Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

ограничителем антизападному развитию российско-китайских отношений, поскольку, хотя Россия и Китай и провозгласили строительство стратегического партнерства, в реальности оно пока находится еще на самой ранней стадии — доверительного геостратегического взаимодействия ограниченного характера. Однако развитие ситуации в мире явно способствует усилению такого взаимодействия. Таким образом, сегодня можно констатировать значительное усложнение внешнеполитической ситуации и возрастание количества факторов, которые следует просчитывать при серьезном внешнеполитическом анализе. Одновременно, в условиях возросшей подвижности и многовариантности международных отношений, региональные и субрегиональные комбинации внешнеполитических сил, в конечном счете, начинают влиять на конфигурации общемировых отношений.

Чисто военные факторы сегодня отходят на второй план. Это парадоксальным образом подтвердили бомбардировки Косово — военная сила используется для фиксации определенной и уже доминирующей политической и экономической структуры международных отношений. На первый план ныне вышли комплексная мощь и конкурентоспособность стратегий национального развития, военная же сила может подкрепить их, но может и ослабить. Ракетный удар по китайскому посольству стал переломным моментом — после этого события дальнейшая фиксация структуры международных отношений может и не произойти, даже если бы начались наземные операции натовских сил в Югославии.

Осуществляемая до последнего времени Россией стратегия сохранения внешнеполитического статус-кво, соответствующего прошлому статусу СССР

как державы «первого уровня», не адекватна сегодняшним реалиям. Сохранение внешнеполитического статус-кво должно быть не пассивным, а активным, то есть при разумной стратегии внешнеполитической консервации (сохранения всего того, что было наработано раньше) одновременно должен осуществляться активный поиск альтернативных, но реалистичных вариантов. В перспективе они призваны служить повышению внешнеполитического статуса страны применительно к новым условиям, в соответствии с которыми Россия утеряла статус сверхдержавы и стала государством с региональными интересами, но — из-за своего уникального геополитического положения — отличным от всех других государств регионального уровня, так как национальные интересы России в равной степени простираются и на запад, и на восток.

В Европе сегодня не складываются отношения полицентричности, там наблюдается четкая плюралистическая однополярность. Значит, в Европе России не следует форсировать формирование многополярности и выступать в роли соперника НАТО и США. Конечно же, из этого не следует, что с бомбардировками Косово и иными подобными акциями России следует соглашаться. Расширение НАТО на часть стран бывшего Варшавского блока при сохранении статус-кво в отношении государств, являвшихся в прошлом республиками СССР, — сегодня, как мне представляется, единственная приемлемая реальность и для стран натовской коалиции, и для России. Полицентричность в настоящее время формируется реально только в Азии, а значит, необходимо развести западный и восточный азимуты российской внешней политики и осуществлять «третий путь» — стратегию «параллельной вовлеченности». Такая стратегия возможна, хотя ее осуществление и сопряжено с определенными сложностями при формулировании внутриполитического консенсуса по вопросам внешней политики. Отрицание возможности та-

кой стратегии некоторыми американскими аналитиками (К. Молтц) свидетельствует «от противного» о ее продуктивности для России.

В геостратегическом треугольнике Россия—Китай—США нельзя терять достигнутого за последние десять лет — сближение с Китаем и несогласие с политикой НАТО не должно означать размывание положительных результатов российско-американского взаимодействия начала 90-х годов, а отношения России с США и одновременно с Китаем следует делать более доверительными, тесными и близкими, чем отношения США с КНР. Равноправные, взаимовыгодные отношения с США, ЕС и Китаем сегодня стабилизируют положение в Евразии. При этом амортизатором столкновения геополитических интересов должны стать прочные экономические отношения со всеми сторонами этого треугольника, основой которых может послужить в настоящих условиях лишь повышение конкурентоспособности российской продукции и российской стратегии развития, включая ее внешнеполитическую стратегию.

Следовательно, России нужно продолжать двигаться на Восток и, в частности, на Дальний Восток, в АТР и в Тихоокеанское сообщество, причем двигаться как европейской державе, то есть не подрывая своей европейской идентичности, не противопоставляя себя европейскому сообществу и США, но при этом полностью и не идентифицируя себя с ними, партнерски опираясь на Китай и подчеркивая свой «переходный» евразийский характер, обогащая и любым способом развивая свой «восточный» культурный, геоэкономический, геополитический и внешнеполитический потенциал.

Примечания:

1См. Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. — М., 1998.

2См. Титаренко М.Л. Россия лицом к Азии. — М., 1998.

3«Emerging Asia: Changes and Challenges». Asian Development Bank. — Executive Summary, 1997.

4«America's National Interests». The Comission on America's National Interests, 1996; «The United States and Asia-Pacific Security». US Foreign Policy Agenda. — Vol. 3, July 1998; «United States Security Strategy for the East Asia Pacific Region». — Department of Defence, Office of International Security Affairs, February 1996; Ван Хуайнин (ред.). Эр цянь няньды Чжунгоды гоцзи хуанцзин (Международное окружение Китая в 2000 го-

ду). — Пекин, 1996.

5«Концепция национальной безопасности Российской Федерации». — М., 1998.

6Garnett Sh. Limited Partnership. — Wash., 1998; Гарнетт Ш. Ограниченное партнерство. — М., 1999.

— почти на всем огромном пространстве Азии советские инженеры и техники возводили гиганты национальной индустрии развивающихся стран.

Укрепление наших отношений с этими странами определялось не столько рыночными механизмами и экономической целесообразностью, сколько идеологическими приоритетами и, отчасти, военно-стратегическими соображениями, что позволяло централизованно (хотя и не всегда рационально) использовать достаточно весомые в ту пору экономические возможности СССР. Сегодня единственным «подлинным оплотом социализма» в Азии остается КНДР, да и та старается выторговать как можно больше уступок в ядерной сделке со своим архиврагом — Соединенными Штатами. СССР и его наследница Россия полностью проиграли американцам борьбу за Азиатско-тихоокеанский регион. Сегодня позиции России в регионе, к сожалению, сведены лишь к поддержанию стратегического ракетноядерного баланса с США. Ни в экономике региона, ни в его политике Россия пока не играет сколь-либо существенной роли, и вряд ли будет играть ее в обозримом будущем. Потеря лидерства в регионе наступила задолго до развала СССР и краха социалистической системы, вследствие как постепенной деградации социалистической идеологии, расколотой советско-китайским соперничеством, так и победы американского курса, направленного на создание предпосылок для быстрого экономического развития стран региона, ставшего для США огромным рынком. Руководители азиатских государств, не разглагольствуя о засилии американского или японского капитала, либо о порабощении своих стран, делали все возможное для привлечения иностранных инвестиций и развития экспортных отраслей. Некоторые итоги этой политики представлены в таблице.

Российское руководство (как, впрочем, и руководство СССР) никогда на деле не считало азиатско-тихоокеанское направление своей политики сколь-либо существенным, а все так называемые владивостокские инициативы и прочие декларативные документы, призванные свидетельствовать о евразийском характере политики Москвы, всегда упускали главное — без экономического развития российского Дальнего Востока и развития экономических связей с регионом нет возможности стать в один ряд со странами, обладающими самыми высокими в мире темпами экономического развития.

С 1990 по 1995 г. страны Восточной Азии — Япония, Китай, новые индустриальные страны и государства, входящие в АСЕАН, — удвоили свой внешнеторговый оборот; рост ВВП в них составлял в среднем около 7% в год, а золотовалютные запасы выросли почти в 2 раза. За эти же годы экспорт России вырос на 12,9%, а импорт сократился почти вдвое. ВВП с 1991 по 1995 г. сокращался ежегодно в среднем на 9,9%. Доля России в мировой торговле за эти же годы сократилась с 2,1 до 1,6% по экспорту и с 2,3 до 0,9% по импорту.

Быстро развивающиеся экономики стран АСЕАН, Тайваня, Южной Кореи, Китая создали значительный экономический потенциал и колоссальный по своему объему рынок, зависимость которого от торговли со странами вне региона имеет устойчивую тенденцию к сокращению. На долю стран Восточной Азии пришлось в 1995 г. 25,6% мирового экспорта и 25% мирового импорта. Объем внутрирегионального экспорта стран Восточной Азии вырос с 228 млрд. долл. в 1990 г. до 516,1 млрд. в 1995 г., а импорта — соответственно с 233 млрд. долл. до 499 млрд. Это составляет 39,3% общего объема экспорта и 40,3% объема импорта этих стран.

В новых условиях поляризация сменилась балансом сил, основанным не столько на военной силе, сколько на экономическом потенциале, а идеологию социализма почти повсеместно фактически заменили принципы рыночной экономики. Если распад СССР не привел к каким-либо территориальным изменениям в положении России на Дальнем Востоке, то хозяйственные реформы последних лет вызвали тяжелый экономический и социальный кризис в регионе, еще более ослабив и без того не слишком сильные позиции России в АТР. Дальний Восток и Сибирь, занимая первое место среди стран региона по запасам энергетического сырья, и третье место поуровнютехнологическогоразвития(послеСШАиЯпонии), остаютсяпоследними потакимпозициям, какемкостьрынка, объеминвестицийит.д.

*По Тайваню — только валютные запасы.

**Для России данные за 1991–1995 гг.

____________________

«Токэй гэппо» (Ежемесячник экономической статистики), 1996. — № 9, Japan 1995. An International Comparison. Keizal Koho Center. — Tokyo, 1996, Россия в цифрах.

Госкомстат России. — М., 1996.

Весь объем российской торговли в 1995 г. составил 126,9 млрд. долл., а на торговлю со странами АТР пришлось лишь 9,6% ее товарооборота. В 1995 г. экспорт России в страны АТР составил 9,5 млрд. долл., или 11,9% общего его объема, а импорт — лишь 2,75 млрд. долл. (5,9% общего объема импорта). По сравнению с 1993 г. российский импорт из Китая, на который приходилась поч-