Байиннаун в период побед над шанами сделал подношения в пагоде Шуэзигон в Пагане стольким монахам, сколько ему было лет, а в надписи на большом бронзовом колоколе (на языках пали, бирманском и мон-ском) он гордо сообщил о своих имперских амбициях и покровительстве буддизму. Единственное, что, по мнению Байиннауна, ущемляло его авторитет, — это наличие в его дворце меньшего числа белых слонов — столь почитаемой царской регалии в странах Индокитая, — чем у монарха соседнего тайского государства Аютия.
Бирмано-сиамские войны в XVI в. начинались, как правило, под предлогом отказа тайского царя Маха Чакрапата послать Байиннауну именно белых слонов. Однако подлинные причины лежали в экономической сфере, поскольку Аютия была богатым, процветающим государством, пользовавшимся своим удобным географическим положением на морских путях для широкой торговой деятельности. Как и Табиншветхи, Байиннаун прекрасно понимал выгоды захвата Сиама.
В1563 г., после окончания муссонов, бирманские войска довольно быстро пересекли долину Ситауна, захватили Сукотаи, а вскоре и Аю-тию, которая капитулировала в 1564 г. Байиннаун заставил вражескую сторону согласиться на выдачу в качестве заложников царя и его сыно-
213
вей, отменить пошлины для бирманских кораблей в Тенассериме и ежегодную дань в виде 30 боевых слонов, а главное — подарить четырех белых слонов, символизировавших могущество буддийского государства.
Оставив на престоле Аютии своего ставленника — одного из принцев свергнутой тайской царской семьи, — Байиннаун с несметными сокровищами и пленными вернулся в Пегу, где во время его отсутствия началось восстание, в ходе которого была сожжена столица вместе с царским дворцом. Со свойственной ему энергией Байиннаун подавил восстание и принялся за строительство нового города и дворца. Богатства и красоту восстановленного Пегу с восхищением описывали европейские путешественники.
В1568 г. Байиннаун с армией более 500 тыс. человек вновь выступил против Аютии, где с помощью португальцев были возведены мощные оборонительные укрепления с пушками, в том числе и по берегам р. Менам. Тайские правящие круги искали союзника для борьбы с бирманцами и интриговали среди лаосских государств.
Осада Аютии длилась до августа 1569 г. Город оказал ожесточенное сопротивление и был взят лишь с помощью предательства. Байиннаун отдал тайскую столицу на разграбление своим солдатам. Сокровища и люди были вывезены в Бирму. Страна на целые пятнадцать лет стала вассалом Бирмы.
Империя, созданная усилиями Байиннауна, была огромна и занимала весь запад Индокитайского полуострова. Как считал венецианец Сезаро Фредериче, бирманское государство «по людским ресурсам, размеру своих владений, количеству золота и серебра далеко превосходит богатство и мощь Великой Турции».
Власть бирманцев в империи опиралась на огромную армию, дисциплина в которой поддерживалась самыми жестокими мерами. Байиннаун не прощал даже своим приближенным малейшей воинской провинности, приговаривая их к смертной казни. Состоящая из представителей всех народов, входящих в империю, армия использовалась против любого вида неповиновения, особенно против консолидировавшегося национального движения тайцев, монов, а также шанских и лаосских восстаний.
Строитель империи Байиннаун, хотя и обращал внимание на судопроизводство и законодательство, производил стандартизацию мер и весов, всю жизнь провел в военных кампаниях, причем карательные экспедиции приходилось многократно повторять. В самой его столице Пегу восстания вспыхивали, как только правитель выступал в поход. Управлением государства он занимался мало. Поскольку все крупные центры были оставлены во владении ближайших родственников царя, а завоеванные государства шанов, лао, таи оставались под управлением традиционных вождей (при условии вассалитета), феодальный сепаратизм буквально разрывал страну на части.
Истощение ресурсов перманентными экспедициями и войнами привело бирманскую империю на грань краха со смертью Байиннауна.
Правление его наследника и сына Нандабайна (1581—1599) прошло в бесконечных попытках сохранить громаду бирманского государства.
214
В 1584 г. Нандабайну пришлось выступить против сепаратистских мятежей, поднятых в Аве, Проме и Таунгу родственниками царя и его министрами. Ужасная казнь была учинена над
изменниками: их заживо сожгли вместе с семьями, о чем сообщил в описании своего путешествия венецианской ювелир Гаспаро Бальби. В 1587—1593 гг. Нандабайн направил три экспедиции против освободительного движения тайцев в Сиаме, возглавляемого Пра Наретом (приходившимся родственником Нандабайну), в 1584 г. провозгласившим независимость Аютии. Все три сиамских похода были неудачными. С января по июнь 1587 г. бирманские армии безуспешно осаждали Аютию. Покорение Сиама стало для Нандабайна невыполнимой задачей, так как с 1590 г. Пра Нарет, занявший престол в Аютии, начал отвоевывать у Бирмы порты в Тенас-сериме и побуждать монов к выступлению против власти бирманцев. Юг постепенно стал отпадать от империи.
Моны совместно с тайцами захватили Моулмейн и Мартабан, а затем начали наступление на Пегу. Столицу отстояли с помощью пришедших с севера бирманских отрядов. Однако вскоре родственники Нандабайна — владетели Авы, Прома, Таунгу и др., видя слабость центральной власти, вступили в междоусобную борьбу за престол. В конце концов правитель Таунгу в союзе с правителем Аракана Мин Разаджи (1593—1612) начал наступление на Пегу и захватил город в 1599 г. Араканцы сожгли столицу, а Нандабайна, взятого в плен, увезли в Таунгу. Впоследствии он был там отравлен.
Бирма снова распалась на несколько враждующих между собой феодальных государств и владений. Дельта Иравади и побережье около Те-нассерима были почти полностью опустошены, а наиболее важные торговые центры захвачены: Сириам — араканцами, Тавой и Тенассерим — сиамцами. Вскоре юг страны перешел в руки португальца ди Бриту, ара-канского наемника, который распространил свою власть из Сириама (отвоеванного им у араканцев) на другие монские территории (восточная дельта Иравади и др.) и установил контроль над морской торговлей.
Так закончилась история первой династии Таунгу. Никогда в дальнейшем под властью бирманцев не оказывалась столь обширная держава, как при ее «великих царях» XVI в. — Табиншветхи, Байиннауне и Нан-дабайне. Восстановление империи при второй династии Таунгу произошло достаточно быстро, стимул к интеграционным процессам в стране продолжал сохраняться, чему в значительной степени способствовала политика так называемой «восстановленной» династии Таунгу.
Центром собирания нового государства второй династии Таунгу, родоначальником которой был Ньяунджан (1547—1605), один из сыновей Байиннауна, стал доставшийся последнему округ Мейтхила в сухой зоне. Здесь население меньше пострадало от войн, поборов, наборов в армию и проч. Здесь была плодородная равнина, сохранилось большое водохранилище для искусственного полива полей. Вскоре Ньяунджан стал собирать собственное войско, в которое он привлек многих беженцев с юга и депортированных во время военных экспедиций бирманцев, монов, ша-нов, лао, тайцев, араканцев и др.
215
В 1597 г. (еще при Нандабайне) сюзеренитет Ньяунджана, провозгласившего себя царем, признали многие владетели в центральной Бирме. В 1600 г., после восстановления стен и дворца в Аве, он совершил здесь обряд коронации и провозгласил Аву столицей своего государства. Только правители Прома и Таунгу сумели продолжить соперничество с Ньяунджаном, власть которого вскоре усилилась за счет контроля, установленного им в результате военных походов над шанами в верхнем течении Иравади. В 1601—1606 гг. были подчинены княжества Могаун и Бамо, а также более восточные шанские государства — Яунджве, Моне, Схенви и др.
Политику отца продолжил сын Ньяунджана Анаупхелун (1606—1628), с которого, собственно, начинается «восстановленная» династия Таунгу. Стремясь к восстановлению империи Байиннауна, т.е. объединению севера и юга страны, в 1609—1610 гг. он подчинил Пром и направил свои войска в Таунгу. Захват княжества был ознаменован уничтожением царских регалий его владетеля, расквартированием в городе бирманского гарнизона и депортацией почти двух третей населения в Аву.
Затем наступила очередь «королевства» ди Бриту в Сириаме. Анархия в стране, а также европейские пушки и мушкеты помогали сохранению его власти в Бирме некоторое время. Ситуация изменилась с началом консолидации бирманского государства при второй династии Таунгу. Кроме того, ди Бриту вызвал ненависть местного населения жестокостя-ми, насильственной христианизацией буддистов и т.д. Избавление от иноземца и иноверца для южной Бирмы пришло в 1613 г., когда Анаупхелун взял штаб-квартиру португальца и казнил ди Бриту. Почти вся Бирма, за исключением Тенассерима, который не удалось отвоевать у сиамцев, оказалась объединена Анаупхелуном. Столица снова была перенесена в Пегу, куда постепенно
начали возвращаться беженцы, тем более что бирманский монарх не ущемлял в правах монов. Монские порты продолжали торговать с иностранными купцами в Индийском океане, однако этому в значительной мере препятствовал Тенассерим, остававшийся в руках сиамцев.
Анаупхелун постепенно готовился к войне против соседей. Вскоре он захватил Чиенгмай. Пришедшего к власти Талуна (1629—1648) хроники называют самым мудрым из бирманских правителей. Именно он стал выразителем интересов той части северной бирманской аристократии, которая выступила за изоляционистскую политику государства и отказ от завоеваний. Были оставлены планы покорения Сиама, и, как свидетельствуют бирмано-сиамские переговоры 1634— 1648 гг., Талун признал независимость соседней державы. Недаром тронное имя Талуна означает, что его правление было мирным. Бирма была консолидирована в границах от Могауна и Бамо на севере до Тавоя и Чиенгмая на юге и от шанских княжеств Кентунг и Чиенгхонг на востоке до Аракана на западе.
Столицу снова перенесли в Аву (в 1635 г.), и вплоть до английского завоевания Бирмы в 1885 г. столичный район государства оставался на севере, в родовых бирманских землях, вдали от морских торговых путей. Однако, как считают исследователи, это вовсе не означало, что бирман-
216
ское государство «восстановленной» династии Таунгу совершенно отказалось от интересов в доходах от международной морской торговли. В южные порты продолжали приходить иностранные корабли, Талун поддерживал связи с Аче, с индийскими княжествами, вел переговоры с представителями английской Ост-Индской компании.
И тем не менее это было уже другое государство, развивавшееся в традиционной для бирманцев (в отличие от монов) континентальной модели; основные доходы его снова, как и в пагановую эпоху, стали зависеть не от морской торговли, а от земледелия и ремесла.
Главное внимание при второй династии Таунгу стало уделяться консолидации государства в более или менее постоянных границах, новым взаимоотношениям между центром и периферией, между царем и всей иерархической структурой управленцев, среди которых не оставалось места байтам, т.е. элите, наместникам, имевшим царские регалии. Самую большую роль в консолидации государства сыграли реформы Талу-на, которой провел первую в Бирме перепись всего населения с указанием видов земельных владений и их владельцев, количества податных и следуемых в казну налогов и проч. Владетели мьо (мьотуджи) были включены в списки чиновников, что означало для них переход в низшую категорию бюрократии. Тем самым сепаратистские тенденции, свойственные периоду XIII—XVI вв., были значительно ослаблены.
Другой удар Талун направил против монастырского землевладения, еще сохранявшего сильные позиции. Его указ запрещал передачу в монастырские рабы военнопленных (т.е. ограничивалась власть монастырей); последних стали поселять в районах орошаемого рисоводства на царских землях, где они должны были поддерживать в порядке имеющиеся и строить новые ирригационные сооружения, а в военное время — принимать участие в экспедициях.
Реформы Талуна были весьма действенными. Бирма добивается объединения севера и юга, консолидации страны как в экономическом, так и в политико-административном отношении. Прежде всего уничтожение системы наместничеств и новые взаимоотношения центра и периферии привели к резкому снижению центробежных тенденций со стороны крупной местной элиты. Начиная с периода «восстановленной» династии Таунгу можно говорить о централизации Бирмы.
Даже правившие после Талуна слабые цари: Пиндале (1648—1661), Пье (1661-1672), Минъечжодин (1673-1698), Сане (1698-1714), Та-нинганве (1714—1733) — сумели сохранить целостность империи, избегнуть больших внутренних смут.
Этому способствовала также ситуация «затишья» в межгосударственных отношениях на Индокитайском полуострове, т.е. отсутствие крупных войн, которые были характерны для XVI в. Лишь в 1658 и 1662 гг. вспыхнули бирмано-китайские конфликты по поводу попытки последнего минского императора укрепиться на территории Бирмы. Не возобновлялась также и борьба с Сиамом.
Консолидации и стабилизации Бирмы благоприятствовала и политика европейских держав в регионе; их торговая и миссионерская деятель-
217
ность мало сказалась на внутриполитических и социально-экономических процессах в стране в тот период. Бирма занимала достаточно второстепенное положение на морских путях через Индийский океан, да к тому же сама не производила пряностей. Это не вызывало к ней большого
интереса со стороны пионеров европейской торговли в Юго-Восточной Азии — португальцев. Последние оказали на Бирму гораздо большее воздействие не как купцы, а как военные наемники
— феринд-жи, высоко ценившиеся за владение огнестрельным оружием в странах Индокитая в условиях перманентных войн XVI в. В Бирме феринджи даже не были проводниками колониальной политики Португалии, так как действовали на свой страх и риск, не будучи связанными с ее администрацией в штаб-квартире в Гоа.
Лишь один из этих авантюристов, ди Бриту, как было показано, попытался в начале XVII в. создать свое «королевство» на территории Бирмы, с центром в Сириаме; но вскоре он был изгнан из страны. Такая же участь постигла и португальских наемников в Аракане, где они сыграли значительно большую роль в развитии этого государства, занимаясь не только торговлей, но и пиратством и разбоем в устье Ганга и Бенгальском заливе, что заставило мусульманских купцов несколько изменить свои торговые маршруты в Индийском океане. Феринджи были изгнаны из Аракана в 1622 г., причем захваченный ими ранее Читтагонг снова отошел к империи Великих Моголов.
Монопольные Ост-Индские компании Великобритании и Нидерландов также не добились в XVII в. заключения выгодных торговых соглашений с Бирмой, которая усилилась в правление династии Таунгу. Ее правители не позволяли европейским торговцам вести здесь выгодную торговлю, устанавливая государственные монополии на вывоз драгоценных металлов и камней. Резкое падение роли бирманского побережья из-за разорения монских портов в результате войн и усобиц XVI в. уменьшило их участие в международной торговле, что также снизило интерес Ост-Индских компаний к этой стране, особенно после жестокого уничтожения ди Бриту, а с середины XVII в. — и перенесения столицы в центр страны. В 1679 г. закрыла свою факторию в Сириаме (основанную
в1636 г.) Нидерландская Ост-Индская компания. Еще раньше, в 1665 г., она ликвидировала факторию в Аракане (была создана в Мрохауне в 1610 г.).
Неудачи с торговыми факториями в Бирме преследовали и английскую Ост-Индскую компанию. В Сириаме фактория существовала всего 10 лет — с 1647 по 1657 г. Причины ее закрытия заключались не только в политике противодействия бирманских властей, но и в невозможности конкуренции англичан, в частности английского флота с более сильным голландским, а также с индийскими и армянскими купцами, уже укрепившимися в стране. Однако Великобритания все же не хотела терять Бирму и неоднократно пыталась заключить торговое соглашение с правителями Таунгу. Кроме того, в Бирме появились новые конкуренты англичан в Азии — французы.
218
Конец XVII в. стал переломным моментом в колониальной политике держав, которые после закрытия факторий перешли к новому этапу в этой политике — попытке захвата плацдармов в странах Индокитая, в том числе и в Бирме, еще сохранявших независимость. Укрепление страны при династии Таунгу, централизаторская политика позволили противостоять экспансионизму западных держав.
Консолидация Бирмы в XVII в. привела не только к упорядочению социально-экономических и политических основ государства Таунгу, но и к процветанию культуры. Национальная историография считает этот период «золотым веком» бирманской словесности. Прозаическая литература и поэзия представлены огромным количеством жанров. Как представляется Ю.М.Осипову, исследователю литератур Индокитая, бирманская поэзия в этой период обнаруживает новые тенденции в своем развитии, а именно ослабление ее функциональности в отношении прославления государства и государя и проявление личностных мотивов человека — любви, страданий, описаний красоты природы и пр.
В эпических произведениях серьезные религиозно-дидактические обобщения дополняются романтически-авантюрными сюжетами. Наиболее известными в литературе Бирмы периода Таунгу были Навадей из Прома (1498—1588), Шин Каравика (1588—1648) и др. Исторический жанр — как правило, хроника: династийная, монаршья или местная, — распространенный в Бирме
вэтот период, сохраняет средневековый характер, т.е. отличается переплетением исторической правды и авторского вымысла, который, основывался на использовании палийской буддийской мифологии. Легендарные сведения обычно затмевали исторический контекст. Гораздо большее значение для историков имела бы кадастровая книга, составленная при Талуне, сохранись она до наших дней. Однако, записанная на бумаге (пайебай), сделанной из пальмовых листьев, она почти полностью исчезла, не утратив характер крупного фактора культурной (и экономической) жизни периода Таунгу.
В государстве Таунгу большое внимание уделялось также архитектуре и градостроительству,
особенно если вспомнить, сколько раз переносилась при династии Таунгу столица из Пегу в Аву и обратно, частые войны и пожары, в которых деревянные бирманские города исчезали в один миг. Лучшее описание Пегу принадлежит венецианцу Сезаро Фредериче (1569 г.), подтвержденное в 1587 г. английским путешественником Ральфом Фитчем. Авторы указывали на широкие красивые улицы, обсаженные пальмами, которые шли к 20 воротам, охранявшимся специальными частями гвардии правителя. Город, построенный в форме квадрата, имел в центре великолепный царский дворец с многочисленными строениями для придворных. Как правило, эта часть города обносилась стеной, кроме того, его защищали рвы, полные воды, с живущими в них крокодилами. В пределах столичных городов или вблизи них существовало множество буддийских пагод и монастырей. Большинство из них получали крупные дары, в том числе и буддийские реликвии, от правителей династии Таунгу. Шуэдагон, наиболее известная пагода Пегу, уже в -XVI в.
219
была сформирована как целый ансамбль пагод, храмов, домов для паломников и проч., причем каждый из правителей считал за заслугу перед Буддой увеличить ее шпиль в высоту и украсить еще более щедро, чем его предшественник. Несомненно, что достижения в литературе, религиозном и культурном строительстве в период Таунгу заложили основы для расцвета бирманской культуры в следующий период развития страны — при династии Конбаун.
Глава 11
АЮТИЯ В XVI-XVII вв.
История государства Аютии в историографии делится на «ранний» (1350—1569) и «поздний» (1584—1767) периоды. В 1569 г. Аютию подчинило бирманское княжество Таунгу; независимость ее была восстановлена в 1584 г. В 1628 г. к власти в Аютии пришла новая династия, именуемая «Династией Прасат Тонга» — «Династией Золотого дворца». При ней вступило в фазу завершения формирование централизованного военного государства. На направление внутренних процессов в этот период в немалой степени начало влиять установление деловых и политических контактов с европейцами, появлявшимися в странах Юго-Восточной Азии с XVI в. Это были в основном торговцы и авантюристы; прибывали и посланцы католической церкви. Первой европейской державой, с которой двор Аютии вступил в деловой и политический контакт в начале XVI в., была Португалия, «открывшая» это государство для торговли.
Правитель Аютии Рама Тибоди II (1491 — 1529) подписал первый торговый договор с европейской державой — Португалией, предоставив португальцам право свободной торговли в стране и особые привилегии на торговлю в столице и южном городе Накхонсритхаммарате, а также на побережье Бенгальского залива в Тенассериме и Мергуи. В Аютии была открыта христианская миссия и построена первая в стране христианская церковь; средства на нее пожертвовал и правитель Сиама. Португальцы в качестве советников появились в войске Аютии. У них же было приобретено огнестрельное оружие, а местные мастера получили навыки литья пушек. Отлитые по европейским образцам сиамские пушки вскоре стали известны в других странах Юго-Восточной Азии. В Аютии появляется государственная монета — гликоль, хотя расчеты на местных рынках продолжали вестись на раковины каури. Внешний рынок предъявлял спрос на продукты промысловой деятельности: олово, свинец, продукты леса, ценные сорта дерева, слоновую кость, шкуры диких животных и т.п. Для участия во внешней торговле государству требовались значительные объемы этой продукции, и оно пыталось обеспечивать рост сельскохозяйственного производства, но основную массу редкой промысловой продукции оно могло изъять лишь с помощью силы во внешних провинциях.
Внимание правящей столичной элиты с начала XVI в. и было направлено на усовершенствование военной системы, военно-оборонительных сооружений вокруг Аютии, улучшение подготовки воинов. При Рама Тибоди в 1519 г. мужское население деревень околостоличных провинций в возрасте от 18 до 60 лет было поделено на два разряда: прай сом — молодежь 18—20 лет и прай луанг — старше 20 лет. Их имена заносились в государственный реестр. Прай сом проходили необходимую профес-
221