Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

Эта "зона пересечения" — проблема обеспечения социально-поли- тического порядка в обществе, которая, с одной стороны, является предметом заботы любого политического режима, а с другой, находится в основании возникновения социологии как науки (48). Любая школа социологической мысли считала для себя обязанностью не только сформулировать отношение к данной проблеме, но и концептуализировать ее в характерной только для нес манере при помощи особого методологического инструментария. Немаловажно и то, что социология, по сравнению с политической философией, сделала значительное усилие преодолеть склонность к морализаторству и заменить се анализом общества "как такового".

Основание и общее предназначение социологии

Основателем социологической науки по праву считается Огюст Конт (1798—1857). И хотя Конт не сумел дать достаточного определения предмета социологии (для него социология должна была заниматься всем, что не вошло в компетенцию других, выделенных им наук), именно ему принадлежит пионерная роль в постановке вопроса об обществе как целостности. Именно Конт впервые в истории общественной мысли четко указал на то, что общество представляет собой органическое единство всего человечества или какой-то значительной его части, которое связано "всеобщим согласием" (consensus omnium) и характеризуется гармоническим функционированием его структурных элементов.

Такой взгляд на общество входил в очевидное противоречие с теориями общества как продукта договора между индивидами, получившими распространение в политической философии. В частности, Конт заострил свою позицию, противопоставив ее убеждениям Дж. Ст. Милля, считавшего, что все социальные законы сводятся "к законам индивидуальной человеческой природы". Согласно Конту, подобный редукционизм не дает возможности адекватно идентифицировать общество, которое может быть понято только в единстве составляющих его частей. С такой позицией тесно связаны рассуждения французского ученого об основных общественных институтах — семье, государстве, религии, — их общественных функциях и роли в деле социальной интеграции. Размышляя об институциализации, Конт иногда очень близко подходит к проблематике, находящейся в центре внимания теории режимов. Так, социальное назначение правительства, с его точки зрения, состоит в том, чтобы предупреждать "эту фатальную склонность к коренному расхождению в идеях, чувствах и интересах, которая, будучи неизбежным результатом самого принципа человеческого развития, могла бы, если бы она не встречала на своем пути

46

препятствий, неизбежно привести к остановке социального прогресса". Государство, таким образом, оказывается блюстителем общественного порядка и органом социальной солидарности.

Такому пониманию социологии и ее предназначения оказался верен и Герберт Спенсер (1820—1903), идеи которого впоследствии станут очень близки представителям структурно-функционального направления. Многие его рассуждения читаются как толкование работ Т. Парсонса, крупнейшего социолога-функционалиста, жившего на полтора столетия позднее Спенсера. Подобно Парсонсу, Спенсер связывал, например, социальный прогресс с дифференциацией структур и функций общественного организма. "Консенсус функций в процессе эволюции становится прочнее. В сообществах низкого уровня, как индивидуумов, так и социальных, действия составных частей мало зависят друг от друга, в то время как в развитых сообществах обоих видов действия жизненно важных компонентов этих частей становятся возможными только в рамках комбинаций действий, составляющих жизнь целого". Так возникает социальный порядок, который со временем подготавливает и возникновение порядка политического. "В государстве, как и в живом теле, неизбежно возникает регулирующая система... При формировании более прочного сообщества...появляются высшие центры регулирования и подчиненные центры, высшие центры начинают расширяться и усложняться".

Спенсер не только развил представления о социальном порядке, но и создал весьма плодотворную в методологическом отношении типологию обществ, разделив их по типу внутренней регуляции. Речь идет о знаменитом делении обществ на военные и индустриальные. Ошибочно полагая, что индустриализм идет на смену войнам и исключает последние, Спенсер тем не менее сделал целый ряд чрезвычайно тонких, актуальных до сего дня наблюдений относительно обществ, интегрированных принудительно и добровольно. "Сотрудничество, за счет которого поддерживается жизнь в военном обществе, является п р и н у д и т е л ь н ы м сотрудничеством...,также как и в организме человека внешние органы полностью зависят от центральной нервной системы". Напротив, общество индустриального типа "характеризуется во всем той же индивидуальной свободой, которую подразумевает любая коммерческая сделка. Сотрудничество, за счет которого суще-

стема, склоняющаяся к социальному организму индустриального типа, создает себе, как и развитая стабильная система животного, регулирующий аппарат рассеянного и нецентрализованного вида, она стремится также децентрализовать первичный регулирующий аппа-

47

рат за счет привлечения от различных классов их оспариваемой власти". Фактически Спенсер даст здесь емкое, афористичное определение взаимосвязей социального и политического в различных обществах, в условиях функционирования различных типов политических режимов.

Спенсеру принадлежит и ряд иных важнейших положений, предвосхитивших положения современной социологии. Существенно и то, что наследуя Конту, английский ученый еще более заострил проблему освобождения исследователя от моральных пристрастий: "Определяются условия, а не намерения...Тип политической организации не является предметом намеренного выбора".

Развитие социологических представлений на рубеже XIX—XX столетий

Вторая половина XIX столетия отмечена развитием целого спектра социологических школ и направлений. Возникают и набирают силу психологические течения (Л.Ф. Уорд, В. Вундт, Г. Лебон, Г. Тард) и попытки их синтеза с социологией, усилиями У. Джеймса, Дж.М. Болдуина, Ч.Х. Кули зарождаются предпосылки интеракционистского типа теоретизирования. Появляются новые интересные версии, предваряющие структуралистскую социологию. И все же положение социологии как самостоятельной, полноправной науки остается весьма неустойчивым. Это положение таково, что дает повод знаменитому математику Анри Пуанкаре острить по адресу новой науки, которая де ежегодно изобретает новую методологию, но никогда не дает никаких результатов.

Все это, во-первых, не может не порождать определенного разочарования и одновременно косвенно стимулирует социологическую мысль, предъявляет иные, более высокие требования к новому поколению социологов, а во-вторых, по особому рельефно ставит проблему социального порядка как фундаментальную, одну из основополагающих. Эта проблема, необходимость разработки которой углубляется кризисом западного раннеиндустриального общества (оказавшимся питательной почвой для возникновения и развития марксизма, находится в центре внимания таких социологов, как Ф. Теннис (1855— 1936), Г.Зиммель (1858—1918), Э.Дюркгейм (1858—1917), М. Вебер

(1864—1920), В. Парето (1848—1923). Ключевое значение этой про-

* Вклад марксизма в политическую и социальную теорию может рассматриваться в разделе о политической философии, но его концептуальное своеобразие, интеллектуальное богатство, несомненно, позволяют представить марксизм и как социологическую теорию.

** Некоторые из идей Вебера и Парето как исследователей, внесших свой вклад в развитие теории режимов, будут рассмотрены в следующем параграфе.

48

блемы отмечали многие исследователи. Американский ученый Р. Нисбет отмечал, например, что практически все значимые идеи европейской социологии могут быть поняты как ответ "на проблему порядка, созданного в начале XIX века коллапсом старого режима под влиянием индустриализма и революционной демократии" (49).

Одна из главных идей Тенниса, сформулированная им в небольшой по объему работе "Общность и общество" заключалась в противопоставлении двух социальных типов, различие которых социолог связывает различием моделей интеграции, Переход, свидетелями которого мы являемся, говорит Теннис, есть переход от "сообщества" (Gemeinschaft) с недифференцированными социальными группами и отношениями к "обществу" (Gesellschaft), в котором обязанности и отношения людей четко закреплены соглашением "ты мне, я тебе". В первом случае порядок обеспечивается тем, что в обществе свободно развиваются те отношения, которые коренятся в эмоциях, привязанностях, душевной склонности и сохраняют собственную самоотождествленность либо в силу сознательного следования традиции, либо в силу эмоциональных или языковых уз. Во втором случае принципиальной основой общественных отношений оказывается рациональный обмен. "Сущность... этих отношений и связей, — говорит Теннис, — заключается в сознании полезности или ценности, которой обладает, может обладать или будет обладать один человек для другого и которую этот другой обнаруживает, воспринимает и осознает. Отношения такого рода имеют, следовательно, рациональную структуру". Очевидно, что Теннис развивает здесь положения типологии Г.Спенсера, однако, если первый уделял преимущественное внимание способу политической регуляции общественных связей (принуждение—добро- вольность), то второй описал, какого рода отношения лежат в основе такой регуляции. Поэтому сопоставление двух этих позиций нельзя не признать методологически плодотворным.

Будучи настроенным консервативно, Теннис полагал, что сдвиг от сообщества к обществу нельзя назвать благоприятным. Противоположного мнения придерживался отец современной французской социологии Э. Дюркгейм, считавший, что несмотря на тяжелую цену (аномия) переход от механической к органической солидарности следует признать позитивным. Дюркгейм таким образом осмысливал проблему перехода к современному обществу во многом схожим образом, хотя и с использованием своей собственной терминологии. Будучи по своей ориентации эволюционистом, он, тем не менее, особенно близко подошел к разработке основных подходов и понятийного аппарата структурно-функционального направления современной социологии. Полагают даже, что "указанные Дюркгеймом направления анализа

общества, взятые вместе, составили основной теоретический багаж современного структурного функционализма" (50).

В основе дюркгеймовской концепции типов обществ лежит представление о степени их социальной дифференциации, развивающейся в результате "разделения труда". Доиндустриальные общества удерживались воедино благодаря консенсусу, основанному на "коллективном сознании" и сходстве морали и способов индивидуального поведения. Солидарность была механической в силу абсолютного преобладания над действиями людей стереотипов сознания, основанных на религиозной вере и эмоциях. Подъем индустриальной цивилизации и связанное с этим углубляющееся разделение труда влекут за собой разрушение единства "коллективного сознания", возрастание социальной гетерогенности и индивидуализма, принципиально новые моральные правила и установки. Но переход к органической солидарности, предупреждает Дюркгейм, будет весьма болезненным. Цена этого перехода — явление "аномии", социальной неукорененности, выпадения индивидов из структур общества и традиционного разделения труда. Находящиеся в этом состоянии общества, естественно, испытывают дефицит консенсуса и порядка, в связи с чем социолог в целях поддержания моральной регуляции предлагает использовать корпоративнопрофессиональные ячейки.

Определенный вклад в анализ социального порядка внес и Г. Зиммель, социолог, чьи теоретические воззрения нередко рассматриваются и как конфликтные, и как функционалистские, и даже как интеракционистские. Иногда Зиммеля представляют и как "единственного постмодерниста среди основателей социологии" (51). Можно встретить и такую характеристику зиммелевского творчества, как "социологический импрессионизм". Такой разброс в оценках творчества немецкого социолога вряд ли можно считать случайным. Несмотря на ощутимое влияние на Зиммеля преобладавшего в это время позитивистского эволюционизма, интересы и методология исследователя отнюдь не ограничиваются данным интеллектуальным направлением.

Зиммель взял за основу своего анализа понятие "абстракционализации", полагая, что современное общество, прежде всего, отличается степенью абстрактности социальных связей. Два явления выступают в данном отношении как наиболее характерные — нарастающая интеллектуализация социальной жизни и углубление влияния принципов денежного хозяйства. Основной чертой, характеризующей две эти формы, Зиммель считает отсутствие определенных качественных признаков выраженной природы. "Интеллект, — пишет социолог, — согласно чистому его понятию абсолютно бесхарактерен, но не в смысле отсутствия какого-то требуемого качества, а потому, что он целиком находится по ту сторону любой избранной односторонности, которая,

50