Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

436Межэтнические конфликты на рубеже веков

Вкаждом европейском регионе изучался один конфликт, урегулированный (пусть и не до конца) мирными средствами, и другой, переросший в вооруженное противостояние. Для удобства рассмотрения эти конфликты могут быть представлены в виде следующей схемы:

Очевидно, что проанализировать все структурные и процедурные факторы, обусловливающие развитие и разрешение названных конфликтных ситуаций вооруженными или мирными средствами, в рамках одной работы невозможно, поэтому акцент будет сделан прежде всего на сравнительном анализе тех факторов, которые выделяются большинством исследователей. При этом следует учитывать, что проследить действие одной и той же переменной во всех шести конфликтах не всегда просто. В этой связи действие ряда факторов в тех или иных конфликтах обозначается скорее пунктиром.

Рассмотрим сначала влияние структурных (независимых) переменных, среди которых в качестве наиболее типичных для развития конфликтов обычно называют следующие:

—наличие различных этнических групп и/или конфессий с достаточно четким административным делением, основанном на принципе национальных территорий:

—значительная региональная дифференциация при одновременно высоком уровне централизации страны (наличии регионов, которые различаются по многим параметрам: экономическим, религиозным, культурным, этническим):

—наличие существенных социально-политических изменений и появление новых политических и/или экономических элит;

—слабость, неразвитость институтов и механизмов, призванных обеспечивать урегулирование и разрешение конфликтных ситуаций; слабое развитие юридической системы, а также таких механизмов разрешения конфликтов, как посредничество, создание согласительных комиссий и т.п.;

—недостаточное развитие культуры согласия в обществе, то есть системы ценностей и традиций, ориентированных на мирное урегулирование.

Во всех странах, ставших объектом данного анализа, можно обнаружить наличие первых двух структурных факторов, способствовавших развитию конфликтных ситуаций. Великобритания, Бельгия, Югославия, Чехословакия и Россия были неоднородны в этническом и религиозном планах странами с явной региональной дифференциацией, разделены в значительной степени по нацио- нально-территориальному принципу.

Всем рассматриваемым случаям свойственна значительная централизация власти, которая проявлялась либо в унитарном характере государства, как например, в Великобритании и дореформенной Бельгии (реформы в Бельгии проходили на протяжении довольно длительного периода с 1970/1971 по 1993 гг.:

при этом еще в 60-х годах принимались законы о языках), либо в псевдофедеральных формах, как это было в социалистических государствах. Степень централизации государства не была одинакова в рассматриваемых случаях.

Интересно, что при наличии фактора экономической дифференциации в названных конфликтных ситуациях, его влияние проявилось по-разному в бывших Чехословакии и Югославии, а также в Татарстане и Чечне. Так, во всех названных регионах в конце 80-х — начале 90-х годов наблюдались процессы, связанные с нарастанием сепаратизма. Однако в Югославии и России активно выступают за предоставление самостоятельности лидеры относительно развитых и богатых природными ресурсами регионов: в Югославии — Словении и Хорватии, в России — Чечни и Татарстана.

В бывшей же Чехословакии, напротив, к сепаратизму стремилось руководство менее развитой в экономическом отношении части страны — Словакии, в которой была сосредоточена большая часть оборонной промышленности. Словакия тяжелее, чем Чехия, переживала рыночные реформы: в ней была выше безработица, значительно больше упал жизненный уровень населения. В этих условиях словацкие лидеры, стремясь сохранить патерналистскую роль государства в экономике, все сильнее настаивали на самостоятельности, хотя, согласно социологическому опросу, проведенному в октябре 1991 г., 80% населения высказалось за сохранение единого государства7. Северная Ирландия в экономическом плане также является далеко не самым сильным регионом в Великобритании, но в отличие от бывшей Чехословакии здесь развитие конфликта приняло вооруженные формы.

Дифференциация ярко прослеживается в Северной Ирландии, где общество фактически оказалось расколотым пополам сразу по нескольким направлениям: с одной стороны — протестанты, поселенцы, унионисты, а с другой — католики, коренные жители, националисты8. В Бельгии этническая дифференциация проявилась в создании национальных партий и целого ряда обществ для защиты собственно фламандских интересов. Аналогичные процессы наблюдались и в других конфликтных ситуациях, в том числе в Чечне и Татарстане. Например, в Татарстане была создана националистическая партия «Иттифак».

Фактор переходности характерен для России, а также для стран Восточной и Центральной Европы в конце 80-х — начале 90-х годов. В Западной Европе процесс социально- и этнополитических изменений (о переходном периоде в этом случае говорить не приходится) происходил раньше. Так, в 1968–1969 гг. в Ольстере после массовых выступлений католического меньшинства британские власти установили прямое правление и ввели регулярные войска на эту территорию. В Бельгии первые реформы, согласно которым была проведена фиксация лингвистических границ (на севере — фламандских, на юге — французских), прошли в 1962 г. Однако затем последовали протестные выступления 1966–1968 гг.

Заметим, что реформы в Бельгии были направлены как раз на децентрализацию государства, но конфликт, как известно, пошел по мирному пути развития. Отчасти сходные процессы имели место и в Татарстане, где после подписания договора в 1994 г. между правительством РФ и руководством Татарстана часть полномочий перешла на местный уровень. В бывшей Чехословакии стороны относительно быстро провели переговоры о разделе государства. Совсем по-иному развивались события в Чечне, однако, здесь мы стал-

киваемся с другой группой факторов — процедурных (зависимых переменных), которые будут рассмотрены ниже.

Многие авторы подчеркивают, что наличие развитых демократических институтов и механизмов способствует мирному разрешению конфликтов. Классической в этом плане является работа Ф. Фукуямы о «конце истории», в которой в связи с процессами демократизации вообще предрекалось исчезновение конфликтов. Другой исследователь — специалист в области конфликтов М. Лунд — конкретизируя понятия «институты и процессы» при разрешении конфликтных ситуаций, выделяет четыре их составляющих: законодательную базу; отрегулированную избирательную систему; судебную систему; наличие административных органов, способных реализовывать решения. М. Лунд также видит наилучшие возможности для разрешения конфликтов мирным путем в условиях развитой демократии9.

Для стран Западной Европы в целом характерно наличие всех четырех элементов, выделенных М. Лундом. Однако здесь следует иметь в виду и то, что, несмотря на наличие демократических институтов, функционирование их различно. Так, в Северной Ирландии католикам в течение долгого времени был закрыт путь во властные структуры. В бывших же социалистических странах демократические институты существовали скорее номинально.

Что касается мирного способа разрешения конфликтов, то он не обязательно предполагает наличие развитых демократических институтов. Так, антропологические исследования показали, что в традиционных обществах существуют свои механизмы и институты мирного урегулирования возникших споров, в частности, институт старейшин или иной третьей стороны, которые выступают в роли арбитра. Общество вырабатывает также жесткие нормы поведения в условиях конфликта.

Институты и механизмы, существующие для урегулирования конфликтов, тесно связаны с наличием культуры согласия в обществе и его установками на мирные способы разрешения конфликтных ситуаций. Развитые институты способствуют появлению такой культуры и их функционирование подразумевает поиск компромиссных решений. Заметим, что культура согласия может существовать внутри страны, но одновременно отсутствовать по отношению к другим странам и народам. Например, один из исследователей японской культуры Б. Шиллони замечает, что борьба, конфликт всегда существовали в Японии, но они рассматривались в значительной мере как аморальные явления, поскольку вели к нарушению гармонии — важнейшего элемента японского мировосприятия. Кроме того, в японской культуре еще с древности не существовало жесткого противопоставления правильного и неправильного. Однако подобные установки японцев относились только к внутренним конфликтам и к внутренним врагам, но не распространялись на внешних врагов10.

По-видимому, аналогичное явление можно наблюдать в Северной Ирландии, где существует достаточно высокий уровень культуры согласия внутри каждой общины, но не между ними, что в значительной степени обусловлено сложившимся в течение длительного времени расколом общества.

В случае Чехословакии отсутствие серьезных конфликтов между чехами и словаками в прошлом, а также влияние европейских демократических институтов во многом способствовали формированию культуры согласия в стране в це-

лом. Положительное воздействие, видимо, здесь оказала этническая и культурная близость двух народов.

Сравнение ситуаций в Чечне и Татарстане показывает, что фактор культуры согласия в отношении федерального центра в названных случаях проявлялся по-разному. Этому способствовали контакты этих двух регионов с Россией, уходящие своими корнями глубоко в историю. Так, если территория, на которой находится современный Татарстан, была присоединена к России в XVI в., то территория современной Чечни — только в XIX. причем после долгого и упорного сопротивления чеченцев.

Что касается самой России, то, как отмечал Д.С. Лихачев, российская культура «… издавна была связна с соседними культурами Скандинавии, Византии, южных и западных славян, Германии, Италии, народов Востока и Кавказа», поэтому она — «культура универсальная и терпимая к культурам других народов»11. В то же время Д.С. Лихачев обращал внимание на то, что русский национальный характер содержит в себе и другую черту — стремление «доводить все до крайности, до предела возможного», что, видимо, нередко проявляется и в конфликтных ситуациях12.

Таким образом, говоря о культуре согласия, следует иметь в виду два ее аспекта: ее наличие или отсутствие внутри конфликтующих общин и, что особенно важно, — существование культуры согласия между ними. Если на внутриобщинную культуру согласия влияют механизмы и институты по мирному урегулированию конфликтов, то на второй ее аспект огромное воздействие оказывает история развития отношений между общинами. Не случайно большинство исторических исследований по конфликтам посвящено как раз анализу того, как складывались отношения между общинами.

Подводя итоги рассмотрения влияния структурных факторов на развитие вооруженных или мирных форм конфликта, следует заметить, что само их наличие является, судя по всему, необходимым условием развития конфликтной ситуации, но оно не определяет форму ее разрешения. При этом вовсе не обязательно, чтобы задействованы были все структурные факторы. Достаточно влияния некоторых из них. Однако следует предположить, что чем сильнее воздействие каждого из структурных факторов и чем большее число их подключено, тем более критичной оказывается конфликтная ситуация и тем сильнее она тяготеет к эскалации и к насильственным формам разрешения.

Процедурные факторы поддаются анализу сложнее, чем структурные. Вопервых, разная политика может вести к одинаковым результатам. Данный тезис хорошо иллюстрируется политикой в области национальных отношений, которая проводилась в бывшем СССР, а также в ЮАР в период апартеида. В СССР

все усилия были направлены на стирание этнических различий и создание «новой исторической общности — советского народа», то есть некоего гомогенного общества, образованного. правда, не на этнической, а на идеологической основе. В ЮАР политика апартеида была направлена как раз на сохранение и усиление различий по расовому признаку, иными словами — на формирование гетерогенного общества. Однако в обоих случаях результат в области национальной политики оказался противоположен ожидаемому, и, в конечном счете, выразился в резком обострении национальных и расовых противоречий13.

Таблица. Соотношение односторонних и совместных действий сторон в Чеченском конфликте, %.

Во-вторых, процесс принятия политического решения подвержен различным, плохо просчитываемым влияниям, что крайне затрудняет проведение сравнительного анализа.

И, тем не менее, в любой конфликтной ситуации стороны могут действовать либо в одностороннем порядке, либо согласовывать свои решения и действия друг с другом. Представляется, что основная ориентация на совместные или односторонние действия может служить единицей при анализе процедурных факторов.

Во всех анализируемых конфликтных ситуациях — в Татарстане, Чечне, бывших Чехословакии и Югославии, а также в Бельгии и Северной Ирландии — в период, предшествующий возникновению конфликтных отношений, осуществлялась политическая линия, направленная на ассимиляцию этнических меньшинств, вытеснение других национальных языков и традиций, усиление одной этнической или конфессиональной группы в противовес другой. По мере развития конфликтных отношений во всех случаях проявлялось стремление сторон к односторонним действиям. Политика оппозиции оказывалась во многом обусловленной психологической реакцией «на прошлое», на восстановление «своих корней», национальных истоков, усиление национальной идентичности. Даже в тех конфликтах, которые были разрешены мирным путем, наблюдались призывы экстремистски настроенных групп оппозиции к проведению националистической политики, иными словами, — к односторонним шагам.

Однако в конфликтах, которые удалось урегулировать мирным путем (Бельгия, Чехословакия, Татарстан), односторонние шаги не стали доминантой политических действий. Так, в Чехословакии ни та, ни другая сторона не предпринимали жестких односторонних шагов. После того, как стало очевидно, что сохранить целостность государства не удается, чешская и словацкая стороны перешли к обсуждению вопросов о том, как будут строиться отношения двух государств в дальнейшем. По итогам этих переговоров было подписано около 30 соглашений по вопросам пограничных отношений, раздела долгов, федеральной и зарубежной собственности и т.п. Важно, что эти вопросы обсуждались до окончательной ликвидации федерации, а само решение о дезинтеграции страны было принято законодательным органом единого государства — Чехословакии.

ВБельгии, несмотря на уличные выступления, экстремистские взгляды также не нашли поддержки у политических лидеров.

ВТатарстане было объявлено о балансе этнических, политических, религиозных интересов и курсе на строительство поликультурного, полиэтнического. поликонфессионального сообщества. Это позволило руководству Татарстана, с одной стороны, ограничить возможности центра играть на противоречиях внутри республики и чувствовать себя на переговорах с Москвой достаточно уверенно, с другой — обезопасить себя от возможного отстранения от власти в результате борьбы экстремистских групп.