16
Украинский фактор трансформации российской идентичности
Л.А. Фадеева, Д. С. Плотников
Аннотация
Трансформация российской идентичности в последние 30 лет происходит под влиянием как внутренних, так и внешних факторов. В статье характеризуется влияние изменения политических курсов на идентификационные стратегии политического класса России и Украины, в результате чего они оказались не просто различными, но разнонаправленными. В работе используется традиционный для идентитарных исследований социально-конструктивистский подход и концепция идентификационных матриц; в качестве метода использован дискурсивный анализ, источниковая база представлена как публикациями и выступлениями представителей политической элиты, так и данными опросов общественного мнения и социологических опросов, вторичными по своему характеру. Проведенный анализ подтверждает то, что наиболее важной точкой расхождения идентификации России и Украины стали события, получившие в Украине название «Оранжевая революция», переросшая в открытый конфликт 2014 года. Острота реакции российского общества на эти расхождения объясняется устойчивыми традициями восприятия Украины как соседа, как «Своего», в силу чего изменение ценностных ориентаций и политический курс украинской элиты на евроатлантическую интеграцию, сопровождаемые и летигимируемые антироссийской риторикой, представлением России как угнетателя и колонизатора, стали восприниматься как предательство «братского» народа, которое разрушает российскую идентификационную матрицу.
Ключевые слова: идентичность, Украина, Россия, политическая трансформация, система ценностей, политика памяти, самоидентификация, внешнеполитическая ориентация.
Введение
Распад Советского Союза положил конец как советской государственности, так и и советской идентичности (единая общность - советский народ), а также создал кризис российской идентичности. «При распаде Советского Союза Россия не только потеряла часть традиционно принадлежавших ей территорий, но и столкнулась с серьезными психологическими последствиями этой геополитической трансформации внутри страны: с разрушением национально -государственной идентичности, утратой российским обществом ясной системы политических ценностей и смыслов, комплексом национальной неполноценности», - отмечают российские исследователи [1, с. 352]. России пришлось заново «открывать» постсоветское пространство, которое стало конкурентным полем влияния ряда международных политических акторов. При этом существенную роль в формировании международных связей играет социокультурная близость стран и народов. Так, схожая тюркская идентичность стала платформой сближения Турции и Азербайджана; на основании финно-угорской общности происходит сближение Финляндии и Эстонии; общие культурно-исторические корни привели к сближению между Румынией и Молдовой.
Особые отношения сложились между Россией и Беларусью, и целый ряд факторов политического и внешнеполитического характера их поддерживают до сих пор. Взаимоотношения с Украиной в постсоветский период выстраивались противоречиво. Украина исторически в российской идентичности воспринималась как неотъемлемая часть «земли Русской», находящейся на границе с Западом, который воспринимался в качестве «значимого другого». Это было важным элементом идентификационной матрицы российского общества. Стремление осмыслить не только политические курсы, но и идентификационные стратегии двух стран предпринималось рядом исследователей как российских, так и зарубежных. Проблематика украинской идентичности так или иначе вписана в контекст анализа украинского транзита (В. Мироненко, Г. Касьянов, В. Сапрыка, Э. Мартин-Иогинсон); сопряжена с политикой памяти (А. Миллер, Дж. Федор, С. Льюис, О. Малинова); является предметом специального исследования нарратива, дискурса и идентичности (О. Байша, S. Shulman, V. Kulik); образ России закономерно включен в данное исследовательское поле (M. Ryabchuk, Z. Kohut); а трансформация образа Украины рассматривается в российском общественном сознании (Е. Шестопал, Н. Смулькина, А. Селезнева, Е. Новаковский).
Замысел данной статьи - охарактеризовать влияние изменения политического и идентификационного курсов украинской элиты на идентификационные стратегии политического класса России и на российскую идентичность в целом.
Мифологема «триединый народ» в конструировании российской идентичности
Идея «триединого народа», сложившаяся в XIX в., отражала не только устремления имперской политической элиты, но находила широкий отклик в российском обществе как представление об исторической общности, устойчивых связях, культурной близости русских и украинцев, составляя тем самым один из важных компонентов российской идентичности. Неслучайно славянофилы, одобряя деятельность малорусской интеллигенции по развитию народной культуры и языка, видя в ней союзников в противостоянии с поляками, изменили свою позицию, как только появились претензии на признание самостоятельности малорусской этничности. «Они не готовы были к восприятию украинцев как сформировавшейся отдельно от русских нации, воспринимая эту идею как происки поляков и немцев, стремившихся к расколу единой русской народности, - отмечает В.Н. Кудряшов. - Либералы и народники-реформаторы готовы были признать украинцев состоявшейся нацией, но без претензий на политическую самостоятельность» [2, с. 114]. Украину как русскую землю определял славянофил И.С. Аксаков: «Край этот Русский, Русский и Русский! В нем нет разных национальностей и вер; в нем есть только один хозяин - Русский народ; одна господствующая национальность - Русская, которой вера - православие» [3]. Консерваторы же давали негативные характеристики и украинского языка, который, по мнению Каткова, не имеет право называться литературным, поскольку он раскалывает русскую нацию, действуя в интересах ненавистных поляков [2, с. 110].
Основная масса либеральной российской общественности в XIX веке и начале ХХ века солидаризировалась с властями по украинскому вопросу. Петр Струве в своем знаменитом «Ответе Украинцу», чье письмо было опубликовано в газете «Русская мысль» в 1911 г., произнес слова, которые потом многократно воспроизводились и цитировались: «"украинство" таит под собой огромную культурную проблему, чреватую... величайшим и неслыханным расколом русской нации, который явится... подлинным государственным и народным бедствием. Все наши "окраинные" вопросы окажутся совершенными пустяками в сравнении с такой перспективой раздвоения, и если за малороссами потянутся белорусы, - построения русской культуры». Струве завершил свой ответ так: «Я лично полагаю, что, будучи по традиции украйнофильским (по новейшей терминологии), русское прогрессивное общественное мнение должно энергично, без всяких двусмысленностей и поблаже к, вступить в идейную борьбу с "украинством", как с тенденцией ослабить и отчасти даже упразднить великое приобретение нашей истории - общерусскую культуру» [Там же].
«Триединый народ» как идеологема и значимый (хоть и неуклюжий, по мнению А.Миллера) [5, с. 51] конструкт государственной идентичности трансформировался и приспосабливался разными категориями российского общества на протяжении XIX-XX вв. Имперская его оболочка была разрушена уже в годы Советской власти, но вот смыслообразующее его ядро - представление о трех братских народах, трех ветвях славян, вошло в российскую идентификационную матрицу. В ноябре 2005 г., согласно данным опросов, 81 % респондентов в России полагал, что русские, украинцы и белорусы представляют собой три ветви одного народа, а почти 2/3 не считали Украину заграницей [6].
Леонид Кучма с некоторой долей иронии описывал эти представления русских об Украине: «Украина - исторически неотъемлемая часть России, отколовшаяся по какому -то странному недоразумению или даже чудачеству, что она просто заблудшее дитя. Дитя скоро устанет блукать по буеракам и вернется к мамке, счастливое, что все позади. Русские, о которых я говорю, видят в украинцах этакую сельскую родню - вполне симпатичную, певучую (это отмечается непременно), со своими гастрономическими пристрастиями, своеобразным юмором и забавным сельским говором. Но именно родню - то есть, с небольшими оговорками, тех же русских» [7, с. 12]. Он выражал критическое отношение украинской политической элиты к тому, что легитимация и декларирование независимости (самостийности, незалежности) Украины наталкивалась на сопротивление в России как политического класса, так и общественного мнения. Отмечал, что даже украинские слова - самостийность, незалежность - освоены в России, но в российском публичном дискурсе воспроизводятся скорее с насмешкой.
Что значит «Украина - не Россия» ?
Президент Украины, чья книга «Украина - не Россия» была опубликована на русском языке российским издательством «Время» и презентована читательской публике в Москве в сентябре 2003 г., ставил своей целью донести до россиян, в особенности, политической и интеллектуальной элиты России, что процесс становления и оформления украинской идентичности идет активно и альтернативы не имеет.
Книга вышла под занавес второго президентского срока Л. Кучмы и стала своеобразным посланием, адресованным как вовне, так и внутрь Украины. На презентации Кучма объяснял, что работа над книгой длилась четыре года при содействии широкого круга специалистов; в 560 страницах текста видно участие историков, экономистов, культурологов, социологов, этнологов, политологов. «Политологи и социологи Украины согласны в том, что процессы консолидации украинской нации пока еще далеки от завершения. Мы до сих пор не до конца поняли, кто мы такие», - признавался Кучма [Там же, с. 23-24]. В своих публичных выступлениях он не раз ссылался на слова итальянского либерала Кавура, что после объединения Италии дело за тем, чтобы создать итальянцев, после чего сам Кучма формулировал задачу - создать украинцев. Президент Украины определял факторы, направления, условия формирования украинской идентичности, адресуя их согражданам. Если Украина - не Россия, то что? Его ответы: это самая большая страна в Европе, население которой имеет европейскую идентичность (и не только в западной ее части); страна с тысячелетней историей «без купюр» и перетягивания исторического наследия (включая советский отрезок исторического развития) «Комплекс жертвы», «обиженной нации, травмированного народа», по мнению, выраженному в книге, был бы вреден для самоопределения Украины и идентичности украинцев, как и согласие на геополитическую вторичность, буферную зону «между цивилизованным миром и «варварской Россией», «полем соперничества между Западом и Россией» [Там же, с. 141].
По поводу выбора названия книги и его несколько эпатажного характер Кучма пояснял, что отчасти это связано с рекламной стратегией, но в значительной мере и с тем, что именно Россия представляет собой основной фактор украинской самоидентификации. Украину с Россией связывает «треть тысячелетия под одной государственной крышей»; общее духовное наследие, достижения культуры (правда, выразил сожаление, что Гоголь не писал на украинском языке); цивилизационное взаимовлияние («без украинского участия другой бы была вся современная "русская (российская) цивилизация"» [Там же, с. 24].
Не менее важны родственные связи: «по опросам 90-х годов, 33,4 процента (ровно треть!) жителей Украины имели близких родственников в России, а для Южной и Восточной Украины этот показатель равен 69,5 процента», вследствие чего украинский президент признает, что «взаимная диффузия Украины и России достигла беспрецедентного в мировой практике размаха». оранжевой дентификационный политический российский
Однако эти же обстоятельства привели к тому, что Кучма формулирует со ссылкой на немецкого историка Андреаса Каппелера, который констатировал в начале 1990-х: «И историческая мысль, и общественное мнение в Западной Европе вплоть до недавнего времени едва ли воспринимали всерьез и принимали к сведению существование 45-миллионной украинской нации» [Там же, с. 63]. Отрицая вариант национальной самоидентификации Украины «чтобы все, не как у москалей» и считая его ложным и бесплодным [Там же, с. 23-24], Кучма предъявляет тем не менее к российскому обществу целый ряд претензий. Критике подверглись формулировки «Киев - мать городов русских», «Древняя Русь - общая колыбель трех восточно-славянских народов» как утверждение, что «Вы - это мы, а мы - это вы». То есть, вас - нету! Со всей вашей якобы отдельной историей и ментальностью». Сильную эмоциональную реакцию вызывало у автора то, что «люди, которые так думают, не видят в этом ничего для нас оскорбительного, скорее, наоборот - они, по их мнению, оказывают нам большую услугу, поднимают нас до себя. У них и в мыслях нет нас обижать, они уверены, что раскрывают родственные объятия! » [Там же, с. 16]. Особая критика адресована российским интеллектуалам, начиная с либерального идеолога Петра Струве, который «сломался» на украинской тематике» [Там же, с. 277], до Солженицына, писавшего о постоянных уступках России, пытавшейся «подкупить непримиримость украинской стороны» [Там же, с. 215]. Фильм «Брат-2» был назван образцом антиукраинизма; сборники научных публикаций «Испытание Украиной», «Обман века» - проявлением «тенденциозной украинистики»; новостные и аналитические публикации в российских СМИ - поднимающими только темы коррупции, бан- деровцев, притеснения русского языка и формирующими образ Украины как «государства, постоянно противодействующего России и ее интересам» [Там же, с. 277; 218; 207; 214].
Представленная Л. Кучмой книга явилась своего рода посланием российскому обществу и российскому правящему классу, декларацией права на самостоятельную идентичность Украины и украинцев и самостоятельный политический курс. Книга стала политическим бестселлером Московской международной книжной ярмарки 2003 г,. и первые содержательные реакции на основные идеи, выраженные в ней, были озвучены уже в ходе ярмарки. Так, Директор Института СНГ К.Ф. Затулин, депутат Государственной Думы, на пресс-конференции, данной специально по поводу выхода в свет книги Кучмы, назвал ее сборищем мифов и заявил: «Книга Кучмы - это желание украсть нашу историю... она враждебна по отношению к России, к русскому языку, общей истории» Пресс-конференция Константина Затулина «Слово - не воробей, а Леонид Кучма - не Богдан Хмельницкий» по поводу презентации книги украинского президента «Украина - не Россия» на XVI Московской международной книжной ярмарке. URL: http://www.materick.ru/mdex.php?section=amUtics&bulid=58& bulsectionid=4913 (дата обращения: 24.10.2022).. Одной из первых на презентацию книги откликнулась «Российская газета», в которой были опубликованы «полемические заметки» Александра Сабова «Кучма тоже пишет книги». Сабов обильно цитирует текст, резюмирует, что «президентская книга написана именно с этой целью: ускорить "пробуждение нации"». В то же время журналист не ставит задачи написать рецензию, потому не дает читателю представления о структуре книги. Он полемизирует и иронизирует, оценивая усилия украинских властей «вытравлять всякое ностальгическое чувство у тех, кто и через забор сохраняет к России родственное чувство»; а Гоголь, по его словам, в книге упоминается неоднократно, прежде всего, потому, что тот «помог провести зримую грань между живописной Украиной и угрюмой Россией». Сабов А. Кучма тоже пишет книги. Российская газета. 16.09.2003. URL: https://rg.ru/2003/09/16/Leonid KuchmaUkrainanefilialRossii.html (дата обращения: 24.10.2022). Пресс-конференция Константина Затулина «Слово - не воробей, а Леонид Кучма - не Богдан Хмельницкий» по поводу презентации книги украинского президента «Украина - не Россия» на XVI Московской международной книжной ярмарке http://www.materick.ru/index.php?section=analitics&bulid=58& bulsectionid=4913 (дата обращения: 24.10.2022). Сабов выделяет в характеристике того, «чем отличается хохол от москаля», такие выводы автора, что украинцы бережливы, привыкли хозяйствовать, трудиться, доверчивы, даже легковерны, предпочитают закон и порядок, более общительны и оптимистичны, чем русские.