социально-экономических позиций: они эксплуатировали слои с низшими рангами сактина, сами подвергаясь эксплуатации со стороны государства.
Клановая сплоченность, на чем была основана система рангов сактина, к XVIII в. слабеет, ей на смену приходит осознание эксплуататорскими слоями общности социально-экономических интересов, отличных от интересов эксплуатируемой массы. И эта тенденция укрепляется на протяжении XVIII в. Верхние слои общин в экономически наиболее развитых (южных) районах Сиама в силу специфических торговых интересов оказались ближе к китайскому капиталу, чем к своим верхам и низам.
Смена парадигм, взглядов на свое общество отразилась и в сфере идеологии: памятники индуизма
вXVIII в. уже не осознавались народом как святыни, часть их была разрушена временем. Система рангов сактина в XVIII в. отражала лишь часть социальной реальности. Общество этого периода было четко дифференцировано в зависимости от отношения к шестимесячным безвозмездным работам на государство и уплаты налога. От работ на государство освобождалась знахъ-куннанг (ее высший слой составляла семья правителя), противостоявшая простолюдинам- л/иш, т.е. членам общества с рангами от 10 до 350 рай: это было податное население, обязанное выполнять государственные работы и платить налог в рисе с земли. Ниже прай находились «рабы»
— тхат.
В социальной структуре Аютии прай были самой многочисленной социальной категорией, сохранившей свою дееспособность и более высокий общественный статус, чем «рабы». В списки прай заносились имена мужчин, женщин и детей. С XVII в. в состав прай включались прай луанг (земледельцы, подданные правителя) и прай суэй. Прай луанг безвозмездно работали на государство по шесть месяцев в году. У прай суэй эти работы были заменены взносом натурой ценных продуктов, шедших на внешний рынок. Сохранилась и категория прай сом — земледельцев, приписанных к должностным лицам в качестве слуг (гребцов, охраны и т.п.). В первой половине XVIII в. численность этой категории стала возрастать. Должностные лица в обход установленных законом норм
492
приписывали себе большее число прай. Прай сом выходили из разряда податных, что ослабляло силу государства, но делало переход в разряд прай сом притягательным для прай, освобождавшихся таким образом от государственных работ. О размывании слоя прай луанг свидетельствуют многие указы первой половины XVIII в.
Стремясь воспрепятствовать этому процессу, активизировавшемуся в связи с закрытием страны для внешней торговли и ухудшением материального положения прай, господствующий класс усилил регулирующую деятельность политической надстройки. Указ 1710 г. обязывал пай (хозяев) оказывать помощь тем прай, которые попали в затруднительное положение. Указы 1711 и 1722 гг. требовали от должностных лиц разыскивать прай, приписанных к их му-отрядам, в том числе прай, ушедших в буддийские монастыри. Указ 1744 г. пытался воспрепятствовать злоупотреблениям должностных лиц при регистрации прай луанг, требуя присутствия чао крона или его заместителя, палат крома, возглавлявших приказы, ответственные за регистрацию населения. Переход в разряд прай сом был не единственной возможностью выхода из податного состояния: в первой половине XVIII в. стало возрастать число «рабов», т.е. лиц, «свобода» которых была заложена или продана. По закону каждый прай луанг имел, в зависимости от пола И возраста, цену, выраженную в раковинах каури. При продаже «свободы» за сумму ниже половины стоимости, указанной в законе, акт продажи фиксировался в документе, который регистрировался
вособом ведомстве; при этом должны были наличествовать поручители сделки. Заклад «свободы» обычно совершался в силу «тяжелых обстоятельств», на что указывалось в документе о закладе. Прай, часть свободы которого была заложена, становился тхат с правом выкупа. Хозяин долгового раба не имел права на полное распоряжение им, т.е. не мог его перепродать новому хозяину, продать в полное рабство, убить, жестоко наказать. Проданный за часть цены в долговую кабалу, прай оставался прай луанг — «подданным правителя», т.е. был обязан выполнять безвозмездные работы на государство. Но срок последних указом 1724 г. был снижен до четырех месяцев. Форма использования труда таких тхат в хозяйстве их новых владельцев не совсем ясна. Чаще всего закладывали «свободу» женщин и младших членов семьи, их труд использовался в основном в работах по дому.
Проданные за полную стоимость прай становились полными тхат-рабами. Составления документа и наличия поручателей в этом случае не требовалось: такая продажа была рыночной сделкой, и раб поступал в полное распоряжение хозяина. Косвенные данные указывают на укрепление
экономических позиций общинной верхушки (най) в южных районах. Тхат поступали в распоряжение богатых най; социальная категория собственников рабов стала экономически значимой к началу XVIII в. Рабами считались военнопленные, потомки рабов, семьи, переданные монастырям навечно. Вся категория полных рабов-тхат освобождалась от выполнения безвозмездных работ на государство. Поступая в частное владение должностных лиц, монастырей, общинной верхушки, рабы расширяли сферу частнособственнических отношений.
493
Рост экономической мощи най южных провинций влиял на внешнюю политику правящих кругов Аютии. В 1722 г., после долгого перерыва, в Китай была направлена миссия с дарами и предложениями закупить рис в Сиаме. В письме, которое миссия доставила ко двору в Пекин, отмечалась низкая цена сиамского риса. В том же году для южных районов Китая, где случился недород, в Сиаме закупили 300 тыс. пикулей риса. С этого времени рис регулярно направлялся в Фукен. Торговые операций вели китайские купцы, проживавшие в Сиаме. Увеличился флот джонок: в 1744 г. сиамские власти разрешили китайцам сооружать джонки в Сиаме, направляя их для регистрации в Китай. Развилась внешняя торговля сельскохозяйственными продуктами. На этой основе рос местный китайский торговый капитал. Отсутствие нивелирующего фактора в ценообразовании, большая разница в ценах способствовали получению высокой нормы прибыли. Внешняя торговля рисом стимулировала ведение товарного земледельческого производства. Товаризованный рисопроизводящий приморский район в XVIII в. по многим показателям противостоял натурально-потребительским районам традиционного земледелия.
Поддерживая рыночные отношения, государственная власть в то же время пыталась ограничить чрезмерное социально-политическое усиление торговой прослойки и опереться на традиционную знать. Острый конфликт между столичной знатью и обладателями торгового капитала возник в 1733 г., когда умер внук Петрачи Тайсра (1709—1733), назначивший соправителем (упаратом) своего брата Боромакота. Против него выступили почти все крупнейшие должностные лица столицы, поддержавшие сына последнего правителя.
По словам таиландского историка Дамронгта, в столице развернулась настоящая гражданская война. Боровшиеся за власть партии готовились к ней открыто, в столице сооружались укрепления. Нет достаточных материалов, чтобы судить, кто же поддерживал упарата, но, повидимому, это были силы, связанные с рынком, а не с традиционной системой распределения. Конфликт закончился победой Боромакота (1733— 1758). В этой войне погибли многие представители столичной знати. Должностные лица, которым удалось спастись, бежали из столицы. После этих событий столица, по словам историка, обезлюдела.
Известна еще одна попытка изменить политическую структуру страны в интересах слоев, связанных с рынком: во время паломничества Боромакота по святым местам 300 членов китайской торговой колонии попытались захватить дворец, но в развернувшемся сражении были разбиты. Это заставило Боромакота ввести запрет на занятие государственных должностей лицами, не получившими образования в буддийских монастырях; таким образом ограничивались возможности занятия государственных должностей выходцами из китайской общины, получившими доступ к ним в начале XVIII в.
Правление Боромакота, продолжавшееся двадцать пять лет, отличалось устойчивостью: в таиландской историографии оно характеризуется как «золотой век». При нем сооружались новые храмы. При дворе пра-
494
вителя в Аютии поэты перелагали и пересказывали в поэмах и драмах содержание считавшегося священным текста «Рамакиен». Эти же сюжеты использовал придворный балет в пантомимах масок и в классическом танце. Разработка сюжета «Рамакиен» была привилегией поэтов — членов семьи правителя, заложивших на основе традиционных образов принципы классической сиамской драматургии. Последняя основывалась на трех видах драмы: кон, нанг и лакон. Кон использовал пантомиму, в которой участвовали мужчины-актеры в масках. Цвет маски ассоциировался с героем и его характером: маска Рамы была зеленой, Лакш-мана — золотой, Ханумана — белой, Сугривы — красной. Текст читали декламаторы за сценой. Представление сопровождалось игрой оркестра и пением сидящих на сцене певцов. Каждый жест и движение актеров имели традиционное символическое значение.
Нанг (теневой театр) вырос из шаманского ритуала вызывания душ умерших предков. Лакон — классический сиамский театр без масок. Придворный театр именовался Лакон най, в нем разыгрывались эпизоды из «Рамакиен», из поэмы «Инао», рассказывавшей о приключениях яван-
ского героя Унарут. Роли в Лакон най исполняли женщины.
Драма лакон использовалась и народным театром, где она называлась лакон нок. Последний особенно охотно прибегал к роману «Кун Чан Кун Пэн». В его основу положен рассказ о похождениях Кун Пэна, воина при дворе одного из правителей Аютии. Занятные, комические и трагические эпизоды романа увлекали слушателей не меньше, чем рассказы о Раме.
Визложении событий романа не придерживались строгой последовательности: сюжет был открыт для включения в него новых рассказов, обрастая на протяжении времени все новыми эпизодами. В XVIII в. его свели в несколько вариантов, составленных стихотворным размером клон — народным стихом, противостоявшим придворному стилю рачасап. Все известные виды клона, бытовавшие в народной поэзии, известны под общим названием клон кап ронг — стих с пением, исполнявшийся под инструментальный или вокальный аккомпанемент. Он импонировал слушателям особенностями мироощущения и способами изображения действительности.
Вжизни сиамского общества продолжались перемены, определившие направление его дальнейшего развития. Локальные крестьянские выступления начала XVIII в. и сепаратистские устремления местной знати, привлекавшей к участию в мятежах и земледельческое население, сменились полосой относительного спокойствия. Но в середине XVIII в. появились признаки ухудшения положения земледельцев. Из Указа правителя, датированного 1748 г., следует, что прай луанг находились подчас в худшем положении, чем даже тхат.
Указ 1752 г. констатировал широкое распространение «шаек бандитов» — наклэнг. С официальной точки зрения участник в наклэнг считался «бездельником», «жуликом», а в народе сложился образ храбреца, всегда готового к схватке, преданного друзьям и родственникам. Наклэнг формировала энергичная молодежь, которой деревня поручала организа-
495
цию защиты. Не отрываясь от земледельческих занятий, наклэнг создавали формирования с внутренней иерархией и междеревенскими связями. Рост к середине XVIII в. налогового бремени, признаки инфляции активизировали действия наклэнг, приступивших к перераспределению богатств деревенской верхушки в интересах всей деревни. В среде тайских крестьян подобные действия не осуждались, поскольку члены общин воспринимали потерю или приобретение имущества либо скота с точки зрения интересов общины в целом, а не отдельных лиц. При подобном понимании соотношения частной и коллективной собственности действия наклэнг оправдывались традиционной моралью и даже не пресекались местной властью, которая фактически признавала их как законные, стараясь удержать тем не менее в определенных рамках. Но, по-видимому, в середине XVIII в. действия наклэнг в связи с обеднением деревни приобрели такой угрожающий характер, что вызвали беспокойство центральной власти, воспринимавшей распространение «бандитизма» как показатель разорения деревни.
Иноэтническое население, в котором преобладали китайцы, не привлекалось к выполнению безвозмездных работ на государство, что открывало перед ним благоприятные возможности для занятий торговым земледелием и промыслами. К середине XVIII в. денежные средства у этой социальной группы были значительны.
На усиление позиций торговой прослойки указывает и политика правящих кругов. Преемник Боромакота Экатат (1758—1767) обнародовал указ об унификации в интересах торговли системы мер и весов на территории государства.
В1759 г. на страну вновь двинулись войска Бирмы. Как метко заметил французский миссионер Тюрпен, «для сиамского монарха лучше было бы иметь железо, чтобы ковать оружие, чем слитки золота, которые возбуждают алчную зависть соседей». В 1766 г. Аютия подверглась новой осаде бирманских войск. В апреле 1767 г. город был захвачен и сожжен, казна отправлена в Бирму. Туда же как военнопленные попали семья правителя, представители столичной знати.
Борьбу за независимость возглавил наместник провинции Так, выходец из китайской семьи, адаптированный в тайской служилой среде — Пья Таксин. Он опирался на китайскую деловую общину и экономически развитые районы юга страны. По словам французского миссионера Корре, очевидца событий, «быстрое восстановление сиамской экономики после бирманского вторжения и падения Аютии оказалось возможно благодаря местным китайцам». Независимость Сиама была восстановлена в 1768 г.
Глава 29
ВЬЕТНАМ В XVIII в.
СЕВЕРНЫЙ ВЬЕТНАМ
Вначале XVIII в. экономический кризис в Дангнгоае, которым заканчивалось правление тюа Чинь Кана (1682—1709), сочетался с социальным и политическим. С 1702 по 1708 г. стихийные бедствия, засухи и наводнения вызывали то региональный, то повсеместный голод. Бегство крестьян носило массовый характер, и раздачи «рисовой помощи» не спасали положения. Одним из последствий всех этих бедствий в Тхань-хоа и Нгеане было бегство солдат, рекрутировавшихся исключительно из этих двух провинций. Стала очевидной необходимость военной реформы, но для этого нужна была политическая воля.
В1702 г. завершилось шестилетнее «премьерство» Ле Хи, политического экстремиста и авантюриста во внешней политике. Его постоянная напряженная борьба на западе с лаосским княжеством Чаннинь привела к определенным успехам, но на севере нунгские горские князья, которым покровительствовали Цины, не признавали установленных вьетнамцами границ и делили свои земли по собственному усмотрению.
Деятельность Ле Хи вызвала появление в столице оппозиции, которой руководили бывшие крупные чиновники. Однако до открытого выступления дело не дошло: Ле Хи умер своей смертью. Из семилетней «ссылки» в Палату цензоров был возвращен и назначен главой Чиновничьего совета старый противник Ле Хи, сподвижник Чинь Кана во время первого его периода правления — Нгуен Куан Ньо. Это означало перемену политического курса: активность во внешней политике снизилась, больше внимания стало уделяться внутренним проблемам. Одним из первых «пожарных» мероприятий нового премьера стало уменьшение фискального притеснения голодающих провинций Нгеан и Тханьхоа: там отменили налоги, а имущество беглых солдат велено было передавать не центральному Военному ведомству, а местным деревенским или провинциальным властям.
В1703 г., после долгих колебаний правителя и ожесточенной придворной борьбы, началось возвышение молодого и энергичного правнука Чинь Кана: по просьбе заместителя главы (бой тунга) Чиновничьего совета Нгуен Кюи Дыка 18-летний Чинь Кыонг получил высокий титул и стал наследником тюа. Против назначения Чинь Кыонга наследником в 1704 г. выступили два его двоюродных деда, настаивавших на своих правах старшинства. Заговор был раскрыт, его участники наказаны. Военные правители окраинных провинций были устранены от непосредственного управления своими территориями и, в соответствии с повсеместно распространенной в ЮВА практикой, их обязали жить в столице.
497
После этого Чинь Кыонг стал прибирать к рукам власть, которая уже была в тягость старому Чинь Кану. Последовало назначение на ответственные посты многих приверженцев молодого наследника. В 1705 г., еще при жизни императора Ле Хи Тона, на трон вступил его сын Ле Зу Тон (1705—1729). Закрепив за собой власть, новая администрация стала проводить неотложные мероприятия в аграрной сфере: по случаю воцарения Ле Зу Тона по всей стране была отменена пятая часть летних налогов, а в пострадавших от неурожаев провинциях прощали недоимки начиная с 1703 г. Возвращавшимся беглым обещали еще большие поблажки. С 1707 г. крестьянам, убежавшим из своих общин после 1702 г., прощались все налоги и повинности на пять лет, а тем, кто уже вернулся, но был беден, — подушные налоги на три года вперед. Чтобы привлечь на свою сторону армию, новые власти установили пенсионное жалование для офицеров и солдат. Правда, оно было весьма архаичным: офицерам выдавалось по 5—6 га ненаследственной земли в общине и предоставлялось освобождение от налогов, а солдатам — около 1,5 га. Сыновья убитых солдат освобождались от повинностей. Задобрив войска, правительство провело и другую меру безопасности: в качестве превентивной антиповстанческой акции было объявлено о срочном разборе судебных дел в провинциях.
Поначалу Нгуен Куан Ньо еще играл значительную роль в управлении государством, но его позиции все более теснил его заместитель Нгуен Кюи Дык. Именно благодаря усилиям Дыка работа центрального аппарата стала более упорядоченной и эффективной, главным образом потому, что подчиненная тюа гражданская администрация охватывала основные, хотя и не все, аспекты государственного управления. От реформирования структуры аппарата власти перешли к контролю за его функционированием. В 1707 г. провели срочную чистку кадров в провинциях. Началась проверка судебных разбирательств и оценка работы чиновников. Была усилена роль среднего звена служащих государственного аппарата при выдвижении и назначении новых кадров.
В1708 г. премьер-министра Нгуен Куан Ньо заменил ставленник Чинь Кыонга — Нгуен Кюи Дык. Вся реальная власть перешла к наследнику, хотя формально он получил ее только в 1709 г.,
после смерти Чинь Кана. Именно в это время внутриполитические мероприятия правительства стали более решительными, но поначалу они были направлены на воссоздание порядков «старого доброго времени». Находясь под влиянием Нгуен Кюи Дыка, Чинь Кыонг прокламировал правила периода правления под девизом Виньчи (1676—1688). В соответствии с ними столичным чиновникам полагалось не прибегать к поддержке «могущественных» людей; военным чиновникам — честно обучать солдат (не эксплуатируя их); местным чиновникам — не угнетать народ. Гражданские чиновники должны были быть образцом честности, а «слуги», близкие к правителю, — преданности. Военные чиновники должны были соблюдать устав, а народ — отличать плохое от хорошего.
Воспользовавшись сравнительно благоприятным периодом 1708— 1711 гг. для активного укрепления системы дамб в стране, Чинь Кыонг
498
начал в конце этого периода решительные реформы в аграрной сфере. При этом, действуя методом проб и ошибок, он попытался поначалу воссоздать архаичную структуру средневековой вьетнамской общины. В связи с этим в 1711 г. были декларированы новые правила распределения общинных земель, чем должны были заниматься специально назначенные чиновники. Численность земельных паев, выделяемых из общинного фонда, устанавливалась по количеству тягловых в семье. Если площадь привилегированных земель, полученных членом общины за службу, или «личных» земель, возделанных после 1669 г. и потому не облагаемых налогом, была равна либо превосходила величину общинного пая, которым пользовался член общины, то в этом случае общинный пай ему не выдавался, т.е. «право» на привилегированные и «личные» земли (последние не были юридически оформлены) частично упразднялось. Скрываемые и таким образом «высвобожденные» от налогообложения земли должны были включаться в число общих земель, распределяемых по паям. Все это било по интересам в основном крупных владельцев земли, так как только у них ранее были средства и возможности заставить местные власти закрывать глаза на финансовые нарушения.
Был также подтвержден запрет на продажу общих и аллювиальных земель, что затрудняло их концентрацию и образование крупных поместий. Тогда же было строго запрещено кому бы то ни было образовывать на своей земле поместья (чанг чай) и сажать в них беглых крестьян. За нарушения полагались строгие наказания. Лишь те беглые, которые в новых общинах осваивали целинную или заброшенную землю, могли получить официальный статус тягловых крестьян. Все это нарушало сложившуюся в деревне систему аграрных отношений, во многом базировавшуюся на эксплуатации крупными и средними частными землевладельцами крестьянства, сидевшего на укрываемых от обложения и продаваемых помещикам общих и наносных землях.
Столь грубое вмешательство властей во внутриобщинную земельную структуру вызвало резкое недовольство верхнего слоя деревни, что выразилось в сопротивлении богатых землевладельцев и в саботаже ими предлагаемых правительством мероприятий. 1712 год принес голод, 1713-й — голод и наводнение, 1714-й — засуху, 1715-й — страшную эпидемию в Нгеане. На фоне этих бедствий росла волна народного недовольства. В 1713 г. вспыхнуло длившееся год восстание в Куангнине, в 1714 г. — восстание в Шонтае, в 1715 г. — оппозиционные выступления в Шонтае и Киньбаке. Не помогали ни экстренное сокращение расходов на религиозные нужды и прекращение храмового строительства, ни отказ от половины внутренних таможенных сборов. Чтобы пополнить казну, Чинь Кыонг ограничил расходы на дворцовые нужды, а в 1713 г. изъял часть доходов у титулованной знати, гражданских, военных и отставных чиновников, а также были собраны деньги с зависимых крестьян, прикрепленных к указанным лицам и учреждениям. Но положительного эффекта от всех этих действий не было.
Почувствовав провал своей политики, Чинь Кыонг решил сменить верхний эшелон чиновничества, отдалив от себя Нгуен Кюи Дыка и
499
приблизив Нгуен Конг Ханга. Постепенно осознавая необходимость отказа от ориентации на «установки древности», тюа в 1716 г. отменил «постоянное обложение». Отныне общины должны были ежегодно платить не зафиксированные в 1669 г. раз и навсегда подушные налоги, а ту сумму, которая соответствовала реальной численности живущих в этих общинах налогоплательщиков, а также размерам и качеству земли, которой они обладали. Так был сделан первый шаг к официальному признанию государством значимости индивидуального хозяйства, выделению его из рамок общины.
Развивая эту тенденцию в аграрной политике, правительство в 1719 г. провело генеральный обмер