них насильственных мер.
В 1781 г. цинские власти вмешались в борьбу между двумя сектами, переросшую в кровавые столкновения. Посланные в район Сюньхуа в Цинхае войска стали силой оружия «усмирять» сторонников «нового учения». Тогда последние подняли восстание против маньчжурского господства. У стен Ланьчжоу восставшие были разбиты и подверглись массовой резне. Остатки мусульманских отрядов отступили и укрылись в монастыре на лесистой горе Хуалинь к западу от города. Все они погибли в огне пожара, когда цинские солдаты по приказу Агуя подожгли лес. Ахун Тянь У в 1781 г. возродил секту синьцзяо и начал подготовку к новому восстанию в Ганьсу. Скрытно накапливались силы, заготавливалось оружие, в Шифэньбао (восточнее Ланьчжоу) был создан укрепленный лагерь для укрытия семей будущих повстанцев. Однако власти узнали об этой подготовке, и Тянь У был вынужден раньше времени поднять знамя «священной войны». Его последователи завладели г. Гуюань, но в бою у г. Фуцянь были разбиты, а сам Тянь У пал на поле брани.
Желая запугать мусульман, каратели убили более тысячи женщин и детей. Однако это привело лишь к новому восстанию во главе с Ма Сы-гуем и Чжан Вэньцином. Оно было поддержано дунганами многих рай-
601
онов, а его отряды наголову разбили посланные против них цинские войска. В 1784 г. Хунли направил в Ганьсу крупную армию с артиллерией во главе с Фукананем. Поредевшие силы дунган после ряда неудач и тяжелых боев отступили в свой лагерь в Шифэньбао. Цинские солдаты разрушили водопровод в горах и обрекли более пяти тысяч осажденных повстанцев и членов их семей на мучительную жажду, а затем, ворвавшись в лагерь, вырезали более тысячи человек. Чжан Вэньцина и его помощников доставили на допрос к Хунли в Жэхэ, где вождь повстанцев был четвертован. Вооруженная борьба мусульман Северо-Западного Китая 80-х годов XVIII в. явилась одним из показателей и компонентов кризисной ситуации, набиравшей силу внутри еще величественной внешне империи.
Ослабление маньчжурского режима сопровождалось деградацией правящей верхушки. Хунли старел, и реальная власть в стране к концу 70-х — началу 80-х годов XVIII в. постепенно переходила в руки его могущественного фаворита Хэшэня. Этот молодой маньчжур сделал головокружительную карьеру — от сюцая и императорского телохранителя до фактического правителя государства. В 1776 г. он стал уже главой Дворцового управления и был введен в Нэйгэ и в Цзюньцзичу. Членом последнего Хэшэнь состоял почти четверть века — до 1799 г., а в Нэйгэ в 1786 г. он стал канцлером (дасюэши). Женив в 1790 г. своего сына на дочери императора, этот временщик обрел всесилие. Подчинив своей воле престарелого богдохана, Хэшэнь временами занимал до двадцати различных высоких постов и доходных должностей. Хунли постоянно осыпал его милостями. Специально для него был построен роскошный дворец с тысячью слуг. В руки фаворита стекались несметные богатства, питая его и без того невероятную алчность. Хэшэнь держал в своих руках как столичную, так и провинциальную бюрократию. Вокруг него сложилась целая клика родственников, ставленников и сторонников. Хэшэнь и его окружение использовали свое служебное положение в личных целях. Эта клика торговала титулами, должностями, почетными и учеными званиями, занималась взяточничеством, присваивала государственное имущество, расхищала казенные средства и творила произвол. Хэшэнь и его клевреты повсюду насаждали своих приверженцев, расправляясь с теми, кто подавал жалобы на них или обличал преступления в докладах императору.
Все это оказывало крайне разлагающее влияние на государственный аппарат. Чиновничество на всех уровнях как могло подражало деятельности всесильного временщика и его окружения. Стремясь снискать его расположение, сановники, придворные и высшая бюрократия осыпали Хэшэня дорогими подарками. Он отбирал себе наиболее ценное из числа драгоценностей, присылаемых в Пекин в качестве «дани» из соседних стран, а также из подношений императору от наместников и губернаторов провинций. Безмерная жадность толкала его даже на ростовщичество. Хэшэню принадлежали 117 меняльных контор и ломбардов с общим капиталом 70 млн. лян. Его богатства превышали ценности императорского дворца, а движимое имущество, без земли и дворцов, оценивалось
602
в 80 млн. лян. Он владел более чем 800 тыс. му земли, а двое его приближенных вместе — 1200 тыс. му. Стоимость всего его имущества примерно равнялась доходу казны за восемь лет. Всесилие Хэшэня укреплялось по мере отхода престарелого богдохана от дел. Незадолго до этого
Хунли внес изменения в систему передачи власти. До него никто, даже самые близкие к императору, причем зачастую вплоть до самой его смерти, не знал имени выбранного им преемника. Хунли же установил официальный институт наследника (тайцзы), объявляемого еще при жизни Сына Неба. Им стал Юнъянь (1760—1820), правивший под девизом Цзяцин (1796—1820). С начала 80-х годов Хэшэнь оказывал определенное воздействие на дела государства, а с 1790 г. стал его фактическим правителем. В течение девяти лет (1790—1799) он и его клика вершили судьбы Цинской империи, в том числе три года (1796—1799) уже при новом богдохане Юнъя-не. Последний, боясь показать себя непочтительным сыном и обидеть отрекшегося в 1795 г. от престола Хунли, вплоть до его смерти в 1799 г. не решался трогать всесильного временщика. Кризис власти сочетался с обострением социально-экономических противоречий внутри страны и осложнением внешнеполитической обстановки.
К концу XVIII в., когда иссяк наступательный порыв цинских завоевателей, а военная экспансия Хунли против южных соседей — Мьянмы и Вьетнама — закончилась крахом, наступил явный перелом. Инициатива развязывания войн перешла к высокомерно третируемым Пекином «варварам» — гуркхам Непала. В конце 80-х годов под угрозой с их стороны оказались позиции Цинской империи в Тибете.
Вусловиях начавшегося внутреннего кризиса поход 1792 г. в Непал восстановил внешний престиж империи, пошатнувшийся после неудач в войнах с Мьянмой и Вьетнамом. Война с Непалом упрочила иллюзию могущества Цинской империи, что проявлялось в отношениях с другими государствами.
Серьезным испытаниям подверглись отношения с Россией. До середины 50-х годов XVIII в. внешне дружественная политика Пекина в отношении Петербурга сохранялась. Однако после завоевания Джунгарии, бегства части ойратов, а затем и самого Амурсаны в русские пределы, после перехода на русскую сторону населения отдельных монгольских княжеств отношение Хунли к Российской империи резко изменилось. Былые заверения в дружбе богдохан и его сановники сменили упреками, оскорблениями в адрес России и ее представителей, а затем и военными угрозами. Возникли пограничные споры, Пекин не раз прерывал русско-китайскую торговлю в Кяхте. Сначала Хунли, а затем и Екатерина II придвинули войска к общей границе. Тем не менее в 1792 г. обе стороны подписали Международный акт. Это соглашение подтверждало их верность Кяхтинскому договору, мирные намерения и право каждой стороны наказывать нарушителей пограничного режима по своим законам. Последнее устраняло возможность вмешательства цинских властей в дела России. С этого времени нормальные соседские отношения между двумя странами восстановились.
603
Вконце XVIII в. «закрытие» Цинской империи для внешней торговли стало препятствием для быстро усиливавшейся экономической и колониальной экспансии Англии. Вступив с 60-х годов в стадию промышленного переворота, последняя искала пути для открытия рынков стран Востока и сбыта своих товаров. Стремясь пробить брешь в системе изоляции Китая, правительство У.Питта под нажимом торгово-промышленных кругов в 1792 г. направило в Пекин посольство Дж.Макартнэя. Он должен был добиться открытия для британской торговли ряда портов, создания складских пунктов, учреждения дипломатического или торгового представительства Англии в столице Цинской империи и отмены некоторых ограничений на торговлю и передвижение англичан в Китае. В Жэхэ и в Пекине Макартнэя в 1793 г. приняли как посла далекого и маленького «варварского» государства — очередного «данника» богдохана. Хунли и Хэшэнь отказались вести переговоры с послом и отвергли все письменные требования англичан. Миссия Макартнэя окончилась в 1794 г. безрезультатно. Пекинские правители все еще ощущали себя вершителями судеб мира, а свою империю — центром Вселенной, перед которым должны были трепетать как азиатские «данники», так и «английские варвары».
При всей внешней помпезности правление Хунли стало переломным для династии Цин. В последней четверти XVIII в. все более ощущалось растущее обнищание масс и нарастание социальной напряженности. Об этом достаточно ясно говорили доклады местных чиновников, направляемые ими в Пекин. Желая разрядить обстановку, Хунли все чаще издавал указы о частичном или полном освобождении от уплаты налогов жителей районов, пострадавших от стихийных бедствий, о раздаче голодающим зерна из казенных хранилищ, о снабжении пострадавших семенами и о распашке целины. Тем не менее фискальная эксплуатация податного населения возрастала с каждым десятилетием.
Усиление налогового бремени во многом было порождено ростом военных расходов казны в связи
с непрерывными завоеваниями и походами против соседних стран. С 1685 г. по 1792 г. маньчжурские императоры вели одиннадцать войн, продолжавшихся в общей сложности более 50 лет. С 1721 по 1795 г. в Китае произошло двенадцать крупных восстаний, поднятых в основном национальными меньшинствами. Их подавление потребовало в общей сложности почти 30 лет. Внешние и «внутренние» военные действия зачастую протекали одновременно и параллельно. Они вели к росту налогов, к экстренным наборам, мобилизации крестьян на отбывание транспортной и иных повинностей. Завоевания Хунли и карательные экспедиции истощали государственную казну. Только с 1754 по 1792 г. на эти нужды было израсходовано свыше 120 млн. лян, что примерно равнялось доходам за три года.
За сто лет после окончательного завоевания Китая маньчжурами (90-е годы XVII в. — 90-е годы XVIII в.) население страны увеличилось примерно со 100 млн. человек до 300 млн. Площадь обрабатываемых земель, занесенных в кадастры, за сто лет (1661—1766) возросла с 5,5 млн. цин до 7,8 млн. Если число жителей возросло втрое, то па-
604
хотные земли — только на две трети. В итоге обрабатываемая площадь на душу населения сократилась, по данным кадастров, с 5,2 до 3,8 му, или почти на 30%. Резко обострилась продовольственная проблема, снизился жизненный уровень населения. Даже неизменяемые ставки налогов для измельчавших крестьянских хозяйств стали невыносимыми. В условиях нараставшей земельной тесноты, уменьшения производства и потребления зерна на душу населения резко усилились все обычные тяготы крестьянской жизни. Налоги, арендная плата, погашение долга, ростовщические проценты, трудовые повинности и стихийные бедствия становились все более разрушительными для крестьянских хозяйств.
Как результат этого к концу XVIII в. стала быстро расти масса бедняков, разоренных крестьян — пауперов и люмпенов. Города, селения, торговые и ремесленные центры, дороги и базары наполнялись безработными, нищими, бродягами, беженцами из районов стихийных бедствий и военных действий. В пограничных между провинциями районах скапливались беглые крестьяне, переселенцы, разного рода отверженные, добывавшие средства к жизни обработкой клочков земли
вгорах, работой на рудниках и ремесленных предприятиях. Огромное количество таких обездоленных к концу XVIII в. скопилось в горах и в лесах на стыке трех провинций — Хубэй, Сычуань и Шэньси. Их называли пэн-минь («живущие в шалашах»).
Многие тысячи снявшихся с мест, бредущие по дорогам толпы голодных и опустившихся людей, которым нечего было терять и которые были способны на все, служили горючим материалом для социального взрыва. Некоторые искали спасения в разного рода промыслах и разносной торговле,
втом числе солью. Между тем в конце XVIII в. правительство Хунли—Хэшэня еще раз запретило несанкционированную добычу медной руды, выплавку меди и отливку медных денег, а также разносную торговлю солью вне системы казенной монополии и откупов. В связи с непрекращавшимися восстаниями неханьских народностей Юго-Западного Китая власти для покрытия военных расходов на их подавление увеличили налоги, ввели дополнительное обложение и разного рода новые трудовые, транспортные и иные повинности для обслуживания войск. Все это усилило разорение деревенского люда. В итоге в стране сложилась обстановка приближавшегося очередного циклического кризиса, периодичность которого была характерна для специфического китайского феодализма. Предвестником кризиса стала волна народных восстаний под руководством тайных обществ (хуэйдан) и религиозных сект.
Обострение социальной ситуации активизировало антиманьчжурские настроения. Национальнопатриотическое течение недовольства объединилось в одном русле с антифеодальной борьбой против налогов и чиновников. Такое слияние дало «второе дыхание» деятельности тайных обществ. Еще в 40-е годы XVIII в. возникла новая тайная массовая организация — «Общество старших братьев» (Гэлао хуэй), также ставившее своей целью борьбу против маньчжурского владычества. «Гэлао хуэй» первоначально охватило своими ячейками районы среднего течения р. Янцзы. К 70-м годам его влияние распространилось на весь Цен-
605
тральный и отчасти на Северный Китай. Наиболее активно общество действовало в Хунани, Чжэцзяне и других провинциях бассейна Янцзы. Помимо разорившихся крестьян, мелких торговцев, ремесленников и беженцев большую роль в нем играли солдаты войск «зеленого знамени», как распущенные по домам, так и находившиеся в строю «удальцы», из частей юнбин и сельской милиции (сянъюн). Одни ответвления «Общества старших братьев» выступали под лозунгом «Свергнем Цин, восстановим Мин!» («Фань Цинь, фу Мин!»), другие дополняли лозунги
уничтожения маньчжурской власти планами создания идеального государства, где будут восстановлены исконно китайские устои.
Разрасталась и укреплялась тайная структура возникшего в 1768 г. в Фуцзяни общества «Триада», или «Общества Неба и Земли» («Тяньди хуэй»). Ставя своей главной задачей свержение маньчжурского режима и восстановление династии Мин, «Тяньди хуэй» вкладывало в лозунг «Фань Цин, фу Мин!» не только антицинское содержание, но и наивно-монархические иллюзии народных масс. «Общество Неба и Земли» в привычной для народных движений того времени религиозной форме выдвигало также ряд социальных идей — справедливости, равенства и взаимопомощи.
Власти жестоко преследовали тайные общества. Населению под страхом смертной казни запрещалось вступать в них. Тем не менее число их членов, их новых ответвлений и ячеек, их территориальный охват и авторитет непрерывно росли. Национальный гнет и феодальная эксплуатация делали членов тайных обществ главными застрельщиками борьбы против маньчжуров и чиновников-грабителей. Тайные общества часто служили их членам защитой, сдерживающей силой против крайнего произвола властей и помещиков. Антиманьчжурские лозунги тайных обществ, их активность и влияние в массах нередко приводили в их ряды и зажиточных людей — мелких помещиков, обиженных властями шэныпи, торговцев и т.д. Иногда шэныыи играли в тайных союзах руководящую роль благодаря своему образованию и авторитету среди простолюдинов.
В 70-х годах в Северном Китае активизировались различные ответвления секты «Белого лотоса». Одно из них, «Байян цзяо», или секта «Белого солнца», в 1774 г. организовало восстание в провинции Шань-дун. В ответ на арест властями Ван Луня — руководителя секты в округе Шоучжан — и группы его соратников члены секты взялись за оружие. В восстании широкое участие приняли женщины. Повстанцы штурмом овладели г. Шоучэн и освободили арестованных. Под началом Ван Луня они захватили ряд окружных и уездных центров, главный город области Дунчан, осадили и взяли г. Линьцин на Великом канале, блокировав маньчжурский гарнизон в городской цитадели. Тем самым повстанцы перекрыли подвоз продовольствия — зерна в счет налога цяолян — в Пекин с юга.
Крайне встревоженный, Хунли приказал стянуть сюда из разных провинций отборные войска. Возглавляемые канцлером Шухэдэ, они разгромили повстанцев вблизи Линьцина и ворвались в город. Чтобы не попасть в руки карателей, Ван Лунь и его соратники сами сожгли себя в
606
горящем доме. Остальных руководителей восстания увезли в Пекин и казнили. В провинции было казнено свыше тысячи пленных.
В1775 г. ответвление «Байлянь цзяо» — тайная секта «Красное солнце» («Хунъян цзяо») активизировала свою деятельность в окрестностях Пекина и в Мукдене. Арестовав руководителей секты и многих ее членов, власти сумели предотвратить нараставшую опасность. В 1786 г. секта «Восемь триграмм» («Багуа цзяо») — ответвление «Байлянь цзяо» — подняла восстание в области Дамин провинции Чжили. Захватив областной центр и перебив чиновников, повстанцы выдвинули лозунг свержения династии Цин. Восстание было подавлено. В 1788 г. властям удалось при помощи арестов сорвать подготовку восстания этой секты в районе, лежавшем на границе провинций Шэньси и Хэнань. Затем в течение двух последующих лёт аресты продолжались.
Вконце 80-х годов из-за тяжести налогового гнета и чиновничьего произвола обострилась обстановка на Тайване. На него распространило свое влияние «Тяньди хуэй», действовавшее в Фуцзяни. Первую ячейку тайного общества на острове создал Линь Шуанвэнь, человек из зажиточной семьи и глава сельской дружины самообороны. Затем эта организация пустила глубокие корни во всех населенных ханьцами районах, и по мере роста ее активность возрастала. На север острова против штаб-квартиры Линь Шуанвэня в 1787 г. был послан карательный отряд, жестокости которого вызвали восстание. Руководимые Линь Шуанвэнем повстанцы разгромили карателей и, действуя стремительно, захватили ряд административных центров. Вслед за этим «Общество Неба и Земли» организовало вооруженное выступление на юге острова. Им руководил деревенский богач Чжуан Датянь.
Почти вся западная часть Тайваня оказалась в руках повстанцев. Линь Шуанвэнь был провозглашен правителем с девизом Тяньюань, а Чжуан Датянь — главнокомандующим (даюаныиуай). Повстанцы создали свой госаппарат путем избрания его функционеров из членов тайного общества. Было провозглашено восстановление порядков и обычаев династии Мин, среди повстанцев поддерживалась строгая дисциплина. Однако они не смогли взять главный город
острова — Тайваньфу (Тайнань). У них в тылу стали успешно действовать созданные помещиками и шэнь-ши «добровольческие отряды», в том числе и из туземцев (фань, гао-шань). При этом гуандунцев натравливали на фуцзяньцев.
На остров с материка прибыло два отряда карателей. Повстанцы сняли осаду Тайваньфу и, отступив в глубь острова, укрепили свои силы. Раздачей отнятых у богачей средств и умелым смягчением межземляческой вражды Линь Шуанвэнь и его помощники заметно расширили и сплотили ряды восставших. Провал первой карательной экспедиции вынудил Хунли направить на Тайвань наместника Миньчжэ (Фуцзянь и Чжэцзян) Чанцина с десятитысячным войском. Тем не менее силы повстанцев резко возросли. Они перешли в наступление, вновь осадили Тайваньфу и Чжуло, но взять их не смогли и только измотали себя в осадах. Северная группировка Линь Шуанвэня и южная Чжуан Датяня оказались разобщены. Между ними возникли расхождения и неприязнь,
607
тогда как силы карателей и «добровольческих отрядов» росли. С материка почти непрерывно подходили подкрепления.
В конце 1787 г. на остров прибыла новая большая армия из «знаменных» частей и отборных войск различных провинций. Всего с начала восстания правительство перебросило на Тайвань более 100 тыс. солдат из семи провинций. Новым командующим был назначен Фуканань. Группировка Линь Шуанвэня потерпела ряд неудач на подступах к Чжуло, отступила на север, в начале 1788 г. была окружена и разгромлена. Линь Шуанвэнь с двумя тысячами бойцов вырвался из окружения и ушел
вгоры. Он снова был разбит, схвачен, отправлен в клетке в Пекин и там казнен. Фуканань перешел в наступление на группировку Чжуан Датяня. Потерпев поражение, она отступила на южную оконечность острова, была блокирована с суши и с моря, а затем разгромлена. Чжуан Датяня постигла участь Линь Шуанвэня. Затем были уничтожены мелкие, разрозненные отряды повстанцев, отступившие в горные районы.
Цинские войска жгли селения, грабили и убивали десятки тысяч людей. После этого рядом мер маньчжуры укрепили свое положение на Тайване. В 1792 г. в уголовный кодекс империи «Дацин люйли» было внесено строжайшее запрещение деятельности «Тяньди хуэя». Принадлежность к «Обществу Неба и Земли» каралась смертной казнью или пожизненной ссылкой. Восстания тайных обществ и религиозных сект 70—80-х годов были зарницами, предвещавшими грозу Крестьянской войны 1796— 1804 гг. в Северном Китае под руководством секты «Белого лотоса». Другим важным компонентом назревавшего кризиса Цинской империи явилась борьба неханьских народностей против чужеземного господства, обостренная продолжавшимся «вторым маньчжурским завоеванием» ряда районов Юго-Западного Китая. Хунли завершал покорение этого края, используя силы уже смирившихся с цинским игом групп населения против еще не покоренных. Для завоевания горного района Дацзиньчуань, населенного тибетцами (тубо), наместник Сычуани Оэр-тай в 1766 г. собрал воинские силы десяти тусы племен тубо, живших в районе Сяоцзиньчуань. В ходе этого наступления тубо Дацзиньчуаня признали цинскую власть. Однако очень скоро гнет завоевателей вызвал ненависть тибетцев обоих районов. Объединившись
в1771 г., они одержали ряд побед над войсками Оэртая, казненного затем за поражения по приказу Хунли. Против тубо были посланы две армии. Первая, под командованием Вэнь Фу, в 1773 г. была разбита, сам командующий пал в бою, а его солдаты разбежались. Второй удалось, преодолев созданные тубо валы и рвы, завоевать Сяоцзиньчуань. Тремя колоннами войска Агуя двинулись на Дацзиньчуань. Здесь тубо использовали горные преграды, возвели еще более высокие валы, выкопали более глубокие рвы и героически оборонялись. Цинские войска несли колоссальные потери и потратили почти три года на окончательное завоевание в 1776 г. 30тысячного населения обоих районов. Эта война стоила Хунли до 80 тыс. убитых солдат и до 70 млн. лян. Оба района были превращены в специальные округа провинции Сычуань.
608
Насильственное включение неханьских районов Юго-Западного Китая в общеимперскую административную систему привело к нараставшей потере земель местными народностями. Их земли усиленно захватывали китайские чиновники, помещики и переселенцы. Обезземеливание сопровождалось произволом властей и ростовщической эксплуатацией. В этой накаленной обстановке в 1795 г. в области Тунжэнь провинции Гуйчжоу восстали мяо во главе с Ши Людэном. В соседней провинции Хунань к ним присоединились мяо ряда округов, руководимые Ши Саньбао, У Баюэ и У Тинъи. Ши Людэн и Ши Саньбао накануне выступления дали клятву «изгнать пришельцев и вернуть