535 г. Табиншветхи во главе большой армии, к которой присоединились многие бирманские феодалы со своими отрядами, быстрым маневром овладел западной частью дельты Иравади и г. Мьяунмья, а затем осадил монскую столицу ПегуГород защищался целых четыре года и был захвачен только в результате интриг (в 1539 г.).
Полное подчинение монского государства было закончено с завоеванием богатейшего порта Мартабан (1541 г.), а также Моулмейна и территорий до границ с Аютией (Сиамом).
В борьбе бирманцев с монами в Мартабане с обеих сторон участвовали португальские наемники. У Табиншветхи было 700 человек под командованием Жоана Карейру, вооруженных мушкетами и легкими пушками. Поддерживавшие монов португальцы, во главе которых стоял Пао-ло Сейхас, обладали семью кораблями, защищавшими город. Однако
210
бирманцам удалось с помощью горящих плотов сжечь часть судов, а другие захватить. Мартабан был подвергнут жестокому разграблению, длившемуся три дня. Огромная добыча состояла из драгоценных камней, пряностей, шелков, привезенных португальскими, греческими, венецианскими, армянскими, персидскими, арабскими, абиссинскими и суматранскими купцами в монский порт. Сам город был сожжен дотла, правитель захвачен вместе с семьей и предан жестокой казни, имущество иностранных купцов конфисковано.
Чтобы консолидировать завоеванные южные территории, Табинш-ветхи трижды проводил ритуал своей коронации. В первый раз, в 1541 г., он короновался в Пегу после покорения южной Бирмы, а во второй — в 1542 г. в Пагане, в соответствии с бирманскими традициями, во время предпринятого им похода на север для покорения Прома (захвачен в 1542 г.) и районов Мьинбу и Мьинджана. В 1546 г., желая продемонстрировать единство своего государства, Табиншветхи короновался в третий раз, соблюдая и бирманский, и монский ритуалы, в Пегу, объявленном столицей новой империи.
Бирманский правитель стремился привлечь монов, особенно монскую знать, на свою сторону. Он не только уравнял в правах бирманцев и монов, но и оставил в прежних владениях и на постах монских сановников; покровительствуя монской культуре, Табиншветхи щедро одаривал буддийских монахов пагоды Шуэдагон, занимался украшением монских храмов и даже сам носил прическу и одежду по монскому образцу.
Табиншветхи придавал большое значение в строительстве своей империи южному морскому побережью, через порты которого Бирма становилась участником международной торговли в Индийском океане. Именно поэтому он выбрал для своей столицы не Таунгу, откуда вышла династия, и не древний Паган, остававшийся национальной святыней, расположенные в центральной части страны, а Пегу. Отсюда можно было быстрее проникнуть к сиамскому и араканскому побережьям. В своих стратегических целях Табиншветхи не предпринимал поход на Аву, хотя и имел для этого возможность, а попытался в 1546 г. захватить Аракан и в следующем году — Аютию, т.е. оба государства, являвшихся активными участниками торговли в Индийском океане, контроль над которой был несомненной целью объединителя Бирмы — Табиншветхи. Однако его планам не суждено было осуществиться: обе кампании были неудачными.
Хотя бирманские войска, усиленные новыми отрядами португальцев во главе с Диего Суарешем ди Меллу, захватили араканский город Сандовей, взять Мрохаун — столицу Аракана, хорошо укрепленный город и порт, защищаемый также с помощью португальских наемников, им не удалось.
Поход против Аютии Табиншветхи начал в холодный сезон 1547/48 г. Огромная армия двинулась к сиамской границе. Кавалерия галопом пересекла реку между Мартабаном и Моулмейном по мосту, сделанному из лодок (в качестве понтонов). Слоны, на которых доставлялись пушки и
211
боеприпасы, были перевезены на плотах. Во главе экспедиции на боевом слоне, в окружении своих сановников и португальской гвардии из 400 человек двигался сам монарх. Ежедневно продвигавшиеся сквозь джунгли передовые отряды и многочисленные слуги обеспечивали
Табиншветхи каждый новый ночлег во временном деревянном дворце, богато украшавшемся царскими регалиями.
Город Аютию защищали надежные укрепления с пушками, а также португальские наемники Диего Перейры, в конечном счете сумевшие отстоять сиамскую столицу. Табиншветхи пришлось вернуть пленных и бесславно отступить, теряя своих людей в болотистых чащах Тенассерима. Царь был морально сломлен повторявшимися неудачами и отошел от дел. Вскоре он был убит восставшими монами.
Власть перешла к Байиннауну (1551—1581), брату жены Табиншветхи. Байиннаун прославился как полководец еще при жизни своего предшественника, участвовал почти во всех его военных кампаниях, фактически управлял государством в последние годы жизни царя, соблюдая ему верность.
Начало правления Байиннауна было тяжелым. Страну охватил очередной мятеж монов, восстановивших на троне в Пегу своего свергнутого правителя. Властители в центральной Бирме и даже братья Байиннауна (в Проме и Таунгу) провозгласили независимость. Распад государства поставил перед новым царем ту же задачу, которую, казалось, решил Табиншветхи, — объединение Бирмы.
Призвав на помощь верных ему людей и португальцев во главе с ди Меллу, Байиннаун предпринял бросок на Таунгу. Здесь было семейное гнездо династии и имелась наиболее вероятная возможность набрать войско из бирманцев, чтобы подавить сопротивление монов, мечтавших о самостоятельном государстве.
Вскоре в его армию начали вливаться бирманцы, шаны и даже часть монов, что позволило занять всю территорию Таунгу, а также главные города центральной Бирмы — Мьедб, Сагу, Таемьо. При захвате Пегу Байиннаун использовал европейскую тактику взятия городов — обстреливая сначала город из португальских пушек. Их грохот был подобен грому, сообщали хроники, и деморализовывал бирманских солдат.
Под стенами Пегу произошло и традиционное единоборство Байиннауна с монским правителем Смимтхо Будцакетти на слонах, в котором победа досталась бирманскому полководцу. Пегу был подвергнут жестокому грабежу. Убивали всех без разбора, в том числе женщин, детей и даже животных.
Смимтхо был пойман в горах около Ситауна и казнен. С его смертью кончилась монская династия, основанная Вареру еще в XIII в. В Пегу началось строительство дворца для Байиннауна, короновавшегося здесь с чрезвычайной пышностью.
Восстановив свою власть над территориями центральной и южной Бирмы, объединенными при Табиншветхи, Байиннаун обратил взоры на многовекового врага бирманцев — шанов. Перед лицом этой угрозы
212
шанские княжества, занимавшие центр Бирмы вокруг Авы, а также северные и северо-восточные районы, примыкавшие к Китаю, сумели объединиться.
В 1554 г. началось наступление бирманцев на Аву, которая была захвачена в 1555 г. (так же как и округа Монъюа и Шуэбо). В следующих кампаниях, продолжавшихся в 1569 г., Байиннаун покорил большинство шанских княжеств до границ с Китаем, а также Сиамом, в значительной мере уменьшив опасность военных конфликтов на своих границах. Именно с периода завоеваний Байиннауна шанские государственные образования были поставлены под более строгий сюзеренитет Бирмы, хотя князья и поднимали частые восстания. Власть бирманцев в княжествах поддерживалась военной силой: во всех крупных городах стояли бирманские гарнизоны, в столицах воинские силы подчинялись бирманскому чиновнику (сикё). Сюзеренитет подразумевал также, что князья-вассалы приносят клятву верности бирманскому монарху, уплачивают ежегодную дань, приходят в его армию со своими ополчениями, посылают дочерей в гарем, а сыновей — на службу во дворец.
Бирманское государство, пытаясь интегрировать шанов в структуру общества, проводило жесткую политику бирманизации шанских районов, часто насильственным образом. Оно также рассылало буддийских миссионеров для обращения шанов в буддизм, строило буддийские храмы и пагоды. Часть шанского населения из различных княжеств целыми семьями выселяли на территорию бирманских опустошенных районов. Самых искусных ремесленников из шанов селили вблизи столицы. Так, наиболее известное в Бирме производство лаковых изделий возникло с переселением ремесленников лао из Чиенгмая. Байиннаун также издал указы, запрещавшие еще бытовавшие у шанов обряды жертвоприношений рабов и животных.