беглых, что в 1731 г. даже обсуждался вопрос о создании на их базе отдельного уезда. Во всех таких случаях власти либо возвращали беглых назад, либо вносили их в государственный реестр по новому месту жительства. При этом старались уменьшить ущерб от подсечного земледелия, которым занимались скрывавшиеся в лесах поселенцы.
Наряду с пассивным оказывалось и активное сопротивление. Его характер виден из сообщений хроник о захватах повстанцами в государственных арсеналах оружия и боеприпасов. Ежегодно в разных уездах Кореи происходили вооруженные стычки с войсками, нападения на уездные учреждения и продовольственные склады, поджоги домов местного начальства и богачей. Из-за этого нередко затруднялось движение по дорогам, ведущим к Сеулу, Пхеньяну и другим городам, обозов с товарами, срывались поставки казне. Отряды восставших чаще всего быстро уничтожались или сами распадались. Но в некоторых южных и северных
616
уездах действовали отряды, создавшие опорные базы в горах и совершавшие дальние боевые рейды. Иногда вооруженной борьбой были охвачены целые регионы: в 1710 г. произошли восстания в десяти уездах провинции Чолла, в 1727 г. — в нескольких районах Кёнги и той же Чолла, в 1733 г. — на островах у юго-западного побережья страны.
Наиболее значительными были действия повстанческих отрядов под руководством Чи Ёнголя в 40-х годах XVIII в. Размещаясь в районе Пхеньяна, они засылали туда и в Сеул вооруженные группы, прорывались в соседние провинции, а однажды перехватили товары, отправленные с посольством в Китай. Упоминавшийся выше «Закон об уравнении повинностей» 1751 г. на время снизил накал борьбы, получившей вскоре новый размах. Участниками ее были в основном крестьяне. Активно участвовали в ней и ноби (в общих рядах и самостоятельно), приближая таким образом избавление от неволи. Не оставались в стороне и городские низы. Но им приходилось теперь защищаться от притеснении не только феодальной знати и чиновников, но также богатых купцов и ростовщиков.
В придворных кругах Кореи по-прежнему продолжалось соперничество «партий», пренебрегавших в беспринципной грызне из-за власти жизненными интересами страны. Возглавлявшие эти «партии» столичные сановники и конфуцианские деятели опирались на группировки провинциальных чиновников и землевладельцев, которым победа их лидеров сулила возможность получить выгодную должность, улучшить имущественные дела. Важным фактором политического противоборства являлись конфуцианские «храмы славы». К началу XVIII в. их было уже 900, и в целом они располагали солидной материальной базой и большим влиянием в районах расположения. Сплачивая вокруг себя политически активную часть местной верхушки, «храмы славы» превратились в крупные опорные пункты «партийных» междоусобиц. Правившая Кореей с конца XVII в. группировка «молодых» в 1710 г. была свергнута их главными конкурентами — «стариками», для которых удобным поводом для выступления стала расправа над наложницей вана Сукчона, матерью наследника престола. В свою очередь, «молодые» в 1723 г. сумели отстранить «стариков» от власти, убедив тогдашнего вана Кёнджона в том, что последние якобы готовят против него заговор. Однако их триумф был недолгим: в 1725 г. новый ван, Ёнджо, снова передал «старикам» управление страной. Недовольные этим, «молодые» подняли в 1728 г. вооруженный мятеж, но потерпели поражение. Каждый переворот в правительстве сопровождался казнью или ссылкой сотен сторонников низложенной «партии», дележом конфискованных у них богатств, перетряской всех звеньев административной системы. Бесконечные дрязги при дворе и кровавые распри враждующих группировок возмущали многих чиновников, которым не была чужда забота о благе государства, являлись постоянным объектом критики в трудах передовых ученых. Попыткой покончить с такими явлениями, вредно отражавшимися на общей ситуации в стране, стала политика «умиротворения», «примирения партии», проводимая при ванах Ёнджо (1724—
617
1776) и Чонджо (1777—1800). Часть ее составляли упоминавшиеся выше меры по регулированию эксплуатации, снизившие на время накал народных выступлений, а также распоряжения высших властей о содействии развитию экономики, усилении контроля центральных ведомств за деятельностью местных начальников, наказании тех из них, которые слишком скомпрометировали себя лихоимством и казнокрадством.
Ёнджо сурово расправлялся с малейшими поползновениями возобновить межгрупповые раздоры,
запретил даже подавать ему петиции с изложением разногласий между «партиями», жалобы чиновников друг на друга. У власти по-прежнему находились «старики», но и представители «молодых» допускались на высокие должности. Поскольку «храмы славы» превращались в центры местного сепаратизма, Ёнджо в 40-е годы закрыл примерно пятую их часть, запретив впредь самовольно создавать новые. С 1763 г. к экзаменам на чин начали допускать детей опальных сановников, в 1765 г. последовал указ против заключения браков в зависимости от «партийной» принадлежности. Некоторой либерализации подверглось судебное законодательство: прекратили отправку в ссылку вместе с провинившимся всей его семьи, отменили клеймение и татуировку преступников, а также наиболее жестокие пытки и телесные наказания. Продолжая линию своего предшественника, Чонджо, в частности, требовал предоставить возможности продвижения по службе выходцам из разных провинций (раньше на этот счет имелся ряд ограничений).
Политика «умиротворения» не принесла Корее полного избавления от борьбы придворных «партий». Изредка случались ее отдельные вспышки (жертвой одной из них пал наследник престола). Межгрупповые противоречия, стремление разрешить их с помощью интриг и захвата власти отступили перед нажимом двух ванов, но не исчезли и при первой же возможности могли разгореться с.новой силой. И все же справедливо будет отметить, что политика «умиротворения» привела к частичной стабилизации обстановки в стране и это благоприятно сказывалось на происходивших в обществе процессах.
Новый фактор общественно-политической жизни Кореи, возникший в конце XVIII в., — проникновение христианства. Миссионерская литература попадала сюда через Китай с конца XVI
— начала XVII в., но с ней знакомился лишь узкий круг ученых. Распространение христианства началось после того, как деятель одной из оппозиционных группировок Ли Сынхун побывал в 1783 г. с посольством в Пекине, где было много проповедников христианства, и принял там католичество. Возвратившись на родину, он занялся его пропагандой. «Западное учение», как называли в Корее новую религию, довольно скоро обрело сторонников в рядах «партий», пострадавших в борьбе за власть, а также среди угнетенного крестьянства, преимущественно в южных провинциях.
С самого начала центральные власти отнеслись к христианству негативно, поскольку оно противоречило официальной конфуцианской идеологии и к тому же нашло поддержку у враждебных им политических сил. Поэтому в 1785 г. ввоз в Корею религиозной литературы был запрещен, впоследствии ее неоднократно конфисковывали и сжигали. В 1791 г.
618
впервые арестовали одиннадцать корейских католиков как «нарушителей конфуцианских заповедей», в 1795 г. отправили в ссылку проповедника Ли Сынхуна. Конфуцианские деятели призывали правительство ужесточить репрессии, но оно воздержалось от крайних мер, считая их противоречащими политике «умиротворения».
Сравнительно мирная обстановка, в которой прошел для Кореи XVIII век, привела к дальнейшему подъему ее культуры, чему способствовали бережное сохранение традиций и достижений прежних периодов, обогащенное творческим осмыслением проблем современного общества, а также начавшееся, пусть пока в минимальной степени, установление связей страны с внешним миром. Ваны Ёнджо и Чонджо, стремясь быть «просвещенными монархами», покровительствовали культуре, призывали видных ученых направлять им проекты насущных преобразований во всех сферах, в том числе в просвещении народа. В 1776 г. Чонджо учредил придворную библиотеку Кюджангак, ставшую крупнейшим в Корее книгохранилищем (к концу XVIII в. в ней имелось около 180 тыс. томов) и издательством конфуцианской литературы. Корейские ученые создали в XVIII в. ряд значительных произведений в различных отраслях науки. Экономические потребности побудили переиздать некоторые фундаментальные труды по сельскому хозяйству предшествующего времени, дополнив их сведениями и рекомендациями из новейшего опыта. Проблемы сельского хозяйства, жизни и быта крестьянства освещались также в «Саллим кёндже» («Лесное хозяйство») Хон Мансона (1718 г.), «Кванон сочхо» («Трактат о земледелии») Пак Чивона (1798 г.) и др. Среди медицинских сочинений выделялся «Чед-жун синпхён» («Новый справочник для оказания медицинской помощи народу») Кан Мёнгиля (1799 г.). Велись обширные работы по составлению карт Кореи, отдельных ее регионов. Важнейшие сведения о стране и населении, памятных местах всех провинций содержались в книге Ли Джунхвана «Тхэнниджи» («Описание избранных деревень») (1753 г.).
Продолжалось написание колоссальной по объему «Лиджо силлок» («Хроники династии Ли»). В
несколько приемов (с 1728 по 1805 г.) придворные летописцы подготовили подробнейшие описания всего, что происходило в Корее при ванах, правивших в XVIII в. (266 томов). Помимо того, велись детальные хроники канцелярии вана, некоторых правительственных ведомств. Издавались также исторические труды, авторы которых стремились систематически изложить и осмыслить путь, пройденный Кореей за многие века. Наиболее известный из них, 20-томный «Тонса канмок» («Краткий обзор истории Кореи») (1759 г.), принадлежит перу видного ученого
АН Джонбока (1712—1791).
Изменения, происходившие во всех сферах жизни корейского общества, требовали соответствующего законодательного оформления. Действовавший с конца XV в. кодекс «Кёнгук тэджон» («Великое уложение для управления государством») к началу XVIII в. явно устарел и нуждался в исправлениях и дополнениях с учетом новых юридических норм и правил. Эту работу придворные правоведы начали в 1728 г. и завершили в 1744 г. Итогом стало принятие основательно переработанного кодекса
619
«Соктэджон» («Продолжение великого уложения»). Однако всего через несколько десятилетий снова возникла необходимость в его доработке и корректировке. В 1785 г. появился еще один кодекс — «Тэджон тхонп-хён» («Общий свод великого уложения»), отражавший реалии того времени. Двухкратный за относительно короткий период пересмотр свода законов свидетельствовал об ускорении темпов общественного развития в Корее.
Зародившееся еще в XV в. материалистическое течение корейской философии отстаивал в своих трудах виднейший его последователь Им Сонджу (Нонмун, 1711—1788), оставивший после себя собрание сочинений в 26 томах. Идеалистическая философия не знала в XVIII в. столь же заметных фигур. Усилия идеологов конфуцианства все более сосредоточивались на бесплодном комментировании догматов Чжу Си, пресечении любыми способами (включая уголовные наказания) попыток критического анализа их. Но даже среди них находились люди, не считавшие правильным замыкаться на идеях одного Чжу Си и противопоставлявшие им воззрения других конфуцианских школ, призывавшие не отрывать обсуждение теоретических проблем от реальных запросов общества. Наиболее известен из них Чон Джеду (Хагок, 1649—1736), занимавший высокие административные посты.
Свидетельством подъема научной мысли в Корее и большого интереса к ней в обществе является впервые выполненная работа по созданию свода накопленных знаний в стране. Комиссия из крупных ученых и сановников во главе с Хон Бонханом в 1770 г. опубликовала «Тонгук мунхон пиго» («Корейская энциклопедия») в 100 книгах. В 13 ее разделах представлены сведения об истории, географии, административном устройстве, различных отраслях экономики, культуре Кореи. В каждом разделе материал (документы, выдержки из хроник и научных трудов) систематизирован и изложен в хронологическом порядке. В 1782 г. под руководством Ли Манджуна энциклопедию дополнили рядом новых разделов, и ее объем вырос до 146 книг. Достижения корейской науки вобрала в себя и умножила научная школа сирхак («реальные науки*), достигшая расцвета в XVIII — начале XIX в. Входившие в нее ученые и мыслители внесли вклад во многие отрасли теоретических и прикладных знаний (астрономия, метеорология, математика, агрономия, строительство, философия, просвещение и т.д.). Но в центре внимания были проблемы и противоречия современного им общества, перспективы его развития. Сохраняя приверженность конфуцианской манере мышления, деятели сирхак на деле вышли далеко за ее пределы. Их отличали образованность и широта кругозора, знание действительности не понаслышке, а на собственном опыте (как правило, они прошли через государственную службу), искреннее сочувствие к нуждам и чаяниям простого народа.
Не ограничиваясь констатацией наблюдавшихся в стране трудностей и пороков, они выдвигали детальные проекты необходимых преобразований. При этом они исходили из желания содействовать стабилизации и процветанию существовавшего государства, воплощению в нем идеа-
620
лов конфуцианства. Объективно предлагаемые реформы, если бы от них не отмахнулись правители, создавали возможности коренной модернизации, перевода Кореи на качественно новый уровень социального прогресса. Отражая наметившийся подъем национального самосознания корейского народа, творчество школы сирхак способствовало дальнейшему его обогащению и развитию.
Взгляды зачинателей сирхак унаследовал и развил Ли Ик (Сонхо, 1682—1764). Выходец из семьи,
попавшей в опалу за принадлежность к оппозиционной группировке, он в полной мере постиг губительность «партийных» междоусобиц. Рано оставив государственную службу, Ли Ик поселился в деревне, где посвятил себя научным исследованиям и занятиям с учениками (в их числе, например, упоминавшиеся выше Ли Джунхван, АН Джонбок). На его трудах, вошедших в многотомные «Сонхо мунджип» («Собрание сочинений Сонхо»), «Сонхо сэсоль» («Избранные произведения Сонхо») и др., выросло не одно поколение корейских ученых. В них изложены наблюдения и гипотезы Ли Ика о строении Земли и ее месте во Вселенной, сложных явлениях окружающей природы, размышления об истории Кореи, культуре и обычаях ее народа, подвергнуты критическому разбору конфуцианская литература и известные тогда сочинения о христианстве.
Значительная часть творчества Ли Ика посвящена злободневным вопросам положения в Корее. Протестуя против угнетения народа, он утверждал, что мир и спокойствие в стране не наступят, пока есть бедные и богатые. Главным для устранения существующей несправедливости Ли Ик считал проведение аграрной реформы, которая обеспечила бы каждого крестьянина минимальным наделом с правом передачи его по наследству, но не продажи, что должно было предотвратить обезземеливание. Многие предложения Ли Ика исходили из необходимости борьбы против названных им «шести зол»: развращавшей людей крепостнической системы ноби; государственных экзаменов на чин, приводивших к напрасной трате времени и сил и связанных с массой злоупотреблений; сословного неравноправия, порождавшего презрительное отношение к простому народу; сосредоточения ремесла на изготовлении практически бесполезных предметов роскоши; обилия бездельников — буддийских монахов; лени и презрения к труду, ведущих к росту воровства.
Во второй половине XVIII в. в рамках сирхак сложилась самостоятельная научная школа пукхак («учение с Севера»). Восприняв идейную направленность и методологию предшественников, она пошла дальше их в ориентации исследований на практические запросы общества, а также в изобличении его слабостей и пороков, выдвижении широкой программы реформ. Важная черта новой школы, выраженная в ее наименовании, — стремление активнее преодолеть изоляцию Кореи и приобщиться к мировой цивилизации, для чего тогда имелся единственный путь — через Китай. Интерес к достижениям и опыту соседа (включая то, что заимствовано им из других стран) сочетался с резким осуждением традиционного для высших слоев корейского общества низкопоклонства перед Китаем.
621
Среди ученых школы пукхак выделялся Хон Дэён (Тамхон, 1731— 1783). С самого начала отказавшись от чиновной карьеры, хотя знатное происхождение открывало ему большие перспективы, он целиком посвятил себя науке. Собрание его сочинений «Тамхонсо» («Труды Тамхона») в 14 томах в основном содержит крупнейшие для Кореи того времени изыскания в области математики, астрономии, других сфер естествознания. Не сторонился Хон Дэён и общественно-политических проблем. В частности, он поддерживал проекты равномерного наделения крестьян землей, предлагал передать во владение казны дворцы аристократов, ликвидировать Нэсуса, ведавшее имуществом ванской семьи и возмущавшее всех своими злоупотреблениями, прекратить посягательства на имущество и труд крестьян. Ряд его предложений касался улучшения методов ведения сельского хозяйства, развития ремесла и торговли, управления государством, обороны. Отстаивая суверенитет своей страны, Хон Дэён отвергал идеи китаецентризма, «естественности» вассальной зависимости Кореи от Китая. Еще один яркий представитель школы пукхак — выдающийся писатель и ученый Пак Чивон (Ёнам, 1737—1805). В молодые годы он покинул столицу и поселился в деревне, занявшись литературным и научным творчеством. Уже на склоне лет, надеясь содействовать вану Чонджо в осуществлении реформ, принял должность начальника уезда. Но со смертью этого вана
политический климат ухудшился, Пак Чивон оставил службу и возвратился в деревню, где провел остаток дней. «Ёнамджип» («Собрание сочинений Ёнама») в 57 томах включал в себя помимо литературных произведений ряд научных трудов, самые известные из которых — «Ёрха ильги» («Жэхэйский дневник»), «Кванон сочхо» («Трактат о земледелии»), «Ханмин мёнджоный» («Предложения об ограничении земельной собственности народа»).
Стоя на тех же естественнонаучных позициях, что и Хон Дэён, Пак Чивон в основном сосредоточился на социально-экономических проблемах Кореи. Больше всего его волновало положение крестьянства, разорявшегося из-за бесконечных поборов и захвата земли богачами. Аристократов он называл «самыми большими грабителями в мире». Требуя передать землю тем,
кто ее обрабатывает, Пак Чивон разработал проект перераспределения земли и ограничения индивидуальных прав на нее, полнее других воплощавший мечту крестьянства об уравнительном землепользовании. Причины отставания сельского хозяйства он видел не в «лености» крестьян, как считали тогда многие, а в тяжелых условиях их жизни. Детальный критический анализ состояния этой важнейшей отрасли сочетался у него с пропагандой новых агротехнических приемов, орудий и приспособлений, с конкретными предложениями по содействию со стороны государства (например, создание образцовых земледельческих хозяйств с целью распространения передового опыта).
Не обошел своим вниманием Пак Чивон и остальные отрасли корейской экономики. Выступая против курса на самоизоляцию Кореи, он призывал преодолеть национальную ограниченность и перенимать везде, где только возможно, полезные для страны знания и опыт.
622
К числу видных сторонников пукхак принадлежал также Пак Чега (Чходжон, 1750—1805). «Сомнительное» происхождение (его мать была наложницей сеульского чиновника), служба в придворной библиотеке и начальником одного из уездов, ссылка в конце жизни позволили ему познать теневые стороны современной действительности. Взгляды на нее он изложил в главном своем труде — «Пукхагый» («Мысли об учении с Севера»), являющемся, пожалуй, наиболее обстоятельным исследованием экономики Кореи конца XVIII в. В нем подробно рассмотрено положение в сельском хозяйстве, ремесле и промыслах, внутренней и внешней торговле, грузовых перевозках, финансах и т.д. Критикуя отсталые методы ведения хозяйства, устарелую технику и технологию, безразличие и косность бюрократии, Пак Чега высказал множество рекомендаций, привел положительные примеры, которые, с его точки зрения, помогли бы подъему экономики. Во имя экономической самостоятельности Кореи он осуждал чрезмерное увлечение китайскими товарами в ущерб отечественным, требовал ограничить утечку в Китай золота и серебра, а вместо этого увеличить вывоз корейской продукции. Идеи и принципы сирхак разделяли многие деятели корейской культуры XVIII в. Под их влиянием в литературе и искусстве ускорился переход от абстрактности и схематизма, свойственных конфуцианству, к реалистичному отображению окружающей действительности, мыслей и чувств людей того времени. Растущий интерес к родной стране, жизни и быту ее народа отражал происходивший в корейском обществе подъем национального самосознания. В лучших произведениях осуждались социальное неравенство, гнет и насилие, сквозило сочувствие к беднякам. Своеобразие эпохи проявилось также в повышенном внимании к различным сторонам существования города, торгового и ремесленного сословий, в показе роли торговли и денег в жизни людей. Обращение к «низменной» тематике нередко толкало авторов к анонимным публикациям.
Корейские поэты создали множество произведений различных жанров. Среди них особой популярностью пользовались выполненные в стихах дневники путешествий, такие, как «Песнь о великом путешествии в Японию» Ким Ингёма, посетившего эту страну в составе посольства в 1764 г., и «Песнь о блуждании по морю» Ли Банъика, который в 1796 г. с несколькими спутниками был выброшен штормом на китайский берег и после ряда приключений вернулся на родину. Некоторые деятели сирхак (в частности, Ли Ик) излагали свои воззрения в стихотворной форме. В поэзии также проявилась тяга к обобщению и систематизации накопленных художественных богатств. Известный поэт Ким Чхонтхэк в 1727 г. издал первую поэтическую антологию, «Чхонгу ёнон» («Неувядаемые слова страны зеленых гор»), содержавшую свыше тысячи стихотворений, написанных за несколько столетий, и биографические данные более чем о 140 авторах. Другой известный поэт, Ким Суджан, в 1763 г. выпустил еще одну антологию — «Хэдон каё» («Поэзия Кореи»), включив в нее около 900 произведений.
Усилившийся интерес к устному народному творчеству породил в XVIII в. серию анонимных прозаических произведений, основанных на
623
фольклорных сюжетах. Самые знаменитые из них, до сих пор почитаемые в Корее, — «Повесть о Чхунхян», «Повесть о Симчхон», «Повесть о Хынбу», воспевающие трудолюбие, честность и верность в любви, уважительное отношение к простому человеку. Крупнейшим писателем, оставившим заметный след в истории корейской литературы, был упоминавшийся