Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491
А.В. Малашенко |
91 |
сама она стала для местных народов средством приобщения, пусть и в урезанном виде, к европейской культуре.
Благодаря русифицированности значительной части элиты, как властной, так и культурной, существенно облегчены контакты между её представителями и россиянами на личном уровне, а также коммуникация между интеллектуалами. Но это, увы, не спасает от охлаждения в межгосударственных отношениях. Декларируемое стремление сохранить русское наследие никак не препятствует поспешному вытеснению русского языка из официального обихода, падению выпуска русскоязычной литературы, ограничениям, вводимым в области образования на русском языке. Единичные факты открытия русских школ и высших учебных заведений общую неутешительную картину не меняют.
Парадокс ещё и в том, что ослабление русского культурного влияния и вытеснение русского языка ничем не компенсируются. Надежда на то, что на смену русскому со временем придёт английский или турецкий язык, не оправдывается. Для широкого распространения английского языка нет ни соответствующих условий, ни финансовых средств. В самих Соединённых Штатах идея внедрить английский язык в систему постсоветского образования пока не получила развития и поддержки. Значение же турецкого языка как средства международного общения ограниченно: овладение им означало бы включённость в тюркоязычный, но никак не в евро-американский мир.
Принято считать, что на отношения между Россией и постсоветскими государствами сильное влияние оказывает присутствие в постсоветских госу-
дарствах Юга русского и русскоязычного меньшинства. Действительно, имен-
но так обстояло дело в первой половине 90-х годов, когда процент русского и русскоязычного населения был сравнительно высок. К концу же десятилетия ситуация менялась: по мере отъезда русских снижалась и роль «русского фактора».
Ипока эта тенденция преобладает.
ВКонцепции внешней политики РФ «адекватное обеспечение прав и свобод соотечественников в государствах, где они постоянно проживают», выделено
вотдельный пункт10. Это касается в первую очередь Казахстана и Киргизии, где число русских составляет соответственно 32 и 15 процентов11. Но какими способами Россия намерена добиваться своих целей в этом вопросе, ни в Концепции, ни в её многочисленных интерпретациях не сказано. Похоже, акцент на этой проблеме пока лишь декларация о намерениях и дань росту националистических настроений в российском обществе. Отсутствие у Москвы чёткой линии в деле за-
щиты русского населения было наглядно засвидетельствовано в 1999 году, когда в Казахстане была арестована группа русских «террористов»12, якобы готовивших государственный переворот с целью отторгнуть от Казахстана его восточные территории и провозгласить на них «Русскую Республику». По мнению некоторых экспертов, этот инцидент был приурочен к предстоявшему визиту президента Назарбаева в США и был призван продемонстрировать самостоятельность политики Казахстана в его отношениях с Россией, а заодно и напомнить, что стабильность в стране нельзя сохранить без применения жестких методов.
Со стороны России сколько-нибудь адекватной реакции на арест «заговорщиков» не последовало, хотя в самом Казахстане представители русских общин посчитали все происшедшее провокацией местных спецслужб, целью которой было оказать давление на русское население и еще больше ущемить его права. У этого инцидента есть и более широкий аспект: он свидетельствует, что
92 |
Постсоветские государства Юга и интересы Москвы |
«русский фактор» в случае необходимости может быть разыгран против России, а реакция Москвы на происходящее будет скорее всего «мягкой»13. Повидимому, рассчитывая на уступчивость Москвы, казахстанские власти намеревались к концу 2000 года покончить с постоянно тревожащим их движением казаков. В других же странах Центральной Азии и Закавказья положение русского населения все меньше и меньше влияет на их отношения с Россией. Здесь «русский вопрос», похоже, окончательно вытеснен на периферию.
Я не ставил себе целью специально анализировать, как на отношения Рос-
сии со странами СНГ влияют их внутренняя экономическая ситуация, ход ре-
форм, рыночные процессы. Отмечу только, что экономический фактор в данном случае не решающий. Исключение составляют, пожалуй, энергетические комплексы в Казахстане и транзит через Россию углеводородного сырья из Казахстана и Туркменистана. Рыночная трансформация в Центрально-Азиатском и Закавказском регионах идет медленно; в их народном хозяйстве ключевые позиции по-прежнему занимает государство, персонифицированное «большими семьями». Ни в одной из стран еще не сложилась сколько-нибудь самостоятельная, независимая от власти экономическая и финансовая элита. Инвестирование в местную экономику не приносит вкладчикам больших дивидендов. Да к тому же российский капитал пока сравнительно слаб, чтобы претендовать на заглавную роль в этих регионах.
Что касается дальнейших перспектив формирования в южных странах СНГ нормальных рыночных отношений, то, во-первых, этот процесс весьма долгосрочный, а во-вторых, пока неясно, окажется ли Россия привлекательным контрагентом для модернизированных центрально-азиатских и закавказских эконoмик? Пока же Россия, как и другие бывшие советские республики, продолжает вести поиск новых экономических и финансовых партнеров за пределами постсоветского пространства. Способны ли внести перелом в эту тенденцию усилия РФ совместно с другими странами превратить нынешний Таможенный союз в Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС)14 — некое подобие европейского Общего рынка, — покажет время.
Подводя итоги, можно констатировать, что сейчас ни один долговременный внутриполитический фактор в постсоветских государствах Юга не работает однозначно на укрепление отношений между ними и Россией. Даже там, где эти отношения сравнительно стабильны, им угрожает происходящая на фоне постепенного угасания русской культурной традиции эволюция местного авторитаризма от постсоветского его типа к более традиционалистскому. Скачок в этом направлении может произойти с приходом нового поколения политиков, по мере того как политическую сцену будут покидать нынешние первые лица. Данный процесс, которому неизбежно будет сопутствовать та или иная степень внутренней дестабилизации, может негативно сказаться на отношениях этих стран с Россией. Тем более что среди политиков Центрально-Азиатского и Закавказского регионов, реально претендующих на заглавные роли в своих государствах, нет таких, кто делал бы преимущественную ставку на Россию.
В мусульманских странах происходящая там демодернизация общества усиливает позиции сил, выступающих под религиозными знаменами и провозглашающих лозунг построения исламского государства России обязательно придется брать в расчет возросшее влияние исламского фактора, к чему она пока не
А.В. Малашенко |
93 |
готова, хотя располагает не только негативным, но и позитивным опытом взаимодействия с исламистами.
Таким образом, большинство тенденций внутриполитического развития постсоветских государств в Центральной Азии и Закавказье скорее неблагоприятны для будущих отношений между ними и Россией.
Примечания:
1Концепция внешней политики Российской Федерации // http://www.mid.ru/mid/ vpcons.htm
2McFaul M. A Precarious Peace // Intern. Security. — Vol. 22. — № 3. — 1997/98. Winter. — P. 5.
3Бабак В. Центральная Азия: Проблемы постсоветской интеграции // Центральная Азия: Стокгольм, 1997. — № 3. — С. 15.
4Burg S.L. Central Asian Political Participation // The USSR and the Muslim World / Y.Roi (ed.). L., 1994. — P. 54.
5Айрапетова Н. Шанс для партнерства // Независ. Газ. — 28 янв. 2000. — С. 5.
6Каримов P., Охунов Р. Рыночные ориентиры и восточные традиции // Прав-
да. —14 июля 1993.
7Kbazanov A.M. After the USSR: Ethnicity, Nationalism, and Politics in the Commonwealth of Independent States. — Madison: Univ. of Wisconcin Press, 1995. — P. 128.
8Мурзалин Ж.А. Влияние традиционности на функционирование института президентства в Казахстане // Государство и общество в странах постсоветского Востока: История, современность и перспективы. Алматы, 1999. — С. 243.
9Zelkina A. Islam and Security in the New States of Central Asia: How Genuine is the Islamic Threat? // Religion, State and Society. — Vol. 27. — № 3/4. — 1999. — P. 364.
10Концепция внешней политики Российской Федерации.
11Воропаева В. Кыргызстан — Россия: История и современность // Центральная Азия и Кавказ. — 2000. — № 3 (9). — С. 39.
12При задержании у якобы готовивших государственный переворот «террористов» было изъято 14 бутылок с зажигательной смесью, 270 патронов к автомату «Калашников» и одна ручная граната // Независ. газ. — 24 нояб. 1999.
13Малое внимание России к «русскому вопросу» в странах Центральной Азии и Закавказья находится в резком контрасте с её озабоченностью положением русского населения на западном направлении. Одна из причин этого в том, в Украине и странах Балтии не наблюдается массового отъезда русских, а их устойчивое присутствие влияет как на внутреннюю ситуацию в этих странах, так и на их отношения с Россией.
14Договор о преобразовании Таможенного союза в ЕврАзЭС был подписан осенью 2000 года в Астане президентами России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Он открыт для подписания другими бывшими советскими республиками.
С.В. КОРТУНОВ
РОССИЯ ИЩЕТ СОЮЗНИКОВ
В1991–1995 годы Россия, не приобретя новых друзей, растеряла всех союзников СССР. Более того. Порой складывается впечатление, что в этот период страна утратила понимание того, должны ли быть у нее союзники вообще. Во всяком случае, американское понимание «партнерства» с США, при котором Россия является лишь послушным «младшим партнером», не оставляло за Россией «права» иметь союзников, равно как и самостоятельную внешнюю политику вообще.
К счастью, эти времена закончились. В настоящий момент в стране зреет понимание, что Россия может и должна иметь союзников, более того — что их поиск жизненно важная для нас проблема. Образование в 1996 году евразийского экономического союза России, Казахстана, Белоруссии и Киргизии, а также союза в 1997 года между Россией и Белоруссией, показало, что ее решение не только необходимо, но и возможно. Только так можно обеспечить усиление наших позиций в мире (в том числе, и перед лицом США и НАТО), не доводя, разумеется, дело до конфронтации.
СТРАТЕГИЯ «РАВНОПРИБЛИЖЕННОСТИ»
В многополярном мире, где все еще не утратили своего значения силовые факторы, Россия не может позволить себе изоляцию. Интеграция в мировой рынок, причем в качестве великой державы, а не в положении «бедного родственника», — это главная задача её внешней политики на предстоящие годы. России нужны надежные союзники, мощные, сильные, предсказуемые, способные в случае необходимости оказать ей реальную поддержку. И искать их надо прежде всего среди наиболее развитых в экономическом отношении государств с прочно устоявшимися демократическими традициями.
Вместе с тем следует в полной мере отдавать себе отчет в том, что ни с одним из существующих или формирующихся основных центров силы — таких как США, Китай, Германия и Япония — у России никогда не будет прочного и постоянного стратегического союза. Это подтверждает и история: все внешнеполитические, военные и экономические союзы, выстраивавшиеся с этими странами когда-либо Россией, рассыпались гораздо быстрее, чем успевали окончательно сойти со сцены поколения политиков, заключавших их. Эти страны объективно являются геополитическими, экономическими и военными оппонентами и по отношению к России, и по отношению друг к другу. Наилучшей политикой для нас поэтому является поддержание динамичного равновесия между ними, в условиях которого, при взаимном сдерживании этих центров силы, Россия получает возможность для достаточно большого и вместе с тем необременительного в экономическом отношении внешнеполитического маневра. Это значит, что она не должна вступать в конфронтацию ни с одной из этих стран, ни впадать от какой бы то ни было из них в одностороннюю зависимость. Оптимальной страте-
Опубликовано: Кортунов С.В. Имперские амбиции и национальные интересы. Новые измерения внешней политики России. — М.: МОНФ, 1998. — С. 38-62.
С.В. Кортунов |
95 |
гией для России в ближайшие десятилетия (а возможно и на весь XXI век) является стратегия «равноприближенности».
Хотя вышеупомянутые страны не могут быть стратегическими союзниками России, они способны стать ее важнейшими партнерами прежде всего в решении вопросов обеспечения международной безопасности. Без их помощи трудно рассчитывать на успех в осуществлении экономической реформы, создании современной рыночной экономики, уже не говоря об интеграции в мировое экономическое пространство демократических государств.
Отсюда вывод: в отношениях с этими странами следует перейти к прагматичной, спокойной и взвешенной политике. В частности, необходимо четко разграничить сферы жизненно важных интересов, договориться о взаимном невмешательстве в эти сферы, а также определить реальные сферы взаимодействия по стратегическим вопросам, представляющим долгосрочный взаимный интерес, и сосредоточиться именно на них. Применительно к отношениям с США к таковым, в частности, относятся: стратегическая стабильность, нераспространение ОМУ и средств его доставки, предотвращение и ликвидация региональных конфликтов, военно-техническое сотрудничество, разоружение и контроль над вооружениями. Российско-китайские отношения: стабильность и безопасность в АТР, военно-техническое и широкое экономическое сотрудничество. Российскогерманские отношения: формирование системы европейской безопасности с участием России, ее интеграция в основные европейские институты, трансформация НАТО, экономическое и технологическое сотрудничество, экология. Рос- сийско-японские отношения; совместное освоение российского Дальнего Востока, а также Восточной Сибири, богатств мирового океана.
При этом следует иметь в виду, что каждый из центров силы будет жизненно заинтересован в широком взаимодействии с Россией в целях сдерживания других центров и недопущения возникновения новых сверхдержав — будь то в военно-политическом или экономическом измерении.
Вместе с тем надо отдавать себе отчет и в том, что, хотя «планка» партнерства ниже, чем «планка» стратегического союза, она все же выше, чем «планка» сотрудничества. Для сотрудничества достаточно совпадения прагматических интересов. Например, СССР и США активно сотрудничали в годы холодной войны в таких важнейших вопросах как предотвращение ядерной войны, контроль над вооружениями, нераспространение ОМУ. Партнерство предполагает иную основу. Это либо гомогенность (полная однородность) общественного устройства, либо, по крайней мере, согласие в фундаментальных принципах, определяющих внутреннюю и внешнюю политику сотрудничающих государств. Это совпадение или близость именно стратегических интересов геополитического или экономического характера. Это, наконец, высокий уровень взаимопонимания. Очевидно, что Россия и другие центры силы находятся лишь в самом начале пути к такого рода модели взаимодействия. Достигнутое к настоящему времени практическое наполнение сотрудничества России с США, Германией, даже Китаем, не говоря уже о Японии, еще далеко от настоящего партнерства, предполагающего, помимо перечисленных условий, еще и высокую доверительность, а в некоторых случаях и взаимопомощь, позволяющие координировать, согласовывать и вырабатывать общую политику в отношении третьих стран.
Помимо общих интересов, равноправное партнерство подразумевает механизм консультаций при принятии решении, а также органы постоянного взаи-