Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

интересам. Это будет противоречить установкам американской дипломатии, как сформулировала госсекретарь М. Олбрайт: поддерживать современные устремления России, а не устаревшие страхи.

Искушение расширения германского влияния за счет ослабленной России имеет, как известно, давнюю историческую традицию. Германия, вопреки декларациям правительства Г. Коля, руководствуясь геополитическими закономерностями, вновь становится реальным соперником России в этом субрегионе. Цель политики Бонна — продемонстрировать, что прибалтийские государства не будут брошены на произвол судьбы в случае обострения отношений с великим восточным соседом. Правительство ФРГ поддерживает деятельность в столицах трех прибалтийских стран миссий ОБСЕ и осуществляет помощь в открытии представительств ЕС и НАТО, а также оказывает реальное содействие в подключении балтийских государств в европейские и трансатлантические организации. Бонн по сути получил от США мандат на организацию политического пространства в сфере своих традиционных интересов. Даже в российском Калининграде ощущают «тихую» германскую экспансию — инвестируются капиталы в основные отрасли области и ее инфраструктуру, скупается недвижимость, расширяется деятельность информационно-пропагандистских и культурногуманитарных организаций. Страны Балтии из всех ННГ в наибольшей мере втягиваются в силовое поле объединенной Германии. В Бонне часто цитируют высказывание одного прибалтийского дипломата, заметившего, что пока Украина остается независимой, государства Балтии могут спать спокойно.

Руководство Польши разыгрывает собственную карту, особенно в отношении Литвы, Белоруссии и Украины, стремясь занять роль своеобразного регионального лидера, представляющего помимо всего еще новый форпост НАТО в Восточной Европе. В Варшаве разрабатывают свою модель развития субрегиона, которая была бы и польской, и западной одновременно. К тому же поляки пытаются взять на себя роль арбитра при решении политических проблем на всем пространстве Балтийско-Черноморского пояса. Здесь постарались скорее забыть кому обязана Польша своими нынешними границами, особенно на западе по Одеру-Ней-се. Грезы новой элиты о польско-германском примирении или союзе (но уже в рамках НАТО), как подтверждает исторический опыт, достаточно малоосновательны. Стремясь подстегнуть процесс подключения к НАТО, некоторые польские круги пытаются упрекнуть Москву в чрезвычайной милитаризации ее балтийского анклава — Калининградской области, подыграть литовским радикалам в вопросе об изменении статуса этого западного форпоста России. Хотя в самих польско-литовских отношениях сохраняются ряд проблем и противоречий, в том числе по Виленскому округу и национальным общинам, исторического характера6. Построения и амбиции политиков в Варшаве подпирают действия военных. Польша уже передислоцировала с запада к российской границе в район Калининграда две сухопутных дивизии. В результате расширения НАТО создается новое боеготовое соединение — совместный Балтийский корпус (свыше 20 тыс. личного состава), в который войдут 14-ая мотопехотная дивизия бундесвера, датская Ютландская пехотная дивизия и 12-ая мотострелковая дивизия Войска Польского.

Обязанности координатора программ содействия странам Балтии в укреплении их безопасности добровольно взяла на себя Дания. В июне 1997 г. проведено заседание «Копенгагенской группы», которая в дальнейшем на регулярной

основе будет рассматривать вопросы, связанные с потребностями в военной области Латвии, Литвы и Эстонии. Практичные датчане (план датского министра обороны X. Хеккерупа) отстаивают постепенную интеграцию прибалтов в НАТО с «черного хода», путем практического участия в Командовании ОВС НАТО в зоне Балтийских проливов — КОМБАЛТАП, расположенного в Карупе (Дания). Тем самым балты без формального членства подключаются к процессу деятельности альянса7.

Несмотря на свою активную балтийскую политику, другие северные соседи — Стокгольм и Хельсинки не согласились выступить в роли региональной сверхдержавы и не пошли на предоставление гарантий по «мягкой формуле безопасности» Эстонии, Латвии и Литве — некоторые военные обязательства плюс политический патронаж. Чтобы не допустить обострения отношений Запада с Россией из-за Балтии, влиятельная «Рэнд корпорейшн» предложила в марте 1996 г. идею, которая была популярной некоторое время в Вашингтоне: предоставление Швецией — ведущим государством Скандинавии (а возможно и неким северным союзом) военно-политических гарантий дружественным странам Балтии8. Руководство в Стокгольме, как известно, отказалось воспользоваться таким предложением администрации Б. Клинтона, сочтя издержки превышающими преимущества в виде повышения своей субрегиональной роли. США, похоже, было бы выгодно, чтобы основное бремя забот за положение прибалтийских республик, как было видно во время официального визита премьер-министра И. Перссона в США в августе 1996 г., взяла на себя Швеция.

Стокгольм более активно (при новом премьер-министре, чем при И. Карлссоне — оба из СДРПШ) поддерживает стремление прибалтов стать членами НАТО, оказывает помощь их экономике, выделяет средства на укрепление пограничного контроля, береговой обороны, таможенных органов и на обучение военнослужащих. С другой стороны, Хельсинки и Стокгольм стремятся избежать такого хода событий, когда им пришлось бы взять на себя дополнительную политическую ответственность за эти ННГ. Так, например, руководству Эстонии не удалось заключить предлагаемый ими в начале 90-х годов двусторонний альянс с Финляндией, который, как опасались в Хельсинки, в условиях членства в ЕС может стать для них тяжелой обузой. Здесь в последнее время все чаще подчеркивают, что без поддержки и участия США в делах Балтии не обойтись. Содержанием этой политики северян является так называемая «мягкая безопасность», означающая стратегию, нацеленную на возможно большее включение прибалтийских государств в многообразную сеть сотрудничества (ядерная и экологическая безопасность, торгово-экономическое, трансграничное и таможенное сотрудничество, борьба с нелегальной миграцией и организованной преступностью и т.д.) и связей. Первоначально, согласно шведской точке зрения, безопасность ННГ Балтии наилучшим образом могла быть обеспечена через их полномасштабную интеграцию в Европейском союзе. Подобный тезис стал одним из главных выводов аналитического доклада «Россия и Прибалтика», подготовленного Советом по внешней и оборонной политике9. Однако реалистичность подобного предложения для балтов представляется весьма сомнительной, поскольку строится на ложном противопоставлении Евросоюза НАТО. Членство балтов в ЕС (и лишь потом в НАТО) отвечало не только интересам северных стран, но и американским, поскольку позволило теснее подключить Эстонию, Латвию и Литву к Западу, не вызывая особого раздражения Москвы. Однако

позже в Стокгольме изменили свой подход. Позиция Швеции строится на том, что военная безопасность на Балтике не может рассматриваться в сугубо региональном аспекте, здесь необходимо широкое западноевропейское и американское присутствие. Все страны, в том числе и Россия, должны быть в различных формах вовлечены в сотрудничество в регионе. Поддержка ННГ Балтии стала, таким образом, важной задачей шведской политики и ее линии в области обеспечения безопасности.

Швеции, которая активизировала в последнее время свои посреднические дипломатические усилия между Москвой, с одной стороны, Ригой и Таллином, с другой, стоило бы напомнить ее недалекий исторический опыт урегулирования аналогичных проблем этнических шведов в Финляндии (около 8% населения) и вопроса об обеспечении шведской безопасности в связи со статусом Аландских островов. После обретения независимости в 1917 г. финские власти, не без влияния международного сообщества, приняли такое национальное законодательство, которое гарантировало равные права всем гражданам, а вторым государственным языком стал шведский. Хельсинки, получив признание в 1921 г. от Совета Лиги Наций суверенитета над этим архипелагом, обеспечили ему демилитаризованный статус. Полагаю, что в Москве, где высоко ценят Стокгольм как «честного маклера», могли бы согласиться с такой «финско-аландской моделью» урегулирования российско-прибалтийских трений.

Скандинавские государства и Финляндия, которые сыграли решающую роль в выработке взвешенной позиции Запада в процессе получения независимости Балтии в 1989–1991 гг., теперь активно на дву- и многосторонней основах продвигают прибалтов в евроатлантические структуры. Так, в рамках ПРМ они оказали содействие, в том числе и экономическое, в создании вышеупомянутого Балтбата. Ответственность за его подготовку возложена на Латвию, а за соединения минных тральщиков (BALTRON) и подразделения по контролю за воздушным пространством (BASCC) — на Эстонию и Литву соответственно. Позже, предполагается, будет организована единая балтийская система по управлению воздушным движением (BALTNET). Карл Бильдт — бывший премьерминистр Швеции, выступил с предложением расширить сотрудничество между странами Севера и балтийскими государствами путем создания самостоятельной программы, как, например, «Партнерство стран северной Европы». Предложение К. Бильдта предусматривает, что Россия будет подключена к ПРМ на другом уровне, то есть через непосредственные переговоры с НАТО. По его мнению, такой вариант «не повлек бы за собой существенных изменений ни в связях Дании и Норвегии с НАТО, ни в нейтральности Швеции и Финляндии»10. Таким образом, нашими северными соседями — прежними твердыми евронейтралами — избрана тактика так называемой «паутинной интеграции» прибалтийских государств в евроатлантические институты.

Внешняя политика Эстонии, Латвии и Литвы началась как бы с чистого листа. Их национальные элиты реализовывают концепцию «восстановленной независимости», неизбывную мечту вернуться в Европу. Политическая ценность ННГ Балтии для Запада напрямую зависит от их желания и способности не соглашаться или даже прямо противостоять Москве, хотя основы и предмет для партнерских отношений с восточным соседом, как отмечалось выше, достаточны и солидны. Прибалтика и северо-запад Европы не должны стать передовым плацдармом для силового давления на Россию — это главный интерес сторон.

Взяв на вооружение западноевропейскую социально-экономическую модель развития, Балтия рассматривает членство в НАТО и ЕС как единственный путь укрепления своей национальной безопасности, стремясь, как ей кажется, решить двуединую задачу: гарантировать внешний суверенитет и найти выход из внутренних и хозяйственных тупиков. Фактически прежнее неравенство (в рамках

СССР) они стремятся поменять на другое и тем самым извлечь максимальную для себя выгоду. С начала «второй независимости» правящее руководство прибалтийских государств постоянно ведет диалог с лидерами США, ФРГ, Великобритании и других стран, одной из главных тем которого — сближение ННГ Балтии с евроатлантическими партнерами. «Однако говорить о конкретных военных аспектах их присоединения к НАТО, — считает российский эксперт, — пока преждевременно. Это может произойти не ранее начала XXI в., а по более реальным оценкам — только через 25 лет11. Это суждение, на наш взгляд, основывается на узкопрофессиональном подходе и не учитывает решающую роль стратегических намерений Запада, прежде всего США. Интеграция в натовские военные организации рассматривается в Балтии как основа всей внешнеполитической деятельности. На международной арене это нашло отражение в создании оборонного союза (на 5-ой сессии Балтийской Ассамблеи в ноябре 1994 г.) и объединении вооруженных сил трех государств в единую систему, своего рода балтийскую федерацию, расширении участия их в программе НАТО «Партнерство ради мира», а также в европейских структурах безопасности, прежде всего ЗЕС.

В Москве с беспокойством следят за подобной активностью прибалтов. В частности, особенно негативно воспринимались: рассмотрение в литовском парламенте вопроса о пересмотре конституции для того, чтобы основной закон страны не препятствовал размещению иностранных войск и ядерного оружия на территории Литвы; декларация латвийского сейма 22 августа 1996 г. «об оккупации» республики Советским Союзом в 1940 г., которая могла бы повлечь массовую депортацию русскоязычного населения на основе Женевской конвенции 1949 г.; резолюция Балтийского совета 13 ноября 1994 г. «о демилитаризации» и статусе Калининградской области. На заявления лидера карликовой партии Т. Бушкявичуса о Калининградской области, как о «малой Литве», или вицеспикера парламента Р. Озолоса, как о «четвертой республике Балтии», можно было бы не обращать внимание, если бы вновь избранный президент Литвы В. Адамкус в одном из своих первых интервью не посчитал (потом, правда, последовало опровержение) статус Калининградской области международной проблемой. В этом ряду необходимо отметить также открытие информационных центров и групп по связям с Чечней и другие подобные недружественные акции.

Почти по рецептам 80-летней давности, в духе Брестского мира, Эстония под антирусскими лозунгами начала в конце мая 1997 г. создавать балтийскочерноморский блок в составе Польши, Украины и трех ННГ Балтии. Эти пять стран, столь сильно отличающихся друг от друга по ряду существенных параметров, объединяет страх перед Россией, который выражается в плохо прикрытой враждебности. Если же результатом переговоров в Таллине пяти президентов (как альтернатива парижскому саммиту по проблемам европейской безопасности, где Б.Н. Ельцин подписал Основополагающий акт НАТО-Россия) станет создание подобного альянса на практике, то это грозит Москве изоляцией и вытеснению ее из Европы. Общее стремление присоединиться к евроатлантическим структурам и противодействовать российскому фактору позволяет этой пя-

терке говорить на одном языке. Подобное совпадение целей и интересов сторон политологи обычно определяют термином «стратегическое партнерство».

Если в 1993–1995 гг. политические круги Балтии путем дозированной эскалации напряженности с Россией добивались политического внимания и практической поддержки Запада для давления на Москву и принуждения ее к выгодным им решениям, то сейчас они, стремясь создать необходимые предпосылки для вступления в НАТО и ЕС, снимают территориальные претензии к России, ищут путей урегулирования пограничных проблем. Однако такой, казалось бы, благоприятный ход событий не устраняет полностью трений и противоречий сторон, так как сохраняется неприемлемый геостратегический фактор для Москвы — стремление стран Балтии попасть под ядерный зонтик США и получить гарантии безопасности НАТО, допуская при этом ущемление российских интересов безопасности. Для «дружной тройки» членство в НАТО необходимо как подтверждение прежних функций Организации, а не возможных ее изменений. С одной стороны, в Вильнюсе, Риге и Таллине утверждают, что предстоящее расширение блока не будет способствовать военно-политической дестабилизации, поскольку оно имеет скорее символическое значение, а с другой — заявляют, что только участие в Североатлантическом альянсе даст им необходимые воен- но-политические гарантии безопасности, а также откроет дорогу в Евросоюз, что обеспечивает доступ на его рынки и перспективы процветания.

ЭТАПЫ И ПРОБЛЕМЫ

Несмотря на мучительный пересмотр внешнеполитической линии после обвальных перемен начала 90-х годов, вскоре выяснилось постоянство главных интересов и целей Москвы в Балтии. Политика России в этом регионе это не только сложные межгосударственные отношения: она все больше приобретает иное измерение — налаживание связей с субъектами федерации северо-запада России, особенно с Псковской, Новгородской и Калининградской областями. Это и национальная политика в военной сфере применительно к этой зоне, и усилия по развитию инфраструктуры (особенно транспортной сети и портового хозяйства), демографии и межнациональных отношений, координация усилий государственных органов и институтов и многое другое.

Усилия Москвы направлены на то, чтобы: не допустить изоляции страны, возобновления геополитического соперничества и открытого разрыва с Западом; обеспечить сохранение своих позиций в субрегионе при худших международнополитических и геостратегических условиях. Безусловно, поведение России в отношении ННГ Балтии, где у нее исторически сложившиеся интересы, также должно рассматриваться в более широком контексте ее стратегических взаимосвязей с Западом и озабоченности расширением НАТО. Сегодня, к счастью, иной исторический фон, однако еще неизвестно к каким результатам приведут нынешние тенденции мирового развития. Нельзя сбрасывать со счетов и печальный исторический опыт. Надежды на то, что в таких условиях новые международные акторы станут соединительным мостом между Востоком и Западом, вновь могут оказаться или далекой мечтой, или абсолютной иллюзией. Натоцентрический вариант построения системы безопасности в Европе означает для Москвы усиление военно-политического давления, ущемление российских интересов в регионе. Хотя, с одной стороны, прием стран Балтии в НАТО является во-