Уголовно-правовая политика в сфере противодействия коррупционным преступлениям, связанным с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения
Никонов Павел Владимирович
Аннотация
Введение: рост числа коррупционных преступлений угрожает не только государственному управлению, но и снижает эффективность экономики и иных социальных институтов, что особенно опасно в условиях возрастающей геополитической конкуренции и интеграции государств. Россия, наряду с другими странами, активно борется с коррупцией, причем основная часть мер сосредоточена в области уголовно-правовой политики. Принимаемые на законодательном уровне нормы постоянно трансформируются, совершенствуются, законодатель находится в активном поиске оптимальных механизмов борьбы с коррупционными преступлениями, связанными с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения. В целях обеспечения преемственности законодательного процесса, выявления оптимальных способов борьбы с коррупцией требуется тщательный анализ всего законодательного процесса.
Материалы и методы: основу исследования составило законодательство Российской Федерации, научные исследования в области противодействия коррупции. Методологической основой исследования выступил общий диалектический метод научного познания, а также методы логической дедукции, познавательные методы и приемы анализа, сравнения, обобщения и описания.
Результаты исследования позволили определить основные закономерности развития антикоррупционного законодательства, определить эффективность принимаемых норм, установить конкретные правоприменительные проблемы, сформулировать предложения по их преодолению.
Выводы и заключения: сформулированы конкретные выводы относительно состояния уголовно-правовой политики в сфере противодействия коррупционным преступлениям, связанным с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения (законотворческий аспект), предложены критерии их криминализации.
Ключевые слова: коррупция, взяточничество, коррупционные преступления, уголовная политика, криминализация.
Abstract
Criminal legal policy in the field of counteraction to corruption crimes related to giving and receiving bribe and other types of illegal remuneration (legislative aspect)
Pavel V. Nikonov
Introduction: the growth in the number of corruption crimes threatens not only public administration, but also reduces the efficiency of the economy and other social institutions, which is especially dangerous in the context of growing geopolitical competition and integration of states. Russia, along with other countries, is actively fighting corruption, with the main part of the measures being concentrated in the field of criminal law policy.
The norms adopted at the legislative level are constantly being transformed, improved, the legislator is actively searching for optimal mechanisms for combating corruption crimes related to giving and receiving bribes and other types of illegal remuneration.
In order to ensure the continuity of the legislative process, to identify the best ways to combat corruption, a thorough analysis of the entire legislative process is required.
Materials and methods: the basis of the study was the legislation of the Russian Federation, scientific research in the field of criminal law protection of forests from fires. The methodological basis of the study was the general dialectical method of scientific knowledge, as well as methods of logical deduction, cognitive methods and techniques of analysis, comparison, generalization and description.
The results of the study made it possible to determine the main patterns of development of anti-corruption legislation, determine the effectiveness of the adopted norms, identify specific law enforcement problems, and formulate proposals for overcoming.
Findings and conclusions: specific conclusions were formulated regarding the state of criminal law policy in the field of combating corruption crimes related to giving and receiving bribes and other types of illegal remuneration (legislative aspect), to propose criteria for criminalization.
Keywords: corruption, bribery, corruption crimes, criminal policy, criminalization.
Противодействие преступности представляет собой одно из наиболее значимых направлений деятельности государства, реализуемой в рамках его уголовной политики. Уголовная политика, являясь частью государственной политики, и сама включает в себя отдельные составляющие, которые соответствуют структуре преступности: борьба с организованной, коррупционной преступностью, с посягательствами на личность и т. д. Вопросам уголовной политики в настоящее время посвящено множество научных исследований, однако единого подхода относительно того, что следует включать в содержание данного понятия, в доктрине уголовного права так и не выработано.
В настоящее время в науке наметилось несколько подходов к пониманию уголовной политики государства. Согласно первому подходу, понятие «уголовная политика государства» рассматривается в широком смысле, где понятие «уголовно-правовая политика государства» является частью первого. По мнению сторонников данного подхода, уголовная политика государства охватывает всю деятельность органов государственной власти и местного самоуправления, а также общественных объединений и граждан по борьбе с преступностью и устранению её негативных последствий. При этом для достижения указанных целей, по мнению А. А. Герцензона, может быть использован инструментарий как правового, так и иного происхождения (экологические, медицинские, экономические меры) [1, с. 176]. Данный подход нашел свое частичное отражение в дефиниции, сформулированной Н.А. Беляевым, который под уголовной политикой понимает «основанное на объективных законах развития общества направление деятельности государственных и общественных органов и организаций по охране интересов граждан от преступных посягательств путем применения наказания или заменяющих наказание мер административного или общественного воздействия к лицам, их совершившим, а также путем предупреждения преступлений при помощи угрозы применения наказания» [2, с. 15]. Сторонники второго подхода исходят из того, что в целях борьбы с преступностью может использоваться только инструментарий правового характера и только уполномоченными на то правоохранительными органами. При этом приоритетным является использование правовых средств, нашедших закрепление в уголовном, уголовно-процессуальном и уголовно-исполнительном законодательстве [3]. Таким образом, содержание уголовной политики включает политику уголовно-правовую, уголовно-процессуальную, уголовно-исполнительную, политику в сфере профилактики преступности, политику уголовно-тактическую, пенитенциарную, уголовно-профилактическую, криминалистическую, оперативно-розыскную и др. [4]. Категории «уголовно-правовая политика» и «уголовная политика государства» в данном случае также соотносятся между собой как часть и целое и не рассматриваются в качестве равнозначных. В рамки данного подхода вписывается определение уголовной политики, данное А. И. Коробеевым, согласно которому «уголовная политика есть выработанная государством генеральная линия, определяющая основные направления, цели и средства воздействия на преступность путем формирования уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного законодательства, регулирования практики его применения, а также путем выработки и реализации мер, направленных на предупреждение преступлений» [5, с. 16].
Наконец, приверженцы третьего подхода рассматривают уголовную политику государства в узком смысле. Следовательно, речь идет в большей степени не об уголовной, а именно об уголовно-правовой политике государства, так как сторонниками данного подхода рассматриваются только средства борьбы с преступностью, нашедшие свое непосредственное отражение в уголовном законе. Понятия «уголовная политика государства» и «уголовно-правовая политика государства» при таком подходе отождествляются друг с другом. К выводу о том, что понятия «уголовная политика» и «уголовно-правовая политика» тождественны друг другу, приходит и Н. А. Лопашенко, которая пишет: «уголовная политика ничем не отличается от политики уголовно-правовой; уголовно-правовая политика не включает в себя политику уголовно-процессуальную или уголовно-исполнительную» [6, с. 266]. Отдавая предпочтению второму подходу, полагаем необходимым поддержать позицию А. И. Коробеева и в части определения уголовно-правовой политики как той части уголовной политики, которая «вырабатывает основные задачи, принципы, направления и цели уголовно-правового воздействия на преступность, а также средства их достижения, и выражается в директивных документах, нормах уголовного права, актах толкования норм и практике их применения» [5, с. 19].
Одной из составляющих уголовно-правовой политики является правотворчество или законотворчество, которое базируется на обнаружении тех негативных социальных явлений, борьба с которыми возможна уголовно-правовыми средствами при наличии объективной потребности общества в уголовно-правовом регулировании. Главным направлением модернизации антикоррупционного законодательства выступают меры по профилактике коррупции. коррупция уголовный преступление
Уголовно-правовые нормы социально обусловлены. Уголовно-правовой запрет -- это следствие отражения реальных потребностей общества в уголовном законе. Поэтому задачей законодателя является адекватная реакция на изменения в системе и структуре общественных отношений для того, чтобы взять под уголовно-правовую охрану наиболее ценные и значимые из них.
Безусловно, содержание уголовно-правовой политики сводится не только к законотворческой деятельности, в нее входит и деятельность правоприменительная. Однако эффектность и качество правоприменительной деятельности зависит от качества уголовного закона. Поэтому полагаем необходимым остановиться именно на законотворческом аспекте уголовно-правовой политики в сфере противодействия коррупционным преступлениям, связанным с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения. Уголовно-правовая политика в сфере противодействия коррупционным преступлениям, связанным с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения, т. е. её правотворческая составляющая, представляет собой совершенствование законодательных мер по противодействию данному виду преступлений. Исследование показало, что такая политика в своем эволюционном развитии прошла несколько этапов. При этом каждому этапу свойственны специфические черты, ставшие детерминантами для нового витка законотворчества.
Возникновению правового регулирования уголовной ответственности за коррупционные преступления, связанные с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения, предшествовала многовековая история формирования и развития этого механизма. На ранней стадии становления российской государственности сама идея криминализации рассматриваемого вида коррупционного поведения по объективным причинам не рассматривалась и не обсуждалась.
Государственная власть, не имея достаточных средств на содержание своих наместников и их аппарата на местах, предоставляла им возможность кормиться за счет подвластного населения. Система кормления предусматривала собой материальное обеспечение представителей государственной власти за счет общины по нормам, установленным главой государства [7, с. 205--217, 476--491].
Отсутствие возможности со стороны центральной власти материально обеспечивать деятельность служащих создавало устойчивые предпосылки существования этого явления и такой его составляющей, как посул. Именно с данным понятием связано представление о подкупе, который изначально не обладал свойствами негативного явления. Посул представляет собой термин, который имел несколько значений в русском языке. К их числу относятся и обещанная плата, выкуп, пошлина, взятка [8, с. 178]. При этом под ним в широком смысле слова понималось вознаграждение, из которого в последующем выделились запрещенные законом взятка и другие виды подкупа. В древние времена посул выступал нормальным элементом общественных отношений, его наличие обеспечивало возможность содержания чиновничьего аппарата на местах и дополнительно способствовало пополнению казны, а его существование, соответственно, рассматривалось как естественное явление. Именно в связи с данным обстоятельством, как нам представляется, в Русской Правде, первом русском законодательном сборнике, не содержалось норм, направленных на борьбу с посулами.
Вместе с тем поступательное развитие общества вносило закономерные изменения в процесс регулирования общественных отношений. Посул, изначально выступающий в общественных отношениях в качестве законно установленной, во всяком случае не воспрещаемой государственной властью, пошлины, обещанной платы, выкупа [9, с. 168; 10, с. 81] приобретает черты незаконного вознаграждения.
Впервые в Судебнике 1550 г., как нормативном акте, имеющем всеобщее государственное значение, получение посула и посредничество в его получении, рассматривалось как преступление в собственном смысле, поскольку было запрещено под угрозой наказания, которое, ранее, несмотря на установленные законодательные запреты совершать такие действия, не предусматривалось [11, с. 118--119].
Вместе с тем существенным недостатком Судебника 1550 г. явилось отсутствие наказания за дачу посулов, статья 99 которого повторяла аналогичный запрет, ранее закрепленный в статье 67 Судебника 1497 г. Ненаказуемость запрещенного законом поведения явно свидетельствовала о непоследовательном подходе законодателя к правовому регулированию подкупа.
Таким образом, к 1550 г. в России были сформированы нормативные предпосылки правовой регламентации ответственности за коррупционные преступления, связанные с дачей, получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения. Это подтверждается наличием комплекса норм, регулирующих ответственность не только служащих за нарушение ими установленного запрета на получение подкупа, но и оказание посреднических услуг недельщиком в виде просьбы и получения посула в интересах судей [11, с. 118--119].
Утверждение централизованной власти требовало совершенствования законодательства, способного её защитить и сохранить. Охранительная задача решалась посредством сохранения с одновременным расширением пределов ответственности и усиления наказания за подкуп (первичной разновидностью которого выступала взятка), создания и укрепления публичных начал в деятельности служащих.
Первый этап становления современного законодательства в области противодействия коррупционным преступлениям, связанным с дачей и получением взятки и иными видами незаконного вознаграждения, связан с принятием и ратификацией международных обязательств и договоров (прежде всего Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г. (ETS N 173, Заключена в г. Страсбурге 27.01.1999, с изм. от 15.05.2003) Об уголовной ответственности за коррупцию: конвенция от 27 янв. 1999 г. // СЗ РФ. -- 2009. -- № 20. -- Ст. 2394., Конвенции ООН против коррупции 2003 г.). Имплементация антикоррупционных норм международного права в национальное уголовное законодательство нашло свое отражение в дополнении примечания к ст. 285 УК РФ пунктом 5, в котором содержалось определение иностранного должностного лица и должностного лица публичной международной организации признаваемых субъектами преступлений главы 30 УК РФ.
В Российской Федерации к моменту вступления в законную силу УК РФ 1996 г. уже были приняты многочисленные антикоррупционные нормативные правовые акты. Однако наблюдается различный подход законодателя к оценке коррупционных преступлений с точки зрения их общественной опасности и назначения мер наказания за их совершение. Данный период отмечается либеральностью уголовного законодательства в области противодействия взяточничеству и другим видам незаконного вознаграждения, в сравнении с его современным состоянием, которая проявлялась в закреплении более мягких видов наказаний даже за совершение квалифицированных составов. Так, в УК РФ 1996 г. за получение взятки при наличии особо квалифицирующих признаков (ч. 4 ст. 290 УК РФ) назначалось наказание от семи до двенадцати лишения свободы с конфискацией имущества либо без таковой, которая в последующем была заменена на штраф, а за дачу взятки при наличии квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 291 УК РФ) было установлено максимальное наказание в виде штрафа или лишения свободы до восьми лет.