Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

социально-экономическое развитие в интересах общества в целом. Ближайший пример легитимной власти — власть Б. Ельцина и возглавляемого им режима приблизительно в период сентября 1991 — конца 1992 г. Авторитет президента в этот период был незыблем. Уместно заметить, что авторитет этот был по своему происхождению не только рациональным (процедура всеобщих, тайных выборов, состоявшихся в марте 1991 года), но и иррациональным, связанным с "победой" Ельцина над путчистами-ГКЧПистами. В массовой поддержке российского президента ореол "победителя" пожалуй сыграл не менее существенную роль. Этот авторитет существенно пошатнулся позднее, в 1993 г., когда инициированные президентом экономические реформы в целом потерпели очевидную неудачу.

Легитимная власть, таким образом, содержит противоречие в себе самой и потенциально нестабильна. Наличие этого, подмеченного политическим анализом противоречия способствовало возникновению и разработке в политологии понятия "эффективность" власти, а также вновь привлекло внимание исследователей к проблеме стабилизации режима, не имеющего политической и идеологической легитимности.

В политологии по этому вопросу обозначились две основные позиции. Согласно первой, восходящей, как мы заметили, к рассуждениям Вебера, легитимность является не обязательно достаточным, но и необходимым условием стабильности политического режима (политического господства в терминологии Вебера). Такой была позиция Т. Парсонса, С. Липсета (46) и многих других. Это однако скорее теоретическая, хотя и логически непротиворечивая позиция. Например, Вебер был прежде всего социологом культур и религий, изучая преимущественно устойчивые и долговременно существовавшие цивилизации и социальные устройства. Парсонс был социологом-теоретиком и во многом продолжателем традиций Вебера. О Липсете в принципе может быть сказано то же самое, хотя его позиция несколько отличается в связи с введенным им понятием "экономической эффективности" власти (см. далее).

Согласно другой позиции, выдвинутой исследователями конкретных политических систем и процессов, легитимность существенна, но не обязательна для стабилизации режима. В практике режимов могут быть найдены периоды, и иногда достаточно длительные, до двух десятков лет, когда режим существует бессменно, хотя законность, справедливость его власти не признается большинством населения. Об этом, в частности, писал известный исследователь Южной Африки С. Гринберг (47), показавший, что режим апартеида за счет использования военно-экономических ресурсов оказался значительно стабильнее, чем ожидалось, несмотря на то, что в количественном отношении его поддерживало не более одной пятой населения. Подобное мнение

131

высказывал и А. Пшеворский, исследователь трансформации политических режимов преимущественно па примере стран Восточной Европы. С его точки зрения, утрата режимом легитимности еще не означает утраты им стабильности и начала политической трансформации. "Сама проблема легитимности, — писал Пржеворский в недавней работе "Переходы от авторитарного правлении", — по-моему, поставлена некорректно. Что действительно существенно для стабильности любого режима, так это не легитимность специфической системы господства, но отсутствие жизнеспособных альтернатив" (48). Значительно раньше подобные суждения высказывал и X. Экстейн (49).

Таким образом, проблема легитимности, при всей ее важности, отнюдь не исчерпывает содержания стабильности режима. Обратимся поэтому к следующему важнейшему компоненту политической стабильности.

Эффективность

власти

Эффективность власти — параметр, который нередко рассматривается политологами как дополняющий или взаимозаменяющий легитимность и способный стабилизировать систему даже в условиях ее недостаточной легитимности.

Понятие эффективности как таковое было введено в оборот С. Липсетом в вышедшей в 1960 г. работе "Политический человек. Социальные основания политики". Согласно Липсету, стабильность власти определяется не одним (легитимность), а двумя параметрами — легитимностью и экономической эффективностью власти. Он полагал, что сама легитимность системы власти может достигаться двумя путями: либо за счет преемственности, восприятия ею прежних, однажды установленных норм; либо за счет эффективности, т.е. обретения самой системой способности, даже отказавшись от традиционных норм, решить назревшие, прежде всего социально-экономические проблемы общественного развития. В первом случае Липсет, несомненно, имел ввиду выявленный Вебером традиционный тип легитимности, опирающийся на патриархальную или сословную систему социальных связей. Это историческая ситуация, в которой императив экономического развития еще не проявил себя в качестве первоочередного и неотложного. Власть поэтому может быть озабочена и иными, "своими собственными" проблемами (интриги, устранение непокорных, объективно ненужные внешние войны).

Иное дело — харизматическая легитимность, призванная продемонстрировать пророческие свойства лидера и его способность возглавить процесс кардинальной трансформации экономических и ценностных оснований общества, опираясь в этом на аффективную веру масс в его экстраординарные качества. Этот вид легитимности тесно связан

132

с экономической эффективностью. Во-первых, он не сможет существовать достаточно длительное время без существенных экономических сдвигов, а во-вторых, сам характер и глубина этих сдвигов подчинены влиянию харизматика. Возьмем сталинские преобразования. Авторитет "вождя" в большевистских и народных массах возник и укрепился в силу существовавшего вакуума власти и способности Сталина, воспользовавшись этим вакуумом, постепенно подчинить себе органы государственного принуждения и машину партийной власти. Однако позднее одним из факторов этого авторитета стал экономический скачок, совершенный страной от доиндустриальной к индустриальной экономике. Этот скачок, тиражировавшиеся цифры достижений, непрекращавшаяся пропагандистская кампания в обществе с традиционной политической культурой служили одновременно и источником массового энтузиазма и трудового героизма, и укрепления авторитета "вождя всех времен и народов". Экономическая эффективность режима таким образом служила одним из несомненных источников его легитимности. В определенной степени эта динамика характерна для любой политической системы. Липсет писал, например, что "успех американской республики в установлении постреволюционной демократической легитимности мог быть связан с мощью существовавших в обществе достижительных ценностей" (50). Эффективность, как становится ясно, есть источник легитимности и, одновременно, мост, способствующий смене одного типа легитимной власти другим.

Основываясь на этих рассуждениях, Липсет разделил все политические системы на четыре группы (см. схему 12) : 1 — легитимные, но недостаточно эффективные; 4 — эффективные, но недостаточно легитимные; 3 — политические системы, обладающие и легитимностью, и эффективностью; 2 — системы, в которых утрачена легитимность и отсутствует потенциал эффективности. По этой, хотя и излишне абстрактной схеме, легко, по крайней мере, проследить три ступени политической стабильности—нестабильности обществ: нестабильные, с утраченной легитимностью и эффективностью; относительно ста- бильные—нестабильные, в которых отсутствует один из параметров схемы; стабильные, в которых легитимная власть является вместе < тем и экономически эффективной.

* Ист.: 2Lipscl S.M. OPolltlcal Man. The Social Bases of Politics. Expanded Edition. Baltimore, 1981. P. 6-8.

133

Важность "поправки", внесенной Липсетом в концепцию М. Вебера,

без легитимизации полномочий и оправдывающей свое предназначение путем эффективного решения стоящих перед обществом социаль- но-экономических проблем. Хотя строго говоря, ход рассуждений Липсета едва ли позволил бы ему согласиться с мнением Пшеворского или Эпстейна, что и недостаточно легитимная и эффективная власть может тем не менее быть относительно стабильной. Липсет склонен рассматривать такое состояние скорее как нестабильное (51). Поэтому это состояние может быть определено как нестабильное равновесие, т.к. серьезной угрозы гражданской войны, невзирая на нестабильность власти (в соответствии с параметрами Липсета), не существует. Примеры нестабильного равновесия, чреватого распадом и дезинтеграцией сообщества в среднесрочной перспективе, могут быть найдены в российской истории, в том числе, в посткоммунистический период. Практически везде, не только и СНГ, по и в Восточной Европе, посткоммунистические режимы уже оказались в крайне сложном для себя положении. Во-первых, пробуксовывают экономические реформы и терпит поражение стратегия "шоковой терапии"; во-вторых, ослабевает доверие к центральной власти и набирают силу центробежные тенденции; в-третьих, растет недовольство властью в широких слоях населения; в-четвертых, такое недовольство носит скорее стихийный характер и не оформляется (или, оформляется очень медленно) пока в альтернативу существующему режиму.

Таким образом, можно заключить, что политическая стабильность власти складывается из двух основных компонентов —легитимности, или признанное™ ее авторитета широкими общественными слоями и эффективности, означающей способность власти использовать имеющиеся в ее распоряжении ресурсы (материальные и духовно-психоло- гические) в целях решения назревших и неотложных задач. Эффективность власти не ограничивается ее способностью контролировать ситуацию в обществе, но и способствует наряду с этим решению соци- ально-экономических проблем. Социальный конфликт оказывается таким образом под контролем власти потому, что ей удастся вовлечь основные слои общества в процесс реформ и развития. Адекватное политическое лидерство, умелое использование и преобразование имеющихся политических институтов расширяют значение эффективной власти, способствуя снижению потенциала общественного насилия (проявления этого насилия могут варьироваться от несанкционированных забастовок и демонстраций до вооруженных действий повстанцев и террористов) и обеспечению интеграции общества.

134

Тем самым понятие эффективной власти существенно пополняет наши представления о политическом господстве и политических режимах.

* * *

Очевидно, что политический режим, основная цель которого заключается в том, чтобы сохранить завоеванные позиции, вынужден в наиболее ответственные моменты своей эволюции выбирать между реформами или сохранением прежних устоев власти. Поэтому алгоритм действий власти видится нам следующим образом. Сначала выбирается задача, — стабильность или реформы — решение которой по мнению осуществляющих выбор обеспечит режиму выживание. Затем продумываются и взвешиваются имеющиеся в распоряжении режима ресурсы (потенциал) и те средства, которые помогут мобилизовать ресурсы. В итоге возникает определенная стратегия, механизм решения вставших перед режимом проблем. Способность аналитика уловить, понять эту стратегию означает понять не только природу режима, но и увидеть в его поведении определенную последовательность действий, логику, позволяющую до известной степени точно прогнозировать дальнейшую эволюцию режима и общества.

6. СРЕДСТВА, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ СТАБИЛЬНОСТИ

Для достижения поставленных целей и укрепления собственных позиций в обществе режим прибегает к различным, подчас весьма запутанным и сложным тактическим приемам. В поддержании собственной стабильности режим не останавливается ни перед чем. Подкуп, шантаж, клевета, используемые в отношении политических оппонентов, плетение сложной сети интриг, вовлекающих в свой круг представителей элиты и контрэлиты, фронтальное насилие и обильное кровопролитие — все идет в ход, если у режима имеются шансы удержаться у власти или приобрести дополнительный политический капитал. Возможно, точнее и выразительнее других об этом написал Н. Макиавелли в своем "Государе".

Поэтому присмотреться к средствам, используемым режимом, означает в значительной степени вникнуть в его природу и особенности функционирования. В теории политических режимов это самостоятельное, нуждающееся в проработке понятие. Фактически, средства есть те способы, тот достаточно широкий набор тактических приемов, которые режим использует в своей повседневной деятельности для мобилизации находящихся в его распоряжении ресурсов.

135