Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени

* Согласно исследованиям, байинов во второй зоне вообще не отмечено, а из 347 мьо-вунов в период между 1635 и 1740 гг. лишь пять носили титул мин, т.е. были из родственников правителя.

484

Синьета как сословие в целом отличались от чиновников по своим правам и обязанностям: 1) они несли отработочные повинности и платили налоги (от чего были освобождены члены правящего клана и лица, входившие в иерархическую структуру чиновничества) и 2) не имели права участвовать в ежегодной церемонии присяги правителю, являвшейся привилегией и долгом «управляющих».

Ахмуданы, теоретически считавшиеся привилегированной частью простолюдинов, так как они служили правителю лично, несли военную службу, обрабатывали царский домен (одна из категорий ахмуданов — ламай-ны), выполняли натуральные повинности в пользу двора: например, работали гребцами, тюремщиками, различного рода мастерами в царских мануфактурах по производству утвари, специальной одежды, вышивки и т.д.

Как уже указывалось, ахмуданы составляли основную часть простолюдинов в нуклеарной зоне и были потомками тех, кого Талун вывел из Пегу в 1635 г., когда перенес столицу на север, а также военнопленных из шанских княжеств и Нижней Бирмы (монов и каренов), захваченных во время походов и войн первой четверти XVII в. Некоторые ахмуданы происходили от служилых людей, живших в так называемой «сухой зоне» еще с XIII—XIV вв., деревни которых были реорганизованы при Ньяунд-жане и Талуне.

Ахмуданы, как правило, жили в военных поселениях и разделялись на отряды (асу). Глава деревни, в которой располагались ахмуданы, был одновременно и командиром асу. Ахмуданы получали от государства землю, либо полностью освобожденную от поземельного налога, либо обложенную в Vs — l/4 обычной ставки. Эта земля могла обрабатываться самим ахмуданом, либо сдаваться в аренду.

Определенная часть очередников из асу постоянно находилась на службе, выполняя свои наследственные обязанности. В случае войны все ахмуданы подлежали мобилизации в бирманскую армию и составляли наиболее сильный ее контингент. В мирное время на них падала основная тяжесть работ по поддержанию ирригационных сооружений в домене, строительству дорог, ремонту дворцовых сооружений, городских стен и т.д.

К XVIII в. теоретически стройная система разрядов простонародья, при которой был возможен переход (по браку) в другой разряд, получивший название каппа, оказалась подорванной значительно изменившимися экономическими условиями. Усиление эксплуатации ахмуданов, попавших в зависимость от огромного количества чиновников-начальников, наводнивших нуклеарную зону при второй династии Таунгу, привело к тому, что ахмуданы стали стремиться избавиться от государственного давления: переходили в другой разряд, бежали в джунгли, укрывались в монастырях, в домах богатых людей (тпугаун) и даже предпочитали попадать в долговое рабство. Документы периода Таунгу изобилуют указами, запрещающими переход ахмуданов в другие асу или разряды. Бегство ахмуданов наказывалось клеймением беглого и припиской его с помощью татуировки к покинутому асу.

485

Ати — податное сословие преимущественно второй зоны — платило значительные налоги: подушный, а также поземельный в пользу государства или мьоза (если таковой имелся над мьо). Ати выполняли также различные общественно-принудительные работы (от которых теоретически освобождались ахмуданы) — работали на строительстве ирригационных сооружений, храмов, пагод, дорог. Во время войны ати составляли ополчение, на которое падали вспомогательные работы при движении армий: перевозка артиллерии, расчистка дорог в джунглях, строительство мостов и т.п. В целом ати находились под более слабым контролем государства и даже спасались от него с помощью своих традиционных наследственных лидеров — мьотуджи.

Рабы занимали наиболее низкую ступень в бирманском обществе. Основную их массу составляли должники, численность которых возросла к началу XVIII в., когда часть свободного населения, особенно в нуклеарной зоне, пыталась избавиться от государственного тягла и найти покровительство «сильных людей», возможности которых противостоять чиновничьебюрократическому аппарату возросли с ослаблением государства Таунгу в 20—40-х годах XVII в. Как полагают некоторые исследователи, «сильные люди» появились в начале XVII в., когда при второй династии Таунгу интеграция страны помогла восстановлению торговых связей центральной и южной Бирмы, что способствовало включению всей страны в морскую международную торговлю. Доходы от этой торговли получало не только государство, но и отдельные его представители, которые сумели обогатиться и привлечь на свою сторону часть

беглого населения из нуклеарной зоны, лишив таким образом правителя материальных и людских ресурсов и соответственно ослабив казну.

Третью зону государства составляли в основном шанские и тайские княжества по северовосточным и юго-восточным окраинам страны, а также территории, где обитали отсталые горные племена, жившие деревнями или общинами. Степень зависимости шанских князей (собва) от центральной власти была различной. Многие из них признавали двойной вассалитет — и от Бирмы, и от Китая или Сиама, причем играли на противоречиях своих соседей, неоднократно сталкивая их в войнах. Со времени династии Таунгу часть шанских князей приняла или была поставлена под сюзеренитет Бирмы. Это означало приносить присягу верности правителю, отдавать часть налогов или традиционной продукции княжества, принимать военный бирманский гарнизон во главе с ситке, который отвечал за положение в княжестве перед центральной властью.

Кроме того, дети князя со времени династии Таунгу должны были жить в Аве (дочери — в гареме, сыновья — в услужении или гвардии), а сам он был обязан приходить с ополчением во время военных экспедиций. Существовала разработанная система взаимоотношений государства Таунгу с шанскими князьями. Часть из них платила ежегодную дань, а некоторые могли признавать двойной суверенитет. Время от времени в период Таунгу Ава была вынуждена направлять военные экспедиции против проявлявших неповиновение княжеств или племен, обычно за-

486

вершавшиеся уводом части населения для пополнения рядов ахмуданов нуклеарной зоны.

* * *

С конца XVII — начала XVIII в. бирманское государство вступило в период упадка и дезинтеграции, как это уже не раз происходило в истории страны.

Главным фактором внутренней нестабильности оказалась, как и прежде, неспособность центральной власти контролировать правящую элиту (несмотря на все реформы), которая экспроприировала доходы и права центра и сузила базу, на которой держалась вся система государственного управления.

В обстановке не до конца урегулированных отношений престолонаследия (хотя и принявших более четкие формы при второй династии Та-унгу), отсутствия корпоративизма в среде правящего класса в сочетании со всеохватывающей системой «патрон—клиент» существовала постоянная возможность создания группировок вокруг отдельных министров, каждая из которых выдвигала своего претендента на трон (обычно предпочтение отдавалось слабой личности, чтобы иметь возможность воздействия на нее). Так, в начале правления Сане (1698—1714) в результате борьбы двух соперничающих кланов министров Немьотихату и Твин-тинджи первый был физически уничтожен и к власти пришел в качестве главного министра Твинтинджи, который поставил своих людей на все ключевые посты в государстве и фактически правил при Сане и его сыне Танинганве (1714—1733). При последнем правителе династии Таунгу, Махадхаммаязадипати (1733—1752), этот клан потерпел поражение в столкновении с новыми соперниками из кланов, возглавлявшихся другими министрами.

Все эти группировки и кланы стремились увеличить число своих клиентов в первую очередь за счет ахмуданского населения центральной зоны. Ахмуданы и ати, уклоняясь от возраставших налогов и повинностей, преимущественно со стороны государства, становились слугами или долговыми зависимыми «сильных домов» либо клиентами более сильных патронов. Делались попытки укрываться в монастырях, вступая в монашеский орден. Именно поэтому последние цари династии Таунгу постоянно издавали указы и распоряжения о запрете ахмуданам менять разряд, становиться долговыми рабами и монахами (см., например, эдикт Танинганве от 1728 г.), обязывая чиновников возвращать ахмуданов в их прежние подразделения. Участились также побеги населения из центральной зоны в другие под покровительство местной знати. В результате возрастали налоги и повинности тех ахмуданов, которые оставались в своих подразделениях в непосредственной близости от столицы.

К этому добавилось соперничество между фракциями элиты за возросшие в начале XVIII в. доходы от морской торговли (когда дельта начала оправляться от разорительных войн), а неразбериха во многих отг

487

раслях управления и переплетение функций между территориальными и департаментскими учреждениями способствовали обогащению «сильных домов», в руки которых попадали не только значительные материальные средства, но и людские ресурсы.

По-видимому, это стало причиной сужения государственного сектора экономики в нуклеарной

зоне, а следовательно, и ослабления самого государства.

В условиях падения авторитета центральной власти и контроля ее учреждений, возрастания бандитизма, бродяжничества усилилась роль местных лидеров — мьотуджи. Стремясь защитить себя от бандитов и иноземных вторжений (см. ниже), население сельской местности сплачивалось вокруг мьотуджи. Последние укрепляли мьо, набирали дружины для охраны населенных пунктов, а перестав посылать налоги в центральную казну, даже начинали борьбу с соседями за увеличение своих владений.

К внутренним неурядицам в государстве Таунгу в начале 30-х годов XVIII в. добавились и внешние, в основном связанные с вассальными шанскими и лаосскими княжествами. Возмущенные новыми поборами, в 1727 г. восстали жители крупнейшего из них — Чиенгмая. Они разгромили бирманский гарнизон, убили губернатора и пригласили на трон лаосского принца. Все три бирманские экспедиции против княжества успеха не имели. Другие северные княжества — Нан, Кентунг, Могаун и др. — также отпали от Авы.

Хотя Сиам, Китай, а также Аракан не вмешивались в бирманские дела*, у Авы появился другой враг — вассальное княжество Манипур.

Раджа Манипура Гариб Наваз (1714—1750), при котором завершилась трансформация этого горного княжества, начавшаяся в XVI—XVII вв. под влиянием канонов и стандартов индуизма, предпринял энергичные набеги на слабевшую бирманскую империю. За первым (неудачным) походом 1723—1724 гг. последовала целая серия новых начиная с 1736 г. Ежегодно манипурские всадники появлялись в долинах Иравади и Чин-дуина, выжигая дотла деревни, разрушая буддийские храмы, разоряя поля. Жителей уводили в плен. В 1739 г. манипурцы дошли до Сагайна, города, расположенного на берегу Иравади, напротив Авы, и разорили его. Лишь вторжение в Манипур соперника Гариб Наваза — раджи Трипуры помешало манипурской коннице разгромить Аву в 1740 г.

Хотя при династии Таунгу в Бирму по-прежнему входили северная и южная части страны, при ее последнем правителе, Махадхаммаязадипати (1733—1752), внутренние противоречия привели к дезинтеграции государства.

Центральная власть не смогла удерживать в повиновении зоны, находившиеся в отдалении от столицы. Начали возрождаться местничество и регионализм, а губернаторы провинций стали превращаться в полновластных наместников. В правление Махадхаммаязадипати огромную власть имел губернатор Авы Маун Пу, который вскоре стал главным

* Лишь при араканском правителе Сандавизае (1710—1731) было совершено несколько набегов на долину Иравади, но после его смерти в Аракане снова началась анархия.

488

министром, ибо способствовал приходу к власти этого правителя. Как сообщает источник, Маун Пу фактически контролировал половину государства через свой клан, члены которого занимали ключевые посты в администрации, а также благодаря своей должности губернатора столицы. В 1735 г. он, например, создал собственные вооруженные силы в тысячу человек (из беженцев-ахмуданов), не согласовав это с правителем.

В 1748 г. в Сагайне (а затем в Таунгу) брат государя получил, практически отделившись от центральной власти, права байина или даже соправителя (мин-байин).

• Роковой удар по государству Таунгу был нанесен с юга извечными соперниками бирманцев на территории страны — монами, которые к первой половине XVIII в. возродили Пегу. Сюда устремлялись беженцы из нуклеарной зоны, которых привечали местные власти. Благосостояние южной части страны также начало быстро возрастать с расширением в этот период морской торговли. В 1740 г. был убит бирманский губернатор Пегу, а моны провозгласили независимость и посадили на трон Пегу Смимтхо Буддакетти.

Последний, хотя и был монахом, возглавил армию монов, которая, уничтожая бирманские гарнизоны в населенных пунктах, стала продвигаться вверх по Иравади на север. Захвативший в 1747 г. власть в Пегу Бинья Дала пообещал монам возродить былую славу Пегу. Полагая, что в воинской доблести ему подобает слава Байиннауна, он объединил силы монов своей армии с шанами и монами, поселенными около столицы, и весной 1752 г. захватил Аву. Махадхаммаязадипати с семьей был захвачен в плен и увезен в Пегу. Монская армия покинула центральную Бирму, считая, что с бирманской империей покончено.

Действительно, империя Таунгу погибла, но ее место очень скоро заняло новое бирманское государство.

Глава 28

СИАМ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.

Вначале XVIII в. Сиам оставался крупнейшим государством на Индокитайском полуострове. В 1689 г. вождь антифранцузского восстания Петрача был провозглашен правителем Сиама, Тенассерима, о-ва Пукет, Питсанулока, защитником Камбоджи и малайских султанатов Джохор, Паттани, Кедах.

Господствующий класс Сиама к XVIII в. численно возрос за счет должностных лиц с титулами кун и мун, вышедших из общинной верхушки. По сложившемуся к этому времени порядку простолюдин при определенных условиях мог рассчитывать на ранг по системе сактина до 10 тысяч. Система рангов сактина связывала лиц разного социального статуса в рамках вертикальной структуры, в определенной мере нейтрализуя размежевание общества на горизонтальные страты. В иерархии рангов сактина на верхних ступенях располагались лица, наделявшиеся традиционно-религиозным сознанием высшей благодатью (бун) и моралью (тхамма); им же принадлежали самые престижные вещи (дворцы, слоны, кони, паланкины, зонты и т.п.). Носителями высших рангов сактина были пу ди — «хорошие люди», обладатели «хороших вещей». Архаическое мифологическое мышление рассматривало вещь вкупе с ее изготовителем и одновременно владельцем. Эти архаические представления с течением времени трансформировались в иерархическую систему распределения трудовых ресурсов страны и произведенных ими «вещей».

Впериод поздней Аютии система рангов сактина имела 27 ступеней, охватывая весь народ. Самые престижные ранги по сактина — с 10 тыс. до 100 тыс. — присваивались упарату (соуправителю), главам кромов, наместникам провинций — выходцам из семьи правителя. Титул знатности в обществе Аютии не был наследственно закреплен. Потомки принцев получали более низкие ранги знатности (до 500) и могли переходить в разряд простолюдинов. Но, будучи включенными в состав знати — кун-нанг, служилые семьи получади привилегии: они без выкупа освобождались от государственных работ, имели, хотя и ограниченное, право на передачу личного имущества по наследству, в суде куннанг могли представлять другие лица. Но к лицам с более высокой степенью сактина общество предъявляло более высокие требования в соблюдении норм нравственности. В случае нарушения их лицо с более высокой степенью сактина подвергалось и более суровому наказанию.

Низшим рангом сактина для простолюдина было 10 рай: ниже шли рабы, потомки рабов и нищие. Глава домохозяйства имел 20 рай и в силу этого мог распоряжаться рабочей силой всех членов семьи, которые имели низшие ступени по сактина. В то же время сам он подчинялся приказам лиц с более высокими рангами по сактина. Ранги в 50 рай имели

491

командиры небольших отрядов солдат; солдаты, овладевшие искусством стрельбы из пушек; ремесленники, ценившиеся за мастерство, особенно в оружейном деле. В данном случае ранг не отражал реального общественного положения ремесленника, выделяя его как создателя престижных либо редких «вещей».

К XVIII в. система рангов (или достоинств) далеко ушла от своих истоков, которые питали ее с XIII в. и состояли в пожалованиях дохода с земли членам семьи правителя. В XVIII в. связь с доходом с определенного участка земли (на) была утрачена получателем ранга. Но ранг довольно точно соотносился с долей в общей массе централизованной ренты-налога, приходившейся на долю получателя, регулировал взаимные права и обязанности членов общества сверху до низших этажей иерархии. Такой порядок стабилизировал социально-политическую структуру, укреплял систему распределения. Верхи общин входили в состав господствующего класса в силу своих