Украина: культурное измерение социально-экономических трансформаций
?Скрынник З. Э.
Зотова Е. С.
В статье анализируются процессы хозяйственных трансформаций Украины последних десятилетий. Эти преобразования (стихийные и сознательно-волевые) рассматриваются в контексте важной роли культурных, исторических факторов, существенно влияющих на экономику и хозяйство. Дается критика глобалистского подхода и сведения хозяйственных процессов к финансовым операциям, подчеркивается роль изучения национальных хозяйственных систем в их единстве с цивилизационными константами страны
Ключевые слова: Украина, Россия, хозяйство, цивилизация, культура, национальная экономическая система
Современный мир в целом переживает глобальные трансформации, масштаб и природа которых оценивались и оцениваются по-разному. Господствующие в современном мире неолиберальные теории исходят из того, что эти процессы могут адекватно отображаться при помощи таких категорий, как «глобализация», «постмодерн», «финансиализация» и т.п. Безусловно, все они отражают реально существующие аспекты принципиальных изменений, происходящих в мире, но отражают, на наш взгляд, достаточно односторонне. Причина?-- акцент на экономической сфере, а в ряде случаев -- вообще на финансовых процессах.
Однако сведение всего богатства хозяйственной жизни исключительно к движению денег -- непростительное упрощение, не раз подвергавшееся аргументированной критике. Прежде всего, в данном случае мы должны сослаться на серию работ Ю.М.?Осипова и его коллег по Академии философии хозяйства [10-13]. финансовый государство культурный
На наш взгляд, анализ изменений должен обязательно включать, во-первых, духовное измерение этого процесса, феномены культуры. Такой подход, особенно применительно к экономическим системам, сформировавшимся в славянском пространстве, имеет давние и глубокие традиции, связанные с творчеством С.Н. Булгакова [1] и других выдающихся мыслителей нашего мира.
Во-вторых, такой взгляд неминуемо потребует вовлечения в исследование проблем цивилизационной специфики той или иной экономической системы. И этот ракурс также отвечает традициям русской общественной мысли. Достаточно упомянуть в этой связи работы Н.Я. Данилевского (например, [3]).
В-третьих, такой взгляд предполагает обязательное обращение к экономике как совокупности национальных хозяйственных систем, а не только некоему нерасчленимому «глобальному человейнику», о котором в свое время писал А.А. Зиновьев [5].
Все это задает важный контекст размышлений о специфике процессов, происходящих на пространстве одного из ближайших России по духу, истории и интенсивности хозяйственных связей государств -- Украины.
Сказанное позволяет поставить в качестве одной из ключевых проблем этого материала вопросы о ключевых процессах, происходящих в хозяйстве Украины последних десятилетий.
Экономическая трансформация, ведущая к утверждению на Украине денежного порядка во всем диапазоне его современных особенностей, начата с расчетом на огромный социальный выигрыш от приведения экономических основ общества в соответствие с закономерностями здоровой экономической жизни. Социальная терпимость к негативным последствиям денежного порядка обусловлена именно ожиданиями оздоровления экономики, а соответственно надеждой на достижение цивилизованных стандартов благосостояния человека и общества. Однако, несмотря на бесконечные обещания, реальных изменений не происходит. Общепринятые объяснения этого?-- незрелость, несовершенство, незавершенность экономических реформ. Соответствующая интенция власти и «простых граждан» -- усиление, углубление, наращивание усилий, направленных на реальное утверждение в стране рыночной экономики западного образца. В частности, евроинтеграционные устремления украинского общества в значительной степени подпитывает именно эта надежда.
Однако почему эти «незрелость, несовершенство, незавершенность» приобрели такой системный и перманентный характер? Случайное ли это стечение неблагоприятных обстоятельств или за этим стоят более существенные причины?
Ответ на этот вопрос, как уже стало очевидным, лежит в плоскости, которая выходит за рамки экономического знания: причины в отсутствии политической воли, правовой незащищенности экономических субъектов, недостаточной мотивации власти со стороны гражданского общества, нравственной деградации власти -- как раз потому, что «деньги портят людей» (собственно, смысл объединения ряда украинских исследователей в Украинское философско-экономическое научное сообщество, близкое по духу российской Академии философии хозяйства, в том и состоит, что исследование этих проблем носит междисциплинарный характер).
Жесткая корреляция экономического развития и социально-гуманитарных процессов заставляет нас сделать шаг от констатации неблагоприятных социально-культурных, политических и правовых условий и их морального осуждения к выяснению сущности и корней этих обстоятельств. Иными словами: если торможение экономических реформ имеет политические, правовые и культурно-мировоззренческие причины, то каковы причины этих причин? Почему нет политической воли? Почему не хватает мотивации власти со стороны гражданского общества? Почему правосудие не защищает экономических субъектов и их частную собственность, а действует нередко вопреки развитию рыночной экономики? Почему эти внеэкономические регуляторы успешно действуют в западном мире и не срабатывают на Украине?
А если они не работают, то следует ли ожидать, что без этих условий могут быть реализованы те принципы экономической модернизации, которые провозглашены целью современной социальной трансформации? Иначе говоря, применимы ли к украинским реалиям тезисы о «новой экономике», «финансовой экономике, получившей реальную необъятную власть» (В. Ильин), денежный порядок рыночного общества? Или мы имеем дело с принципиально иной социальной реальностью и осмысливать ее экономическое развитие следует в другой системе координат?
Первое, что требует уточнения, это, по нашему мнению, вопрос о стартовых предпосылках модернизации. В массовом сознании укоренилось представление, что, поскольку в Советском Союзе Украина была экономически высокоразвитым регионом, она автоматически получила высокий трамплин для дальнейшего развития (правда, искусственно сниженный из-за разрыва экономических связей СССР).
Однако даже если вывести за рамки обсуждения совершенно специфическую структуру украинской экономики в системе военно-промышленного комплекса СССР, то и тогда представление о степени экономического развития бывшей УССР требует корректировки. В частности, не лишним будет напомнить, что Советский Союз, в рамках которого сформировалась в ХХ?в. экономика Украины, в теории стадий роста Ростоу в целом характеризуется как страна, которая начала движение к экономической зрелости с 1950-х гг. (тогда как Великобритания -- с 1850 г., США -- с 1900 г., Германия -- с 1910 г.).
Если же говорить об историческом процессе формирования институциональных предпосылок рыночной экономики, мы должны будем обратиться к хронологически еще более отдаленным периодам. Поэтому, анализируя состояние общества в аспекте влияния на него денежного порядка, следует учитывать и не переоценивать реально достижимую для Украины степень развития этого «порядка».
Достаточно массовое представление о путях и методах ускоренной экономической модернизации Украины, как и в других постсоветских странах, -- это стремление к универсальному применению той модели, которая успешно выполнила свою роль в странах Запада. В частности, дискуссии вокруг методологии реформ, как правило, разворачиваются в рамках оппозиции: «большой толчок» на кейнсианской основе (главное внимание на автономные инвестиции, большое вливание капитала повлечет самоподдерживающийся рост, акцент на кредитно-денежную и налоговую политику государства) или неоклассическая модель развития (главное условие -- опора на внутренние ресурсы).
Несмотря на различия двух названных подходов, их сторонники сходятся в одном: именно развитие рыночной экономики, основанной на частной собственности, должно привести страны, которые иногда называют «странами позднего развития», к преодолению отсталости и социально-экономической модернизации по западному образцу. Это направление реализуется и в экономических реформах Украины.
Вспоминается статья одного из авторитетных в СССР экономистов начала 1990-х гг.; он утверждал: не стоит бояться разбалансировки экономики и общества в целом в ходе введения частной собственности. Поскольку по своей сути это процесс приведения экономики в нормальное, соответствующее ее коренным потребностям состояние, то и результат должен быть исключительно положительный: оздоровление и подъем.
Почему же прогнозы по оздоровлению экономики через процесс приватизации не оправдались? Почему не удается создать эффективную «экономику развития» с помощью моделей европейских стран? Объясняется ли это только недостаточностью затраченных усилий, или ложным является сам принцип подхода к проблеме? Этот вопрос касается не только Украины, но, по сути, всех стран «третьего эшелона развития капитализма». Многочисленные исследования, проведенные в рамках теории институционализма, приводят к выводу, что ошибочной является сама прямая проекция исторического опыта европейских стран на ситуацию в других регионах мира. Необходим более дифференцированный цивилизационный подход к стратегии экономической модернизации стран различных эшелонов развития капитализма. Этот подход должен базироваться на учете долговременных исторических факторов социокультурного развития страны, результат которого конституирован как институциональная матрица: стойкая, исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных сфер -- экономической, политической и идеологической [6, 26-29].
Именно институциональная матрица как целостная система экономических институтов, социальных и политических отношений должна быть рассмотрена для выяснения предпосылок экономической модернизации. Поэтому для более полного анализа условий экономического развития современной Украины мы предлагаем критически подойти к культурному наследию, национальным традициям и увидеть, насколько они соответствуют широко декларируемой и ожидаемой в короткое время цели радикальной экономической модернизации.
В публикациях Украинского философско-экономического научного сообщества часто используется в отношении современных украинцев концепт «человек экономический» -- опять-таки как самоочевидное утверждение и свершившийся факт. Однако какие серьезные исследования дают для этого основания? Считаем, что вопрос: насколько украинский человек (как и другие «постсоветские») является «экономическим» как исторически сложившийся национально-культурный тип -- является открытым и требует основательного осмысления. При этом критериями, которым соответствует содержание концепта «человек экономический», мы считаем традиционные для экономикса принципы: индивидуализм, рационализм, полная информированность о состоянии дел на рынке.
Проблема осложняется тем, что исторически-культурный опыт, который формировал совокупность форм поведения индивидов на рынке, для украинского населения в значительно большей степени неоднороден, чем это имеет место в большинстве стран. «Вертикальная» стратификация этого опыта, обусловленная различным имущественным положением, дополняется и даже отодвигается на второй план двумя «горизонтальными» факторами. Во-первых, это длительные периоды пребывания украинских территорий в составе государств, принципиально отличающихся друг от друга своим социально-экономическим строем -- Российской империи на востоке, Австро-Венгерской империи и Речи Посполитой на западе. Во-вторых (и это второе вытекает из первого), колониальное положение неизбежно связано с денационализацией и сужением поля национальной идентификации, а точнее -- вытеснением этого поля из города, скорее подверженного чужеродным влияниям, в деревню, значительно более консервативную по своей сути. Отсюда -- преобладание крестьянского слоя как носителя этнической идентичности украинцев, которая существенно сказывается на социопсихологических характеристиках и социальном поведении.
Поэтому необходимо выделить по крайней мере три модели отношения к проблемам собственности, рыночных отношений, экономического поведения в целом. Эти модели не следует воспринимать как характеристику жителей того или иного региона, тем более как попытку подчеркнуть социально-культурную неоднородность украинского общества. Суть проблемы заключается не в самой этой разделенности, а в том, что, несмотря на разнообразие моделей экономической ментальности, эти модели в подавляющей своей массе не несут достаточных предпосылок для формирования рыночного образа мышления и поведения, что создает своеобразный социально-психологический барьер на пути экономического развития.
К сожалению, проблема не ограничивается сферой экономических преобразований. Именно рыночный уклад экономики в свое время был двигателем создания политических систем, основанных на способности людей договариваться по поводу кардинальных вопросов своей жизни (так называемая «делиберативная демократия»), на активности людей, проникнутых духом гражданского единства, солидарности и коллективной защиты своих интересов. Поэтому те же социокультурные барьеры, которые тормозят экономическую модернизацию, являются причиной неспособности украинских граждан создать эффективную систему политических институтов, делают их неспособными противостоять даже очевидным и бесспорным нарушениям норм правового социального строя, которых никогда не допустило бы зрелое гражданское общество.