Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

данной работы, так это отметить, что сам способ исследования проблемы порядка вполне позволяет предпринимать усилия по соединению разработок теоретической социологии с теорией политических режимов.

Заслуга социологов заключается, с нашей точки зрения, в следующем. Во-первых, была по-новому, по сравнению с политической философией, поставлена и решена проблема взаимосвязей общества и государства. Это во многом связано с тем, что сама социология как наука о социальной интеграции появляется тогда, когда понятие "общество" уже отличается от понятия "государство". Политическая социология (во всяком случае, ее теоретические разработки), берущая свое начало, вероятно, от текстов Ш. Монтескье, приобретает при усилии социологов вполне устойчивое, респектабельное положение. Макроструктуры общества, которые оказываются предметом внимания Дюркгейма, Тенниса, Зиммеля и других социологов задают исследователю совершенно особенный, не знакомый философам угол зрения, позволяющий увидеть государство и политические институты сквозь призму организмической, системной теории. Вооруженные таким взглядом, социологи легко выявляли взаимосвязь политических факторов с социальными структурами, типами массового и индивидуального восприятия, культурными нормами и системой ролей.

Во-вторых, проблема порядка изучалась социологами не только функционально-методологически, но и функционально-типологиче- ски. Социологи дали прекрасные образцы идеальных типов ("военное" и "индустриальное" общество у Г. Спенсера, "община" и "общество" у Ф. Тенниса, "органическая" и "механическая" солидарность у Э. Дюркгейма, типы "социальных систем" Т. Парсонса), изучили символические, поведенческие и ценностные структуры, способствующие упорядочению и разрушению социальных связей и отношений. Немалая заслуга принадлежит здесь конфликтной школе социального анализа (марксистской, немарксистской и неомарксистской), поставившей в центр своего рассмотрения те социальные структуры и процессы, которые побуждают общества к изменению.

Наконец, в-третьих, для социологии оказался характерен особый взгляд на проблематику перехода и социальной динамики. Начиная с Конта социальная динамика рассматривалась как полноправная сфера исследования, хотя нередко и вытекающая из более широкой и значимой проблемы порядка. К анализу этой проблематики в равной степени причастны и макро, и микросоциологи (бихевиористы, интеракционисты, этнометодологи). И если первые выявили возможные алгоритмы действия перехода и изменения, то вторые показали его действительные стимулы и конкретное содержание.

56

В результате усилиями теоретической социологии существенно обогатилась и сама идея социального порядка. В современной социологии термин "социальный порядок" имеет целый ряд логически связанных между собой значений. Английский социолог П. Коэн перечисляет главные из них. Во-первых, "порядок" относится к существованию определенных ограничений, запретов, контроля в общественной жизни. Во-вторых, — указывает на существование взаимности в ней: поведение каждого индивида не случайно и беспорядочно, но отвечает взаимностью или дополняет поведение других. В-третьих, — улавливает элемент предсказуемости и повторяемости в общественной жизни: люди могут действовать социально только в том случае, если они знают, чего ожидают друг от друга. В-четвертых, — может означать определенную согласованность, непротиворечивость компонентов социальной жизни, и, наконец, в-пятых, — устойчивость, более или менее длительное сохранение се форм. Такая разработка проблемы порядка, несомненно, вносит свой вклад и в осмысление многоаспектной проблематики политических режимов.

5. XX ВЕК: М. ВЕБЕР И ШКОЛА "ЭЛИТОЛОГИИ"

Теория элит и политические исследования М. Вебера существенно отличаются от подходов политической философии и теоретической социологии. Думается, что это отличие в принципе может быть представлено как синтез философского и социологического подходов: у политической философии элитисты унаследовали интерес к изучению политики, а у социологии — специфический метод исследования, связанный с отказом от нормативности и попытками преодолеть влияние субъективных установок на результаты анализа. Строго говоря, теория элит — это не философия и не социология. Ее положение промежуточно, но именно этот "промежуток" и представляется особенно важным для целей нашей работы.

Теория элит — это политическая социология, и ее основные достижения, несомненно, следует включить в арсенал теории политических режимов. О важности разработок "элитологии" свидетельствует, например, тот факт, что некоторые исследователи само содержание режима увязывают с взаимоотношениями масс и элит (54).

Классическая "элитология"

Классики теории элит представлены именами итальянцев Гаэтано Моска (1858—1941), Вильфредо Парето (1848—1923) и немецкого ученого Роберта Михельса (1876—1936).

57

Важнейшие заслуги в области политической науки принадлежат Г. Моске (55), сделавшем упор в своей теоретической деятельности на изучение политических форм, режимов, способов правления. Моска посвятил этому всю свою жизнь и в работах "Теория правления и парламентского правления", "Основы политической науки" фактически первым использовал понятие режима в близком к современному смысле. Коротко рассмотрим его позиции в сложившейся уже последовательности: структура и функции, типология, динамика политических режимов.

Главный его вклад — формулирование и развитие представлений о внеинституциональных субъектах политики, прежде всего, о тех, что находятся у власти. Он впервые взглянул на властвующую элиту как на относительно целостную, сплоченную в рамках политического класса группу, обладающую особыми социальными и духовными качествами. Управление обществом, заявил Моска, в принципе не может осуществляться большинством, как полагали многие философы Античности и Нового Времени. Но и в тех случаях, когда формально вся полнота власти принадлежит монарху или герою (персонажу работ Карлейля, Лебона, Ницше и других), реально властью наделен и осуществляет ее политический, а точнее "господствующий класс". Общество поэтому распадается не просто на героев и толпу, массу, но на управляющих и управляемых. "Среди постоянных тенденций и фактов, которые обнаруживаются во всех политических организмах, — писал Моска, — может быть легко продемонстрировано всем следующее: во всех обществах, начиная с самых среднеразвитых и едва достигших зачатков цивилизации и кончая просвещенными и мощными, существуют два класса лиц: класс управляющих и класс управляемых. Первый, всегда менее многочисленный, осуществляет все политические функции, монополизирует власть и пользуется присущими ему преимуществами, в то время как второй, более многочисленный, управляется и регулируется первым, более или менее законным образом или же более или менее произвольно и насильственно и поставляет ему, хотя бы по видимости, материальные средства поддержки, необходимые для жизнеспособности политического организма".

Элита, полагал Моска, осуществляет свою власть в соответствие с имеющейся идеологией ("политической формулой") и выработанным юридическим соглашением. По своей внутренней организации элита делится на закрытую (аристократическую) и открытую (демократическую), в соответствии с чем ее обновление происходит каждый раз по-разному — через наследование или выборы. Но так или иначе доступ в элиту открывается лишь тем, кто обладает комбинацией трех качеств: военной доблести, богатства или священства. Поэтому власт-

58

вующая элита пополняется, прежде всего, за счет выходцев из военной, финансовой и церковной элиты.

Моска различал четыре типа политической организации по их внутренней прочности и способам осуществления управления: город— государство, феодальное государство, бюрократическое или абсолютистское и современное представительное государство. Но особый интерес представляет его типология режимов на основании принципа передачи политической власти по социальной лестнице. Если власть передается сверху вниз так, что выбор низшего функционера предоставляется высшему, то речь должна идти о режиме "автократическом". Если же власть делегируется снизу, то режим следует называть "либеральным". Вполне возможны и смешанные формы. Автократический режим предполагает существование автократа, т.е. "личности, которая персонифицирует институт, от имени которого действуют все те, кто наделяется частью или частицей публичной власти". Наоборот, либеральный режим функционирует на основе более или менее совершенной организации избирательной системы.

Моска убежден, что оба рассмотренных режима не могли бы функционировать без решающей роли элиты, господствующего класса. Существенно и то, что хотя его симпатии связаны в целом скорее с либеральным или, по крайней мере, смешанным режимом, Моска стремится объективно оценить достоинства и недостатки обоих режимов. Он полагает, например, что автократические режимы обладают большей "выносливостью", чем либеральные, т.к. последние могут "функционировать только в подходящих условиях, предпочтительно в периоды экономического процветания и большого интеллектуального расцвета". Вклад итальянского ученого в разработку типологии режимов связан, таким образом, во-первых, с выделением аристократического и демократического режимов (на основании принципов рекрутирования господствующего класса), а во-вторых, — режима автократического и либерального (на основании принципов осуществления власти в обществе). Возникает, кстати говоря, удачная и уже использованная в ряде работ возможность (56) для создания более универсальной типологии политических режимов.

Моска также высказал ряд важных положений относительно причин и условий политической трансформации. Начало кризиса он связывал в одних случаях с внешними нашествиями, в других — с политическим упадком среднего класса, в третьих — с устареванием "политической формулы" правящего класса. Так происходит обновление правящего класса. Но так могут происходить и революции. "Французская революция произошла, когда большинство французов перестало верить в божественные права королей. Русская революция наступила,

59

когда фактически вся интеллигенция, а может быть также большинство русских рабочих, перестали верить в то, что царь получил от бога право самодержавно управлять Святой Русью". Поэтому политическая трансформация может протекать в различных формах и с различными последствиями для удерживаемых господствующим классом позиций. Соответственно, в качестве способов предотвращения революционных событий Моска рассматривает своевременное обновление "политической формулы", а также обеспечение оптимального управления, связанного с выбором правильного механизма обновления правящей элиты.

Позиции Моски во многом независимо от него повторил, уточнил и развил другой итальянский исследователь В.Парето, автор объемного трехтомного труда "Трактат по общей социологии" (1915—1918). Принципиальная установка Парето связана с его взглядом на общество как целостную социальную систему, находящуюся в состоянии равновесия, которое является результатом воздействия и противодействия различных социальных сил. Эта система психологически преломляется внутри каждого индивида, и потому сама представляет собой совокупное взаимодействие человеческих чувств.

В социальном же отношении общество состоит из элиты, контрэлиты и неэлиты (см. схему 2). Парето разработал десятибалльную квалификационную шкалу, применение которой позволяет выявить имеющуюся в любой социальной группе элиту. К элите, в том числе правящей, следует относить тех, чьи баллы являются наивысшими. Правящая элита — те, кто осуществляет управление обществом. Контрэлита — люди, обладающие индивидуальными способностями для того, чтобы войти в элиту, но объективно не располагающие такими возможностями (например, в силу имеющихся разногласий с элитой). Наконец, неэлита — это те, кто не располагает ни субъективными, ни

ще можно рассматривать как "кладбище элит" и их соответствующую регенерацию. В зависимости от ситуации элита может обновляться как в поступательной, так и обвальной формах. В первом случае сохраняется общественная стабильность, а элита не деградирует, постоянно совершенствуя свое качественное содержание. Элита здесь обладает ка-

60