устройства, между сформировавшимися в эпоху авторитаризма нормами поведения масс и отдельных групп, их прочностью и потребностями и новой демократической культуре и т.д. Анализ этих корреляций способен помочь ответить на вопрос о длительности политического перехода и имеющихся у него шансах на успех.
Результаты. Результаты демократического перехода могут быть выявлены в зависимости от того, в какой степени переход состоялся на рассматриваемый период времени, каковы его перспективы и шансы стать необратимым на пути к демократической консолидации. Такими результатами могут быть успешная, или консолидированная демократия; неконсолидированная демократия, чреватая установлением полуавторитарного режима; реванш сил прежнего режима и реставрация прежних порядков; возникновение принципиально нового вида авторитаризма с новой базой социальной и идейной поддержки. Каждый из этих результатов ни в коем случае не является закономерным, хотя
иможет быть в большей или меньшей степени определяться внешними
ивнутренними предпосылками перехода.
2. ТЕОРИИ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА
Вопрос о том, каковы причины либерализации и демократизации режима, следует рассмотреть подробнее, ибо он в значительной степени определяет современные дебаты о способах и судьбах демократических переходов, об имеющихся у них шансах на успех.
Ранние теории демократического перехода
Важнейший вклад в понимание причин перехода внесла теория модернизации. Теория получила новые стимулы для своего развития в 1950—60-е годы в связи с освобождением от колониального господства целого ряда государств третьего мира и возникшими перед ними потребностями экономического развития. Поэтому чаще всего проблема изменений в политической системе модернизирующегося общества обсуждалась в связи с потребностями экономического роста. Существовали конечно и другие подходы, обращавшие внимание на не сугубо экономические измерения модернизации, такие как рационализацию общественных структур или их дифференциацию, национальную интеграцию, психологическую адаптацию, политическое участие, уровень социальной мобилизации и многое другое (6). Но в подавляющем большинстве исследований, проведенных в рамках теории модерниза-
14* |
211 |
ции, демократизация рассматривалась как нечто вторичное, производное от изменений в экономических и социальных структурах.
В рамках теории модернизации сформировалась и весьма влиятель-
ная в свое время теория политической культуры (Г. Алмонд, С. Вер-
ба, Дж. Коулмен), утверждавшая в отличие от экономических теорий демократизации, что в основе демократического перехода лежат разделяемые большинством общества политические нормы, позиции и навыки поведения. Ее авторы сформулировали понятие так называемой "гражданской культуры", более всего предрасположенной к установлению и функционированию демократических институтов. Эта культура характеризуется распространенной среди ее приверженцев высокой степенью взаимного доверия и склонностью к компромиссам и терпимости по отношению к отличающимся или противоположным интересам и позициям.
Историческое развитие, однако, поставило под сомнение правильность целого ряда положений теорий модернизации и политической культуры. Уровень экономического развития отнюдь не во всех случаях стал гарантом успеха демократических процессов, чему свидетельством стал поворот к авторитаризму и установление бюрократическиавторитарных режимов в целом ряде латиноамериканских стран. Напротив, разработанная Г.О'Доннеллом теория бюрократического авторитаризма утверждала, что этот тип режима более вероятен в условиях относительно развитой экономики. Что касается гражданской политической культуры, то она является скорее результатом демократического развития, нежели его предпосылкой (7). Иными словами, отдавая должное теориям модернизации и политической культуры, следует признать недостаточным предложенное ими осмысление происхождения демократических переходов и причин, лежащих в основе их успеха или поражения.
Динамическая модель Д. Ростоу
Другое объяснение демократического перехода предложила до сих пор популярная динамическая модель Д. Ростоу. Отдавая должное теориям модернизации и называя их функциональным объяснением демократических процессов, Ростоу сформулировал т.н. "генетическое" объяснение, принимающее в расчет историческое происхождение стран, вставших перед задачей адаптации демократических институтов. Статистические корреляции недостаточны, писал Ростоу, ибо они лишь фиксируют совпадения предпосылок и результатов, не предлагая сколько-нибудь вразумительного объяснения логики трансформации предпосылок в результаты. Они недостаточны и потому, что
212
недооценивают возможное разнообразие путей демократического перехода (8).
Модель, которую предложил Ростоу, интегрирует в себе историческое измерение и основана на авторской интерпретации исторического опыта перехода к демократии в Швеции в 1890—1920 годы и Турции, начиная с 1945 года. Следуя идее выявления логики, генезиса демократии, ученый выделил четыре основные фазы демократизации, нередко рассматривающиеся современными политологами как неизбежные для любого перехода,
На первой фазе формируются предпосылки перехода. В отличие от упомянутых выше теоретиков модернизации, Ростоу в качестве необходимой предпосылки перехода выделяет достижение национального единства. Это единство может достигаться различными путями и в различных условиях, но оно, как правило, складывается стихийно и недостаточно вербализовано. В одних случаях экономические факторы, например, низкий уровень развитости экономики, вносят заметный вклад в формирование национального единства, в других случаях оказываются малосущественными.
Вторая фаза демократизации проходит под знаком подготовки к смене существующего типа режима и характеризуется, в отличие от первой, продолжительной и беспрерывной политической борьбой. Смысл этой борьбы — возникновение и утверждение новой элиты, опирающейся на репрессированные и нуждающиеся в руководстве социальные силы, хотя их социальный состав, естественно, различается от страны к стране. Неверно полагать, подчеркивает Ростоу, что демократия была спроектирована заранее. Чаще всего она рождается как побочный продукт борьбы между правящим режимом и контрэлитой, а потому заранее неверно ожидать, что подобный же, демократический, результат постигнет последовавшие за новой демократией страны.
Эта борьба может принимать весьма острые формы, гранича с политической поляризацией, но не отказываясь окончательно от достигнутого на ранней стадии национального единства. Только такая, достаточно ожесточенная по своей форме борьба политических сил, имеет шансы действительно сформировать новую структуру интересов и сделать их конфликт будущей силой общественного развития. Однако и сохранение основ национального единства выступает фактором фундаментальной значимости. В отсутствие такого единства вместо демократии возникнет совершенно иной политический результат — поляризация приведет к дезинтеграции и расколу по региональному, этническому или какому-либо иному признаку.
Процесс перехода к демократии чрезвычайно сложен и может потребовать нескольких десятилетий. Однако для его успеха существенно, что на подготовительной стадии не репрессируются ни свобода
213
оппозиции, ни избирательное право. Постепенно завершение подготовительной фазы демократизации подводит политических лидеров к сознательному решению принять существование многообразия в условиях единства нации как реальность и институциализировать некоторые важнейшие аспекты демократической процедуры. Фактически это означает наступление третьей фазы — фазы решений. В качестве примера Ростоу называет "Великий компромисс", достигнутый в 1907 году шведскими политиками и базировавшийся на адаптации избирательного права и пропорционального представительства. Опять-таки, решение об институциализации базовых демократических процедур
— лишь одно из возможных решений, рождающееся как результат игры целого ряда различных политических сил и отнюдь не исключающее, а напротив, предполагающее последующую ожесточенную политическую борьбу. И только в результате четвертой фазы, фазы привыкания демократия начинает работать как относительно отлаженный и целостный механизм. Это фаза учебы для граждан и политических элит, фаза освоения техники демократии и приобретения необходимых для ее функционирования навыков и позиций.
Структурная и процессуальная
теории перехода
В современных теориях демократизации сформировалось достаточно четкое разделение между сторонниками структурного и процессуального объяснения переходных процессов.
Структурная теория во многом повторяет аргументы сторонников теории модернизации, обновляя их применительно к современной ситуации. В то же время сегодня для приверженцев этой теории уже невозможно использовать распространенные ранее корреляции между демократизацией и такими факторами, как уровень экономического богатства и распределения национального богатства, наличие рыночной экономики, степень прочности феодальных пережитков и позиций буржуазии и среднего класса, уровень грамотности и образованности, характер политической культуры и религиозных традиций, степень развитости гражданского общества и социального плюрализма, уровень гражданского насилия и политического экстремизма, приверженность элит демократическим ценностям, особенности внешнего воздействия и многое другое (9). Аргументы сторонников структурнофункционального объяснения демократических переходов приобрели значительно более утонченный характер. С, Хантингтон, например, обобщая опыт демократических переходов, формулирует следующие ограничения для использования такого рода объяснений. Во-первых, пишет он, ни один из названных (и не названных) выше факторов не
214
может считаться исчерпывающим в понимании развития демократии во всех или даже в какой-то одной из стран. Во-вторых, ни один из таких факторов не может считаться в этом отношении необходимым. В-третьих, демократизация везде является результатом комбинации ряда факторов. В-четвертых, такая комбинация ведет к установлению демократических устройств, отличающихся от страны к стране. В-пя- тых, волны демократизации содержат в своем основании различные комбинации факторов. И, наконец, в-шестых, комплекс факторов, инициирующий волну демократического перехода в ряде стран, отличается от того, который ведет к последующим изменениям режима в рамках этой волны (10).
Принципиально иной подход отстаивают сторонники процессуаль-
ного объяснения демократических процессов. Отвергая возможность существования каких-либо предпосылок-демократизации, они защищают значимость и уникальность национального опыта, а также факторов случайности в формировании социальных и политических институтов. Что действительно имеет решающее значение в процессе перехода, полагают сторонники этого подхода, так это реально складывающаяся на момент изменений политическая ситуация, контекст изменений. То, что делает демократию возможной, есть не комплекс тех или иных предпосылок, а сам переходный процесс с присущими для него сложностью и непредсказуемостью.
Так, например, одна из наиболее известных сегодня процессуальных теорий подчеркивает роль политических элит в процессе перехода. Именно принимаемые элитами (как режимными, так и оппозиционными) решения, выбираемые ими стратегии действия прежде всего определяют динамику, а во многом и результаты перехода. Пакт, заключаемый элитами, подчеркивалось в ряде исследований этой школы, оказывается способным определить правила политической игры, срок действия которых будет весьма продолжительным, распространяясь даже на постпереходный период (11). Таким образом, акцент в данном случае делается не столько на структуры, сколько на процесс и искусство основных политических акторов. Макроисторический подход сменяется конкретно-ситуационным анализом, сосредоточенным на модальностях перехода и стратегиях политических акторов. Конечный результат в данном случае не может быть предопределен, а сам подход оставляет значительный простор творчеству элит. Не отказываясь от формирования теории перехода, сторонники данного подхода исходят, тем самым, из так называемого "волюнтаристического понимания политической демократии" (12). В ряде случаев задача элит так и формулируется как задача выхода за пределы отведенной им предпосылками демократизации "зоны выбора" (13).
Таким образом, различия между сторонниками структурного и процессуального объяснения демократических процессов весьма зна-
215