УЧАСТИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И ЗЕМСТВА В СТАНОВЛЕНИИ НАЧАЛЬНОГО НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ В 1860-Е ГОДЫ
Ольга Альбертовна Монякова
До появления земств юридическими правами на открытие школ в сельской местности обладали: духовенство (по Указу Св. Синода от 29 октября 1836 г.), Министерство государственных имуществ (на основе постановления от 23 ноября 1842 г. об учреждении сельских приходских училищ) и сельские общества (по указу от 19 февраля 1861 г.). Крестьянство в открытии школ реального участия не принимало, да и не проявляло к этому интереса, что в значительной степени объяснялось привычкой к исполнению, а не проявлению собственной инициативы. До отмены крепостного права помещичьи крестьяне не учились, а для государственных крестьян ученье в школе было повинностью. Население старалось избегать школы. В целом в России отсутствовала традиция создания организованной системы обучения в сельской местности [12, с. 84]. Соглашаясь с высказыванием исследователя М. С. Низамовой, тем не менее, отметим, что в короткий период общественного подъема конца 1850-х - первой половины 1860-х гг. все же наблюдался рост количества образовательных учреждений в провинции, в основном за счет школ низшего звена для простого народа, которые медленно начали заполнять пустующее до того сельское культурное пространство России. Правда, развитию образования пока был свойственен больше городской, чем сельский характер.
1864 год знаменателен появлением нового субъекта процесса просвещения в провинции на уровне начального образования - земских органов самоуправления, которым суждено в последующем стать одним из ведущих игроков на этом поле. Получив легитимность в январе 1864 г., свою практическую деятельность, как известно, земства начали осуществлять 1, 5-2 года спустя, в каждой губернии по-разному.
Система народного образования в провинции в тот период включала в основном учреждения двух уровней - начального и среднего. Предметом рассмотрения настоящей статьи является начальное звено российской системы образования.
Придя по воле государства на образовательное поле, земство застало там двух основных участников процесса: Министерство народного просвещения в лице своих территориальных структур как представителя светского общества и Православную Церковь в формате епархиальных учреждений, представлявших духовное ведомство. Мы уже показали ранее в других публикациях [10], что и до появления земств этим двум ведомствам было свойственно состояние соперничества в области начального народного образования, которое в некотором роде стимулировало динамику их деятельности. Земские органы самоуправления, постепенно вплотную занявшиеся, в том числе, и вопросами народного образования в провинции, как бы приняли от Министерства народного просвещения эстафету взаимоотношений конкурирующего характера с духовным ведомством в этой сфере. Именно взаимодействие между земством и духовным ведомством определяло весь ход развития начального народного образования в земских губерниях империи. Наиболее тесно их интересы смыкались на уровне уездной провинции, так как основными практическими организаторами начальной школы на местах являлись уездные земства и приходские причты. Таким образом, главной задачей данной работы является анализ взаимоотношений провинциальных структур духовного ведомства и земских органов самоуправления в области организации начального образования народа в первое пятилетие их совместной деятельности и влияния характера этих отношений на результативность образовательного процесса.
Следует отметить, что в историографии накоплен опыт изучения как истории земской, так и истории церковно-приходской школы. При этом приоритетное внимание уделялось анализу преимуществ каждой из систем, ее влиянию на ход образовательного процесса, их борьбе между собой. До сих пор в тени остается проблема динамики зависимости результатов дела народного образования от уровня и характера взаимодействия земских учреждений и духовного ведомства, особенно на уездном уровне. Между тем для комплексного исследования развития народного образования в дореволюционной России как базиса для формирования целостного культурно-образовательного пространства, анализ отношений между церковью и земством в данном направлении имеет большое значение, не только в плане соперничества между ними, но и с целью выявления положительных примеров совместных действий [11].
Наша задача выстроить алгоритм взаимоотношений провинциальных церковных структур и земских органов самоуправления в плане решения конкретных задач организации элементарного обучения освободившегося от крепостной зависимости многомиллионного российского крестьянства, в данном случае в начальный период их совместной работы на этом поприще.
Два исторических документа, принятых к действию в один и тот же 1864 год с разницей в полгода, соединили на начальном этапе земских деятелей и духовенство в одном большом деле - организации школы для обучения и просвещения простого народа. Это само Положение о земских учреждениях, которое в ст. 23 и 24 допускало для священнослужителей возможность быть избранными в гласные уездных земских собраний [15]; и Положение о начальных народных училищах 1864 года, определившее в ст. 19 состав уездных и губернских училищных советов [2]. Согласно этой статье, в уездный училищный совет наряду с членами от Министерств народного просвещения и внутренних дел, входили два представителя от местного уездного земского собрания и один от православного духовенства; а губернский училищный совет составляли следующие лица: епархиальный архиерей как глава совета, губернатор, директор народных училищ и два члена от губернского земского собрания. Как видим, наиболее тесное соприкосновение в работе по организации процесса начального образования было у земцев с представителями духовенства на уровне уездных училищных советов. Тем более что в отличие от губернского, должность председателя уездного совета была выборной (ст. 22). Имеющиеся в нашем распоряжении примеры показывают, что немало священнослужителей было избрано председателями уездных училищных советов. Кроме того, некоторые из них являлись одновременно и гласными местных земских собраний. Например, в первый состав Ковровского уездного училищного совета Владимирской губернии в 1866 году были избраны благочинный города Коврова С. А. Архангельский и губернский секретарь И. М. Крамаревский, оба гласные Ковровского земства [3, д. 1667, л. 12]. Подобные факты совместных действий, когда священнослужители совмещали в одном лице две светские должности - гласного уездного земства и члена или даже председателя местного училищного совета - имеются и в других земских губерниях. По замечанию Е. Н. Медынского, уездные училищные советы являлись довольно живыми организациями в отличие от губернских [9, с. 254], так как в их ведении находились заботы о конкретных начальных училищах, которые надо было снабжать учебными пособиями и принадлежностями, обеспечивать учительскими кадрами и пр. Но историк считает единственной причиной столь активной позиции уездных училищных советов наличие в их составах представителей от земства. Архивные и другие источники свидетельствуют, что не менее активную позицию в этих советах занимали и представители духовного сословия. В целом, анализируя деятельность уездных училищных советов, можно выявить одну общую тенденцию, а именно сильную зависимость результатов деятельности от их персонального состава. Если в составе уездного совета находилась личность, или личности, с активной позицией, искренне заинтересованные в просвещении простого народа и повышении его культурного уровня, независимо от сословной и ведомственной принадлежности, там заметны были достижения в образовательной сфере. Но имелось и немало случаев бездеятельности уездных училищных советов на протяжении многих лет, и данное обстоятельство накладывало свой отпечаток на состояние учебного дела в уезде. Подтверждение данному наблюдению можно встретить практически в каждой губернии.
В действительности, работа училищных советов началась в губерниях практически одновременно с деятельностью земских учреждений, и во многих уездах земские собрания оставили за собой лишь финансирование нужд начальной школы, а решение всех практических вопросов, включая расход земских субсидий, делегировали уездным советам. Так, Муромское уездное земское собрание во Владимирской губернии передало полномочия по развитию народного образования в уезде местному училищному совету, полагая, что собрание должно заниматься только ассигнованием средств на это дело по представлению совета [6, с. 21]. В Покровском уезде той же губернии «из ассигнованных в прошлом году земским собранием 700 руб. на народное образование, расходов училищным советом не было произведено совсем, в связи с чем собрание не посчитало нужным выделять средства на следующий год, выделив лишь 1000 руб. на поддержание уже имевшихся училищ в казенных селениях» [Там же, с. 22-23]. Данный ряд индифферентных училищных советов можно продолжить примерами из других губерний. Ярославский губернский училищный совет в заключение своего отчета о состоянии народных училищ, находящихся в заведывании совета за 1868 гражданский год, пишет, что «не все уездные училищные советы обращают должное внимание на свои обязанности», при этом отмечая, что «особенною деятельностью и усердием делу народного образования отличаются Рыбинский, Угличский, Ржевский, Любимский и Пошехонский советы» [14, с. 126].
Одновременно хотя бы в той же Ярославской губернии найдутся примеры результативной работы училищных советов на образовательном пространстве своего уезда, и, как правило, объяснение таких достижений кроется в подвижнической деятельности конкретных личностей, председателей или членов уездных училищных советов, которые смогли преодолеть многочисленные препятствия внешнего и внутреннего свойств и добиться результата. Немало таких примеров можно найти на страницах местной периодической печати, как светской, так и церковной. Так, инициатором открытия начального училища в с. Спасском Любимского уезда стал председатель местного училищного совета прот. Павел Никольский [13, с. 19-21]. На примере этого училища хотелось бы обратить внимание на самую распространенную схему открытия сельских учебных заведений, которая практиковалась в этот период. В начале всегда имела место агитационная работа среди крестьян, которая проводилась кем-то из заинтересованных лиц, будь то представитель светского общества или гражданской власти, или приходской священник; в нашем случае им был местный священник Н. Здоровцев. Положительным результатом такой агитации должен был стать приговор сельского общества об открытии в своем поселении школы, обязательно содержащий обещания крестьян материально поддерживать новое училище. Убежденные священником крестьяне с. Спасского на Эдноти постановили «открыть приходское училище и обязывались приговором производить некоторый сбор на его открытие». Расположилось училище в церковном здании, наставником и преподавателем определен местный священник при содействии дьякона. От Любимского земства назначено на училище пособие в 125 рублей [Там же, с. 20]. Сразу же встает вопрос, к какому типу училищ отнести это вновь открытое учебное заведение: земскому или церковно-приходскому? Ответа на этот вопрос нет, потому что в этот период нельзя точно определить ведомственную принадлежность начального училища, а следовательно, и выявить его тип.
Таким образом, одной из первых форм взаимодействия представителей Православной Церкви и земского самоуправления в области начального образования в провинции стала их совместная работа в уездных училищных советах.
Кроме того, Положение о начальных училищах 1864 г. объединило все ведомственное разнообразие существовавших на тот момент в России элементарных училищ и школ под одним общим понятием - «начальное народное училище», куда вошли и церковно-приходские школы и только предполагаемые к созданию земские. Все они должны были решать одну и ту же задачу «утверждения в народе религиозных и нравственных понятий и распространения первоначальных полезных знаний» (ст. 1) [2, с. 614] и работать по единому учебному плану, включавшему в себя следующие предметы: Закон Божий (краткий катехизис и священная история), чтение по книгам гражданской и церковной печати, письмо, первые четыре действия арифметики и церковное пение. Следовательно, в начале совместного пути Церковь и земство находились, в общем-то, в одинаковых правовых условиях и под началом одних и тех же училищных советов, которые должны были наблюдать за учебной частью всех школ, в том числе и духовного ведомства.
В плане выстраивания будущих отношений между духовным ведомством, уже накопившим опыт по созданию начальных школ, и земскими деятелями, для которых образовательная сфера являлась еще малознакомым полем предстоящей деятельности, принципиальное значение имеют первые земские собрания, как уездные, так и губернские, и принятые ими решения. Обратимся сначала к первым губернским земским собраниям, так как именно на них определялась тактика и стратегия земских органов в сфере народного образования, которой они станут руководствоваться в ближайшие десятилетия практически до самого конца XIX столетия.
Так, Владимирское губернское земское собрание декабря 1866 г. достаточно времени посвятило положению дел в образовании. В докладе губернской земской управы собранию депутатов в первую очередь была проведена оценка состояния дел в этой отрасли, выявлены, по мнению земства, самые проблемные точки, и уже по каждой позиции определены главные ответственные структуры за ее улучшение [17, с. 1-7]. Определяя состояние народного образования во Владимирской губернии как неудовлетворительное, Владимирское губернское земство на своем первом собрании наметило следующие направления предполагаемой деятельности: материальное обеспечение школ, забота о содержании их учителей и подготовка педагогического персонала для начальных школ. Здесь же было произведено распределение ответственности: в финансовом обеспечении школ «пальму первенства» отдали крестьянским обществам, полагая, «что это общества особенно не отяготит»; вторую позицию о вознаграждении учителям депутаты не обсуждали, так как не посчитали ее сложной для земства; по третьему вопросу было предложено обратиться к епархиальному ведомству с просьбой «сообщить земству о желающих из окончивших курс в духовной семинарии принять на себя звание учителей начальных народных училищ с доставлением при этом надлежащих удостоверений об их годности и способности на такое дело» [Там же, с. 6].
Готовясь к своему первому докладу о положении дел в народном образовании, Владимирская губернская земская управа сделала предварительные запросы в уездные земства с просьбой «представить ей свои заключения о народном образовании» в каждом уезде [Там же, с. 5-6]. Анализируя постановления первых уездных земских собраний Владимирской губернии в контексте проблемы исследования, можно сделать вывод, что практически все земства (10 из 13) сочли нужным в разных размерах финансово поддержать существующие уже начальные училища, при этом, не разделяя их на светские и церковные, и что земства считали вполне естественным включение в образовательный процесс возможностей духовного ведомства, особенно в плане поставки для школ педагогических кадров. Именно выпускников духовной семинарии они относили к наиболее вероятным претендентам на учительские должности.
Показательна в этом отношении позиция земских деятелей некоторых уездов Тверской губернии, которые решили передоверить дело начального образования в своем уезде церковно-приходским попечительствам, созданным по Положению от 2 августа 1864 года [18, с. 607]. Первая статья этого документа одну из задач новых общественно-церковных организаций видела, в том числе, в «устройстве первоначального обучения детей». Очередное земское собрание 1866 г. в Тверском уезде решило, что раз «приходские попечительства открывают училища на свои средства и что таковых попечительств может образоваться в уезде по числу приходов 69, ассигновать на каждое по 50 руб., а всего 3150 руб.» [16, с. 413]. Период увлечения тверских земцев церковно-приходскими попечительствами длился примерно до 1870 г., когда, убедившись в его бесперспективности, они сменили свою тактику. Собрание 1868 г. констатировало, что из 69 предполагаемых приходских попечительств в Тверском уезде организовано только 10, и из них лишь 8 обратились к земству за пособием для открытия училищ. Земское собрание тогда решило обратиться с ходатайством к тверскому епархиальному архиерею о скорейшем открытии попечительств по приходам, сообщая о том, что земство ассигнует 3000 руб. на открытие ими церковно-приходских школ. Но специально проведенное нами исследование по проблеме участия церковно-приходских попечительств в деле народного образования, позволило установить, что положение в Тверском уезде было типичным для всей России. Организация попечительств продвигалась в России «черепашьим ходом». В абсолютном большинстве епархий удалось создать их считанные единицы [8]. Этот путь открытия новых школ в сельской местности оказался бесперспективным, так как церковно-приходские попечительства открывались крайне медленно.