Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

один, то "ударным" и нередко весьма эффективным может сделаться другой. Важными ресурсами власти являются, например, занимаемое положение и владение информацией. Президент США, например, располагает властью в определенных границах до тех пор, пока занимает этот пост. Однако, в тот день, когда он покидает Белый дом и вновь становится частным лицом, его полномочия сразу утрачиваются. Иначе говоря, в качестве официального лица президент утрачивает ресурсы своего влияния. Но он вовсе не лишается при этом таких факторов влияния, как популярность в некоторых слоях населения, накопленные им знания и опыт, сосредоточенные каналы неформального влияния или лидерства и т.д. Оптимальной является ситуация, когда режим может рассчитывать на поддержку и материально-силовых, и духовно-психологических факторов. Опасным для режима является упование на экономическую модернизацию без достаточного учета психологического измерения экономических и социальных преобразований. В тех случаях, когда нет возможности рассчитывать на военноэкономический потенциал общества, в силу вступают психологические факторы, способные в крайних случаях обеспечить обществу относительную стабильность. Российская ситуация в период сентября 1991 — августа 1993 гг. может быть описана именно как поиски режимом Б. Ельцина стабильности за счет мобилизации духовно-психоло- гических факторов. Это — ситуация неустойчивости, требующая срочных мер по активизации режимом дополнительных ресурсов. Когда же и эти, психологические факторы перестают играть стабилизирующую роль, возникает угроза изоляции режима.

5. ЗАДАЧИ, РЕШАЕМЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИМ РЕЖИМОМ: СТАБИЛЬНОСТЬ ИЛИ РЕФОРМЫ?

Каждый режим как выразитель непосредственных интересов власти стремится обеспечить максимально широкую поддержку для своего существования. В этом состоит своего рода "инстинкт выживания" власти, имманентно присущий ей консерватизм, страх перед глубокими переменами в общественных структурах. Эти перемены сравнительно редко инициируются властными институтами, а если такое происходит, то только в силу жестокой необходимости и в поисках все той же стабилизации положения правящего режима. Модус консерватизма — "не ремонтировать то, что не сломано" — является в то же время модусом деятельности любой власти. В связи с этим распространено утверждение, что никаких других целей, кроме сохранения или увеличения власти, власть не преследует и преследовать не может.

126

Но согласиться с этими рассуждениями скорее означает правильно поставить проблему, чем решить ее. Да, власть, да, стабильность, но каким образом и в какой ситуации? С использованием каких методов и средств? И главное — каковы на данное время стоящие перед режимом основные задачи: сохранять институты и социальные устои власти прежними или, во имя все того же сохранения власти, подвергать их в изменившихся обстоятельствах реформированию? Цель режима — выжить, уцелеть. Но как выжить — реформируясь или блокируя любые перемены? Риск одинаково велик. Эта дилемма раньше или позже встает перед любым режимом, и решение ее может быть различным.

Режим и политическая стабильность

Проблема политической стабильности режима — несомненно, одна из основополагающих в политической науке. С. Хантингтон, внесший весомый вклад в разработку этой проблемы, писал в одной из первых

инаиболее известных из своих книг: "Наиболее существенная политическая характеристика различных обществ связана не с формой их правления, но со степенью управляемости". Более, чем через двадцать лет он почти дословно повторил эту мысль на страницах другой работы: "Различие между порядком и анархией носит более фундаментальный характер, чем различие между демократией и диктатурой" (38).

Что такое политическая стабильность? Как она может быть зафиксирована? Какие существуют подходы к анализу стабильных и нестабильных политических режимов? Прежде всего, как мы уже сказали, проблема эта не возникает из ничего или сама по себе. Давление среды, внутренней или внешней, на политическую систему оказывается тем возмущающим обстоятельством, которое заставляет режим искать новые способы и источники стабилизации. Один из самых важных (хотя

ине единственный) факторов, на который принято обращать внимание

— социально-экономическое развитие. Императив развития выступает на одном из этапов общественной эволюции условием самосохранения власти. Если власть, режим по каким-то причинам не отдают себе в этом отчета и становятся тормозом для проведения назревших соци- ально-экономических преобразований, то исходом подобного "упрямства" чаще всего становится их устранение с политической арены. Устранение, добавим, сопряженное с очень болезненными для общества последствиями. Императив развития поэтому абсолютен и неустраним. Перспективной может считаться лишь власть, всемерно учитывающая этот императив в своей деятельности. Исходя из такого понимания, стабильным может считаться режим, способный обеспечить интеграцию общества на путях эффективного социально-экономи- ческого развития.

127

Иногда этот вывод ставится под сомнение теми, кто акцептирует внимание на трудностях общественного развития и в состоянии указать на значительное число случаев, когда именно быстрые темпы социально-экономического роста способствовали ослаблению и даже падению политических режимов. Один из примеров — прерывание шахской модернизации в Иране 1970-х гг. и установление жесткого теократического режима. Такая позиция, в частности, была представлена точкой зрения известного ираниста С, Л. Агаева в его полемике с В, Л. Шейнисом по широкому кругу проблем, связанных с развитием Третьего Мира (39).

Действительно, модернизация почти никогда не сопровождается стабилизацией имеющихся политических структур. Ослабление легитимности, лихорадочные поиски властью дополнительной социальной и международной поддержки — вот явления, которые хорошо знакомы наблюдателям современной Российской ситуации и которые гораздо более типичны для любого переходного периода, "Современность, — писал Хантингтон, — нуждается в стабильности, но осовременивание (модернизация) порождает нестабильность" (40). В книге "Политический порядок в меняющихся обществах" Хантингтон резюмировал свои наблюдения о политической стабильности и нестабильности в трех формулах (см. схему 11).

С х е м а 1 1

По его мнению, в условиях модернизирующегося авторитаризма обеспечение стабильности должно быть связано с ограничением роли политического участия масс, которое в противном случае подорвет надежность институтов. Парадокс же заключается в том, что неудовлетворенность (фрустрация) масс своим положением, недостаток существующей в обществе вертикальной и горизонтальной мобильности неизбежно увеличивают массовые запросы на участие в политическом процессе, В свою очередь, уровень социальной фрустрации повышает-

* Ист.: Huntigton S.P, Political Order In Changing Socleties. New Haven, 1968.1». 47-48

128

ся в связи с ростом социальной мобилизации и усугублением экономической ситуации. "Взятые в целом, урбанизация, растущая грамотность, образование и влияние СМИ, являющиеся детерминантами социальной мобилизации, дают толчок росту стремлений и массовых ожиданий, которые, не будучи своевременно удовлетворенными, оформляют индивидуальные и групповые претензии политически. В отсутствие сильных и достаточно адаптивных политических институтов, такой взлет участия означает нестабильность и насилие" (41).

Однако стабильность вовсе не обязательно означает отсутствие изменений и даже реформ. Более того, относительный, пусть минимальный уровень стабильности совершенно необходим реформаторам для успеха. Уровень стабильности может существенно различаться и варьироваться — от балансирования на грани широкомасштабной гражданской войны до тотальной неподвижности и неизменности политических форм. Поэтому правомерным представляется выделять не только уровни или степень стабильности—нестабильности, но и различные типы политической стабильности. Исследователи выделяют в этой связи, во-первых, динамическую стабильность, адаптивную и открытую переменам и воздействию среды, и во-вторых, мобилизационную, или статическую стабильность, функционирующую на основании принципиально иных механизмов взаимодействия со средой. Примером последней могут быть некоторые политические режимы, функционировавшие в досоветской и советской России. Российский опыт убеждает в том, что авторитарный харазматический лидер способен обеспечить стабилизацию общества на путях прорыва к новым рубежам социального и экономического прогресса. Правление кого бы из сильных, реформистски настроенных политических лидеров мы не взяли — Петра I, Александра II, раннего Сталина — везде мы видим грандиозные социально-экономические результаты, скорость свершения которых не идет ни в какое сравнение с теми сроками, в какие подобные преобразования совершались на Западе. Однако стоило энергии "верхов" по каким-то причинам ослабеть, и развитие общества тормозилось, стабилизация оборачивалась глубокой дестабилизацией.

Рассмотрим теперь несколько подробнее компоненты политической стабильности, дающие представление о том, как может быть измерен ее уровень. Чаще всего в качестве таких компонентов (или условий) стабильности выделяют легитимность и эффективность власти.

Легитимность

власти

Проблема легитимности политической власти, поставленная отнюдь не в двадцатом веке, но особенно акцентированная работами М. Вебера, продолжает вызывать немало споров среди социологов, фило-

софов и политологов. Нас в этих спорах будет интересовать лишь один аспект: является ли легитимность необходимым и достаточным условием поддержания политической стабильности. В основном исследователи сходятся во мнении, что легитимность, если она существует, несомненно, способствует стабилизации. Однако остается открытым вопрос, а возможна ли стабилизация без легитимизации власти? Если да, то каким образом? Насколько прочной, "стабильной" будет такая стабилизация? Если нет, то какие факторы, помимо легитимности, должны быть использованы для обеспечения устойчивости позиций власти?

М. Вебер исходил из того (хотя и такая интерпретация Вебера продолжает оспариваться) (42), что легитимность является фактором, позволяющим стабилизировать отношения политического господства в обществе. Под системой господства Вебер подразумевал такой общественный порядок, где приказывают и выполняют приказы (43). По убеждению Вебера, выполнения приказов добиваются не только и даже не столько применением силы. Более существенно то, что любая власть действует в рамках определенных социально выработанных норм и правил общежития и опирается на эти нормы в своей деятельности. Если такие нормы признаются общественным большинством и воспринимаются как ценности, можно быть уверенным, что государственная власть имеет под собой достаточно прочные основания. Или иначе говоря, обладает легитимностью.

Легитимность, следовательно, означает совпадение общественных норм и ценностей, признанность или законность (в неправовом смысле) власти. Для Вебера легитимность выступает в качестве гаранта стабильности имеющихся в обществе структур, процедур, решений должностных лиц, "независимо от конкретного содержания их действий" (44). Согласно Веберу, легитимность может быть трех основополагающих типов — рациональная, традиционная и харизматическая. Соответственно, власть обретает свои полномочия на основе трех различающихся способов — рационально разработанных правил человеческого общежития, сложившихся в обществе традиций и харизмы лидера (45). Поскольку легитимность выступает для Вебера в качестве внутреннего основания и смысла политического господства, то на ее основе, считал немецкий ученый, могут быть выделены также три главных типа политического господства (см. схему в первой главе).

Таким образом, легитимность власти может быть рассмотрена в качестве одного из важнейших се ресурсов, позволяющих ей быть значительно менее скованной в своих действиях. Такая, пусть и относительная "свобода действий" предоставляет власти определенный выбор — "проедать" имеющийся авторитет, реализуя лишь свои собственные, противоречащие общественным интересы, или осуществлять

130