С 1225-1226 гг. связан очередной этап покорения Южного Урала. Этот период не был насыщен событиями, однако имел большое значение. Именно тогда монголам удалось окончательно рассорить потенциальных союзников в борьбе с завоевателями - восточных кыпчаков, кочевавших в степной части Южного Урала, и башкир. Дело в том, что в предыдущем периоде часть кып - чаков выступила в союзе с монголами против объединенного башкиро - булгарского войска. Теперь же монгольские войска напали на бывших союзников и разгромили их в 1225 г. После этого поражения кыпчаки были вынуждены запросить убежище у башкир, однако те, считая просящих союзниками монголов, вместо помощи напали на них в районе Яика (Урала) и многих перебили, а оставшихся в живых взяли в плен, расселив на своих землях [19, с. 164]. Далеко не все кыпчаки являлись союзниками монголов, но башкиры всех их восприняли как бывших врагов. В результате монголам удалось существенно ослабить своих противников их же руками, поскольку и кыпчаки, осознававшие, что в случае поражение их ждет либо гибель, либо унизительный плен, должны были нанести башкирам серьезный урон. Археологические источники (находки монгольской парадной утвари, произведенные в ремесленном центре, находившемся на Иртыше) позволяют сделать вывод, что именно в этот период монголы взяли под свой контроль весь восточный Дешт-и-Кипчак от Урала до Иртыша [20, с. 17].
Следующий этап завоевания монголами Южного Урала начался в 1229 г. после курултая, на котором покорение данных территорий перепоручалось Батыю, и завершился к 1232 г. поражением ордынских войск. Угэдэй, согласно Джувейни, выделил для данного похода существенные силы - 30 тыс. воинов, а военачальниками назначил Субэдэя и Куктая [1, с. 257]. Целью похода было покорение кыпчаков, башкир, булгар, захват Саксина. Согласно письменным источникам именно в этот период монголы вплотную придвинулись к Южному Уралу, а стан Батыя располагался в непосредственной близости [13, с. 22]. В этом году, согласно русским летописям, на р. Яик монголы перебили кыпчаков и разгромили булгарские сторожевые посты [21, с. 453]. Далее в очередной раз, присоединив к своему войску остатки разбитых кыпчаков, монголы вторглись в Башкирию, осадили Саксин. Но на р. Яик у места, получившего название «Каргалы» на территории Оренбуржья [16, с. 60], были разбиты булгаро-башкирским войском и вынужденно отступили. В 1232 г. монголы потерпели очередное поражение от булгаро-башкирских войск в районе Бугульмы. Однако, согласно источникам [15, с. 71-94], монгольские кочевья к тому времени находились всего в пяти днях езды от Башкирии. В данный период южноуральские кыпчаки были полностью разгромлены, возникли условия для окончательного подчинения данного региона Монгольской империи. Разгром кыпчаков означал полное включение степных территорий Южного Урала в состав империи, незахваченной осталась лесостепная зона, заселенная башкирами. Тем не менее завоевание временно приостановилось из-за того, что монголы сосредоточились на кампании против Китая.
Заключительный этап покорения Южного Урала начался в 1236 г., когда вследствие решений, принятых на курултае 1235 г., начался западный монгольский поход, и завершился в 1242 г. вхождением данных территорий в юрт младшего брата Батыя - Шибана - в качестве составной части Улуса Джучи и Монгольской империи. Одной из локальных целей данного похода являлось покорение башкир, населявших северную часть Южного Урала, поскольку степная зона, населенная кыпчаками, была подчинена еще в предыдущем периоде. Данный этап отличался от предыдущих своими огромными масштабами: это были уже не локальные столкновения, в которых максимальная численность монгольских войск (с учетом вспомогательных отрядов и пленных) даже по завышенным данным, приводимым Джувейни, едва ли могла составлять три тумена. На покорение Южного Урала, народы которого благодаря умелой политике монголов не смогли договориться о совместной борьбе с захватчиками, были брошены отборные войска, выделенные Батыю для западного похода. Все это привело к тому, что первоначально монголы практически не встретили сопротивление. Вот что по этому поводу писал Рашид-ад-Дин: «Бату с Шейбаном, Буралдаем и с войском выступил в поход против буларов и башгирдов и в короткое время, без больших усилий, захватил их» [1, с. 406]. В этом повествовании Рашид-ад-Дин ошибочно называет булгар и башкир «буларами» (поляками) и «башгирдами». Похожий фрагмент есть в произведении Джувейни (только у него вместо «булары» используется «келары», а во всем остальном наблюдается полное сходство) [1, с. 257]. Только у Джувейни это повествование идет, как и полагается, после рассказа о покорении Руси. Рассказ Рашид-ад-Дина о покорении венгров и поляков перед походом на Русь выглядит не логичным, поскольку это событие произошло после разорения русских земель, а вот завоевание Южного Урала было как раз до этого. Тем более анализ содержания данного отрывка из летописи Рашид-ад-Дина наталкивает нас на вывод о том, что он заимствовал его у Джувейни и что описанные события относятся не к 1236 г., а к 1241 г., поскольку здесь явно прослеживается описание битвы при Шайо (переправа части монгольских войск через реку для окружения противника, сражение на мосту, участие Батыя в битве и т.д.). Все это позволяет сделать вывод о том, что, говоря о победе войск Батыя «в короткое время» и «без больших усилий», автор имел в виду не венгров и поляков, а башкир и булгар.
Но у Рашид-ад-Дина имеется еще одно важное сообщение, которое наводит некоторых исследователей на ошибочный вывод о том, что Батыю не удалось покорить башкир, в том числе населявших Южный Урал. Вот этот фрагмент: «Те области были завоеваны, и эта победа была одним из великих дел. Булар и Башгирд являются большой страной и [представляют собою] места недоступные. Несмотря на то, что [монголы] тогда завоевали ее, [жители се] снова восстали, и она еще не вполне покорена» [1, с. 406]. Однако данная информация, приведенная Рашид-ад-Дином, явно противоречит его повествованию о том, что монголы без особых усилий покорили данные территории. Это в совокупности с приведенными выше фактами позволяет нам поставить под сомнение утверждение ряда историков о том, что Башкирия как составная часть Южного Урала не была покорена монголами. Для дополнительной аргументации следует привести ряд башкирских преданий. В одном из них говорится, что огромная монгольская рать «опустошила земли катайцев, тамьянцев, кипсаков, бурзян, телявлинцев, юрматинцев» [14, с. 167] и что кыпчаки и башкиры не смогли оказать сопротивление врагу и были вынуждены прятаться в лесах и горах. В то же время в некоторых шежере сообщается, что южноуральские башкиры сдавались монголам добровольно [22, с. 67]. Подобные расхождения очень важны, поскольку, проанализировав административно-правовой статус южноуральских народов в улусно-юртовой системе Монгольской империи, мы сможем, во-первых, определить, позволила ли добровольная сдача захватчикам добиться каких-либо привилегий, во-вторых, еще более убедительно доказать факт включения данных территорий в улусную систему Монгольской империи.
В рамках этого вопроса мы не будем рассматривать проблему соотношения территорий Ак-Орды (принадлежала потомкам Батыя) и Кок-Орды (принадлежала потокам Орду), определять, к какому из крыльев Золотой Орды (она также делилась на 2 крыла) административно принадлежал южноуральский регион, поскольку она, в силу своей сложности и запутанности, требует отдельного рассмотрения. Кроме того, принадлежность Южного Урала к той или иной части Улуса Джучи не влияет на характер зависимости. Мы лишь приведем мнение Г.А. Федорова-Давыдова и В.Л. Егорова, подробно изучивших историческую географию Улуса Джучи, что граница между крыльями Золотой Орды проходила по реке Яик [23, с. 57; 24, с. 192]. Следовательно, Южный Урал в территориальном плане занимал срединное положение в Улусе Джучи, поскольку на юге граничил еще и с улусом Орду. Выделение р. Урал в качестве границы между крыльями Золотой Орды подтверждается письменными источниками. В сочинении Абуль-Гази-Бахадур - хана сообщается, что младшему брату Орду и Батыя - Шибану - принадлежали территории именно по восточному берегу Урала: «Летом ты живи на восточной стороне Яика, по рекам Иргиз-сувук, Орь, Илек до гор Урала» [19, с. 104]. То есть большая часть южноуральских народов вошла в левое крыло Золотой Орды. Но это имеет только формальное значение, поскольку не влияет на характер зависимости (до второй половины XIII в. существовала единая Монгольская империя, части которой имели идентичную административную систему).
Таким образом, южноуральский регион вошел в состав улусной системы Монгольской империи и являлся частью Золотой Орды. В степях Южного Урала находилась ставка Шибана. Это свидетельствует о том, что монголы воспринимали данные территории не как вассально зависимые, а как свои собственные. Согласно письменным источникам сразу же после покорения башкиры были обязаны платить дань и поставлять воинов для военных кампаний Монгольской империи [25, с. 33].
О том, что данные территории вошли в Улус Джучи, свидетельствует отрывок из работы Плано Карпини: «Ехали же мы через всю страну Команов, представляющую собой сплошную равнину и имеющую четыре большие реки: первую - Днепр, возле которой со стороны Руссии кочевал Коренца, а с другой стороны по тамошним степям кочевал Мауци, который выше Ко - ренцы; вторую - Дон, у которой кочует некий князь по имени Картан, женатый на сестре Бату; третью - Волгу, эта река очень велика, у нее переходит с места на место Бату, четвертая называется Яик, у нее переходят с места на место два тысячника, один с одной стороны реки, другой с другой стороны. Все они зимою спускаются к морю, а летом по берегу этих самых рек поднимаются на горы» [12, с. 70]. Это позволяет сделать вывод, что монголы воспринимали Южный Урал как свой улус и использовали его в том числе и для кочевого скотоводства.
Сторонники невхождения некоторых народов Южного Урала (в частности, башкир) в улусную систему Монгольской империи в качества аргумента приводят башкирские предания и шежере, в которых говорится, что Чингисхан якобы лично предоставил некоторым местным правителям-биям земли и закрепил власть за их родом. Но мы должны отметить несколько нюансов. Во-первых, как уже говорилось выше, к подобным источникам следует относиться осторожно по ряду причин. Во-вторых, сравнительный анализ текстов родословий показал, что они прежде всего преследовали цель обосновать притязания той или иной династии на власть и на право распоряжаться определенными территориями [25, с. 81-87]. Писались они значительно позже обозначенных событий, а в качестве фигуры, необходимой для легитимизации, был избран Чингисхан - широко известная и пользующаяся авторитетом историческая личность.
Однако необходимо отметить, что факт вхождения Южного Урала в состав Улуса Джучи не исключает наличия ряда привилегий (например, сохранение собственно правящей династии, о котором говорится в башкирских родословиях), которые монголы могли предоставить некоторым политическим образованиям. Но это зависело не от характера подчинения тех или иных южноуральских народов захватчикам (добровольного или при помощи оружия), а от географического фактора. Дело в том, что в степной части Южного Урала армии завоевателей, численно превосходившей соперника и обладавшей огромным боевым опытом, не составило труда разгромить кыпчаков. Несмотря на то что они в союзе с монголами воевали против башкир, а во время западного похода влились в армию Батыя, захватчики многих из них истребили, а выжившим не предоставили никакой автономии. Более того, ордынцы сами заняли данные территории, о чем в том числе свидетельствует появление здесь монгольских городов, например Сарайчика и Оренбургского городища на территории современного Оренбурга [24, с. 110]. Дело в том, что ландшафт данных территорий был привычен для монголов и вполне подходил для кочевого скотоводства. А вот в лесостепной и гористой местности монголы столкнулись с серьезными проблемами, поскольку местное население могло использовать особенности ландшафта для затяжной партизанской войны. Подобная перспектива, тем более в самом начале грандиозного западного похода, не могла устраивать его предводителей. Это побуждало Батыя более лояльно относиться к добровольно подчинившимся политическим образованиям и создавать для этого условия. Данная ситуация нашла отражение в отчете доминиканца Юлиана Венгерского, совершившего путешествие в Приуралье с целью найти «Великую Венгрию», в котором он писал, что башкирские воины долго не покорялись Батыю, поэтому он решил установить с ними дружественные отношения [15, с. 81]. Приведенные выше факты доказывают, что получение некоторых послаблений (например, формальное сохранение собственной правящей династии) народами Южного Урала обуславливалось в первую очередь не добровольным подчинением захватчикам, а особенностями ландшафта, позволявшими вести против монголов затяжную партизанскую войну. Кроме того, в процессе завоевания Южного Урала монголами некоторые народы, которые ранее им добровольно подчинились, вполне могли начать открытую борьбу с захватчиками. Это подтверждается на примере части южноуральских башкирских племен, добровольно подчинившихся Батыю в 1236 г., плативших ему дань, но впоследствии поднявших восстание из-за нежелания поставлять воинов в Орду. Вполне допустим и обратный процесс, при котором покоренные силой народы начинали сотрудничать с монголами. Так, например, южноуральские кыпчаки использовались Батыем для покорения Волжской Булгарии и не подчинившихся башкирских племен [19, с. 177]. Поэтому привязывать получение некоторой автономии, а тем более сохранение политической независимости к добровольной сдаче недопустимо. Она могла позволить только избежать массового истребления. Примером могут послужить Русские земли, оказавшие ордынцам сопротивление, но при этом сохранившие собственные правящие династии. Также необходимо заметить, что сохранение собственных правителей в Башкирии не свидетельствует о том, что последняя не являлась составной частью Улуса Джучи, а находилась только в вассальной зависимости от него, поскольку роль данных правителей могла быть номинальной. Письменные источники свидетельствуют как раз об обратном. О вхождении Южного Урала (в том числе и Башкирии) в состав Монгольской империи свидетельствует приводимый нами ранее фрагмент из сочинения Абуль-Гази-Бахадур-хана, в котором сообщается, что данные территории принадлежали Шибану. Кроме того, об этом сообщает Эмир Гази Барадж [19, с. 180]. Он приводит рассказ о прибытии в Булгар монгольского баскака и разделе им земель Урала и Поволжья между чингизидами.
В пользу того, что Южный Урал являлся составной частью Улуса Джучи, свидетельствует его географическое положение. Он располагался не только между крыльями Золотой Орды, но и между Ак-Ордой и Кок-Ордой и был связующим звеном между другими территориями Монгольской империи. Местное население несло ямскую службу, а через юрт Шибана монголы могли контролировать сбор пушнины, осуществляемый по всей Западной Сибири. На правом берегу Урала, на территории современного Казахстана, монголы основали г. Сарайчик - связующее звено между столицей Золотой Орды - Сараем - и Ургенчем. Через этот город осуществлялись торговые связи Улуса Джучи с Азией, Европой, Сибирью. Такое важное экономическое значение Южного Урала, его срединное положение между улусами, на наш взгляд, исключало возможность существования здесь некоего политического анклава, пользовавшегося автономией.
Полную политическую зависимость Башкирии и всего Южного Урала косвенно можно подтвердить исламизацией данного региона, которую осуществлял хан Узбек в начале XIV в. О распространении ислама, которое осуществлялась именно «сверху», свидетельствуют обнаруженные на территории Оренбургской области мавзолеи, предназначенные для знатных монголов. Практика принудительной исламизации не распространялась на земли, которые не являлись составной частью Золотой Орды, например Русские земли. Следовательно, и Башкирия, и степная часть Южного Урала, населенная кыпчаками, воспринималась золотоордынскими ханами как составная часть своего улуса. На это можно возразить, что башкиры были исламизированы монголами, потому что в отличие, например, от жителей Русских земель не исповедовали монотеистическую религию. Но в качестве контраргумента на данное возражение можно привести ситуацию с буртасами и черемисами, которые, несмотря на то что являлись язычниками, не были исламизированы ордынцами. Однако следует отметить, что приведенная нами связь между мусульманизацией Южного Урала ханом Узбеком и отсутствием автономии в данном регионе носит только характер предположения и нуждается в дополнительной аргументации и доказательствах.
Таким образом, нам удалось выяснить, что покорение Южного Урала монголами являлось длительным процессом, состоявшим из нескольких этапов. Первоначально завоеватели нанесли поражение кыпчакам, населявшим южноуральские степи, полностью сломив их сопротивление к 1225 г. Окончательно завоевать южноуральские земли монголам удалось только после западного похода 1236-1242 гг. Часть башкирских политических образований добровольно признала власть захватчиков. Некоторые народы Южного Урала получили от монголов определенные административные послабления (например, часть башкир получила право иметь правителей из собственной династии). Однако анализ письменных источников показал, что данный регион вошел в состав Золотой Орды, потеряв политическую самостоятельность. Наличие некоторых элементов автономии следует объяснять не характером вхождения конкретных народов в состав Золотой Орды (добровольным либо при помощи оружия), а особенностями ландшафта, позволявшего башкирам вести длительную партизанскую войну с монголами, что заставляло последних идти на определенные уступки. Однако следует признать, что вопрос о месте Южного Урала в улусно-юртовой системе Золотой Орды требует дополнительного изучения и аргументации.