под ними переходы от двух принципиально отличающихся типов авторитаризма, не-коммунистического и коммунистического. Первоначально возникнув как географическое нa основе различия европейских режимов, это деление сегодня перешагнуло географические границы и приобрело четко выраженное концептуальное содержание. На сегодняшний день под Югом нередко подразумевают не только Испанию, Грецию, Португалию и другие страны Южной Европы, но и большую часть стран латиноамериканского континента. Что касается Востока, то сюда, помимо Восточной Европы, псе чаще относят группу государств, образовавшихся на обломках Советского Союза.
Концептуально различия в стартовых условиях переходов, осуществляющихся на Юге и на Востоке, сводятся к следующему.
Прежде всего, имеет значение природа сформировавшихся здесь авторитарных режимов. Принципиальное различие Востока и Юга является различием между коммунистически-тоталитарными и капи- талистически-авторитарными системами (22). Структурно это различие, при всех вариациях имевшихся на Юге и Востоке режимов, сохраняет свое значение — однопартийные диктатуры существовали и на Юге, однако система номенклатуры, монопольного сосредоточения экономической и политической власти в руках партийно-государст- венного аппарата, представляет собой существо власти, сложившейся в странах с коммунистическим правлением. Система власти, имевшаяся на Юге, была, по замечанию В. Бане, скорее олигополистической, чем монополистической, ибо у власти находилась коалиция политических групп с четко сформулированными и различающимися интересами (23).
Одним из важных проявлений различий в природе демократизирующихся авторитарных режимов является различие в социально-клас-
совой, социально-профессиональной структуре обществ Востока и Юга. Несмотря на наличие "теневой экономики" в странах с коммунистическим правлением, система социально-экономических интересов была здесь значительно более аморфной и неопределенной, чем там, где частная собственность, различия в уровне доходов были легализованы, а правящий режим не стремился к тотальной централизации экономических решений. Аморфность социальной структуры создает немалые трудности на пути к демократизации режима. Одна из них — невозможность формирования в относительно короткие сроки многопартийного представительства экономических интересов, без которого политика будет находиться под влиянием иных, значительно менее управляемых и угрожающих стабильности сил. Рост национализма в странах Восточной Европы и бывшего Советского Союза может рассматриваться в этой связи как явление, неизбежное в условиях отсутствия сформулированных и организованных экономических ин-
221
тересов. По масштабу распространении и разрушительности последствий, ничего подобного на Юге не наблюдалось.
Гражданское общество существовало в коммунистических странах в очень урезанных формах. Точнее его было бы назвать "протогражданским" (24), ибо относительный плюрализм и различия интересов существовали скорее на уровне элитных, чем массовых групп. Причем,
уровень осознания элитными группировками своих интересов был здесь значительно ниже, чем в странах Южной Европы и Латинской Америки. Это особенно легко прослеживается в сравнении уровня осознания своих интересов военными и финансово-экономическими группировками. В последние годы коммунистического правления экономические группы, руководители предприятий и отраслей производства нередко проявляли независимость от государства в принятии различных экономических решений, чего никак нельзя сказать о военных, всегда находившихся под плотной государственной опекой. Последующее развитие событий продемонстрировало, каковы могут быть последствия переходов, начинающихся со столь различных стартовых оснований.
На Юге главным агентом социально-экономических изменений становится национальная буржуазия, которая все более настойчиво вторгается и в политику. На Востоке, где национальная буржуазия отсутствовала, новым двигателем экономических преобразований становится бывшая партийно-хозяйственная номенклатура, обладающая для этого наиболее благоприятными возможностями.
На Юге военные были оттеснены от участия в государственном управлении в результате длительной арьергардной борьбы и переговоров с гражданскими группировками. На Востоке же военные начали осознавать свои интересы уже после начала демократического перехода и, по всей видимости, время их активной политической деятельности еще впереди.
На Юге главным агентом демократического перехода стали элитные группировки, сумевшие сделать переговоры основой в процессе поэтапной передачи власти. Напротив, на Востоке основой противостояния прежней правящей группировке стала массовая мобилизация, которая заставила прежний режим отказаться от власти, причем, в ряде случаев под угрозой (или даже в результате) ее насильственного свержения (25). Сами переговоры режима и оппозиции на Востоке оказались затруднены сравнительно слабым уровнем организации оппозиции, ее митинговым характером и отсутствием четко определенной структуры. Опыт показал, однако, что именно такая оппозиция, существующая скорее в виде движения, чем партии, особенно успешно справляется с задачей мобилизации масс (26).
222
Наконец, на Юге основные поставторитарные преобразования, по преимуществу, носят характер политических, в то время как на Востоке они затрагивают самые основы социального порядка — проблемы государственного устройства и национальной идентичности.
Наряду с природой прежнего режима и уровнем осознания своих интересов массовыми и элитными группировками следует выделить еще один фактор, существенно отличающий стартовые условия перехода на Юге и на Востоке. Этот фактор — характер взаимодействия режима с его внешним окружением. Принципиальная изоляция ком-
мунистических режимов от остальной части мира и относительная интегрированность некоммунистически-авторитарных режимов в мировую экономику и структуры международной безопасности создают для них совершенно различные для демократического перехода стартовые условия. Коллапс советского рынка создал крайне неблагоприятную для стран Восточной Европы ситуацию, требующую срочной и дорогостоящей переориентации их экономики на экономику развитых стран Запада. Отсутствие же требующихся для успешного перехода структур международной безопасности, крайняя неорганизованность возникшего с окончанием "холодной войны" международного порядка диктуют посткоммунистическим странам необходимость вкладывать немалые средства в решение побочных для политического перехода задач.
Таковы лишь основные различия в стартовых условиях демократического перехода. Как мы уже заметили, не менее существенными могут быть и различия внутри самих коммунистически-тоталитарных (Восток) и капиталистически-авторитарных (Юг) режимов. Очевидно, например, что румынский коммунизм с его персонализацией власти и жесткостью практиковавшихся способов принуждения и мобилизации общества кардинально отличался от коммунизма в Венгрии с характерной для него терпимостью как по отношению к либеральной интеллигенции, так и росткам экономической независимости от государства. Развивать эту тему в рамках данной работы у нас нет возможности, хотя она, несомненно, нуждается в дополнительных разработках. Ведь различия в стартовых условиях перехода оказываются, как мы увидим далее, отчасти и различиями в его результатах.
4. ПРОЦЕСС ПЕРЕХОДА К ДЕМОКРАТИИ
Этапы
демократического
перехода
Процесс перехода к демократии отнюдь не является линейным, или однонаправленным. Тем не менее, имеет смысл выделять промежуточ-
223
ные этапы, помогающие конкретизировать содержание процесса. В зависимости от исследовательских задач этапы процесса перехода могут подразделяться по различным основаниям. Одна из попыток подразделить процесс демократического перехода на различные стадии принадлежала Д. Ростоу и была рассмотрена нами выше. Несколько таких попыток было предложено наблюдателями посткоммунистических переходов. Рассмотрим их подробнее, прежде чем отважиться на проведение каких-то обобщений.
З.Бжезинский выделил три основные стадии посткоммунистичес-кого перехода. На первой стадии, охватывающей от одного года до пяти лет, происходит трансформация политической системы и стабилизация экономической. Это этап установления основных демократических институтов — освобождения прессы от партийного контроля, прекращения действия системы полицейского государства, возникновения коалиции, выступающей за демократические перемены. На втором этапе (3—10 лет) трансформацию претерпевает экономическая система, в то время как политически выдвигается задача стабилизации, принятия новой конституции и закона о выборах, проведения демократических выборов, осуществления децентрализации системы государственного управления и передачи большей власти регионам, укрепления стабильности сформированной ранее демократической коалиции. Наконец, на третьем этапе (5—15 лет) политическая система преследует цели консолидации, а экономика наконец начинает развиваться на устойчивой основе самоподдерживающегося роста, без како- го-либо вмешательства со стороны государства. Это время проведения "большой" приватизации, формирования мощного прокапиталистического лобби и предпринимательской культуры (27).
Не менее интересное и значительно более дробное разделение стадий процесса демократического перехода предложил американский исследователь К. Менгес. Анализируя Восточно-Европейские переходы, происшедшие в период 1977—1990 гг., он выделил десять стадий, классифицировав их развитие на примере шести основных стран — Польши, Венгрии, Восточной Германии, Чехословакии, Болгарии, Румынии (28). В каждой стране эти стадии протекали в различное время,
занимая по |
своей продолжительности приблизительно от несколь- |
ких месяцев |
до года и развиваясь в следующей последовательности: |
1) возникновение и подъем продемократических групп; 2) снижение репрессивности режима; 3) возрастание влияния реформистских сил внутри правящей компартии; 4) признание режимом продемократических групп через их легализацию или проведение переговоров; 5) обещание режимом провести свободные выборы; 6) проведение первых национальных свободных выборов; 7) время, когда вновь избран-
224
ные демократические органы власти приступают к исполнению своих обязанностей; 8) продолжение напряженности в отношениях продемократических и антидемократических групп, включающих в себя коммунистов, приверженных жесткому реставраторскому курсу и ультранационалистов; 9) проведение второго раунда национальных выборов; 10) начало консолидации демократических институтов в том случае, если выборы были действительно свободны и справедливы.
Наконец, еще одна классификация этапов, циклическая по своему характеру, была предложена В. Шейнисом в его анализе политического развитии России и всего посткоммунистического пространства начиная со второй половины 1980-х годов. Шейнис выделил три основные фазы политического цикла. Первая — кризис и морально-политиче- ская изоляция прежнего режима; создание широкой антибюрократической коалиции, идущей к власти с расплывчатой демократической
ирыночной программой. Вторая — победа или полупобеда этих коалиций; выход на авансцену "новой", нередко еще более хищнической бюрократии; дискредитация победителей в глазах массовых слоев, размывание их социальной базы, потеря улицы и распад коалиций. Наконец, третья фаза — возвращение к власти лидеров и организаций, генетически связанных с прежним режимом и сумевшими аккумулировать массовое разочарование и ностальгию по старому порядку (29).
Как видим, практически во всех трех случаях авторы обращают внимание на стадии либерализации, или ослабления прежнего режима
иначавшейся демократизации, способной вести к различным политическим результатам. Вовсе не обязательно, как показывает Шейнис, таким результатом становится консолидация демократии. В зависимо-
сти от сочетания объективных обстоятельств и избираемых режимом и оппозицией стратегий поведения результаты могут быть существенно различными. Отнюдь не во всех случаях демократизация режима проводится последовательно и результативно. Однако логически выделение трех основных стадий демократического процесса (либерализации, демократизации и консолидации) представляется достаточно обоснованным. Из этого разделения мы и будем исходить в дальнейшем.
Либерализация
Либерализация режима является неотъемлемой характеристикой демократического перехода и охватывает собой период, продолжающийся от истощения ресурсов жизнеспособности ancient regime и следующих за этим режимных дисфункций и кризисов, до того времени, когда режим перестает сопротивляться натиску сил оппозиции. Либерализация завершается либо падением авторитарной власти, либо,
15 - А. П. Цыганков |
225 |