В достаточно большом количестве уголовно-процессуальных исследований отмечается, что содержательное наполнение ч. 2 ст. 18 УПК РФ не может быть сопоставимо с теми гарантиями, которые предоставляются конституционными положениями. Так, Я.В. Жданова отмечает, что указанные положения ограничивают в правах лиц, которые обладают знаниями русского языка, но в то же время хотят реализовать право пользоваться в рамках уголовного судопроизводства родным языком [4, с. 77]. Отметим, что в практике существует достаточное количество примеров, когда лица, обладающие знаниями русского языка, ходатайствуют о привлечении к процессу переводчика в целях пользования своим родным языком. Так, в рамках расследования «громкого» уголовного дела по обвинению экс-сенатора от Карачаево-Черкесской Республики Рауфа Арашукова сам обвиняемый заявил ходатайство о привлечении к участию в производстве переводчика в силу недостаточного владения им русским языком Материалы уголовных дел за 2015-2020 года, находившиеся в производстве районных судов г. Уфы, в которых стороны уголовного процесса ходатайствовали о привлечении переводчика. Официальный сайт российского государственного информационного агентства «ТАСС» // https://tass.ru/proisshestviya/6059342 (дата обращения: 10.02.2021).. Указанные примеры существуют обычно на территории отдельных республик РФ. Однако такие ходатайства зачастую отклоняются с мотивировкой о злоупотреблении конституционными и уголовно-процессуальными положениями. В деле Рауфа Арашукова подобное ходатайство было удовлетворено, полагаем, из-за широкого общественного резонанса осуществляемого преследования и соблюдения правила юридической «чистоты» проводимого расследования, иначе сложно объяснить его удовлетворение, поскольку лицо, привлекаемое к уголовной ответственности в недавнем прошлом, само являлось разработчиком законов на русском языке, в том числе принимающим решение об их одобрении.
Проблема решения вопроса о возможности отклонения ходатайств о назначении переводчика по уголовным делам неоднократно рассматривалась Конституционным Судом Российской Федерации (далее - КС РФ), однако в рамках его определений фигурировало лишь то, что существует необходимость индивидуального подхода к рассмотрению указанных ходатайств, что «возложено на следователя, дознавателя либо суд, рассматривающий уголовное дело». В частности, в определении КС РФ от 20.06.2006 № 243-О приводится ситуация, в которой органами предварительного расследования и впоследствии судьями различных инстанций отказывалось в удовлетворении просьбы обвиняемого Ч. о допуске к участию в уголовном деле переводчика с цыганского языка на русский язык «со ссылкой на то, что он владеет русским языком, поскольку родился и проживает с 1968 года на территории России, окончил 4 класса русскоязычной школы, с матерью, сожительницей и двумя детьми общается на русском языке, сдал экзамен и получил водительское удостоверение, занимается коммерцией»1. При этом КС РФ оставил за профессиональными субъектами уголовного процесса возможность определения того, является заявленное ходатайство о переводчике результатом злоупотребления правом участниками уголовного судопроизводства или действительной необходимостью реализации принципа языка. В определении КС РФ от 20.06.2006 № 219-О описывается схожая ситуация, в которой обвиняемому М. также «отказывалось в предоставлении помощи переводчика в связи с тем, что он, являясь гражданином Российской Федерации, свыше десяти лет проживая на территории Москвы и Московской области, получив высшее образование в вузе, в котором преподавание велось на русском языке, и работая в течение длительного времени руководителем российской фирмы, в достаточной степени владеет русским языком, на котором велось производство по уголовному делу» Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Череповского Михаила Васильевича на нарушение его конституционных прав частью 2 статьи 18 УПК РФ: определение Конституционного Суда РФ от 20.06.2006 № 243-О. Документ опубликован не был // Доступ из СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 15.02.2021). Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мухаметшина Аниса Нигматулловича на нарушение его конституционных прав частями 2, 3 статьи 18 УПК РФ: определение Конституционного Суда РФ от 20.06.2006 № 219-О. Документ опубликован не был // Доступ из СПС «Консультант-Плюс» (дата обращения: 15.02.2021)..
Таким образом, содержание ч. 2 ст. 18 УПК РФ указывает на то, что только лишь невладение либо недостаточное владение русским языком позволяет лицу воспользоваться указанным правом. Более того, ни положения уголовно-процессуального законодательства, ни разъяснения высших судебных органов не раскрывают содержания того, что необходимо подразумевать под «невладением, либо недостаточным владением русским языком». Указанные обстоятельства, согласно решениям КС РФ, должны определяться органами уголовного преследования и судом в каждом конкретном случае индивидуально, чтобы исключить злоупотребление правом со стороны ходатайствующих субъектов.
Следующей проблемой, которая освещается в научных исследованиях, является проблема, связанная с реализацией иных прав участников уголовного судопроизводства в соотношении с принципом языка уголовного судопроизводства [5, с. 17-19]. Так, например, заслуживают внимания отдельные положения УПК РФ, которые закрепляют некоторые права подозреваемого. В частности, в положениях ч. 1 ст. 96 УПК РФ закреплено право подозреваемого на один телефонный разговор. Данное право подозреваемого должно быть реализовано в течение трех часов с момента его доставления в органы дознания или к следователю. Более того, законодатель четко регламентировал в указанном положении, что такое право должно быть реализовано на русском языке. Отметим, что ни о каком привлечении переводчика в случае невладения или недостаточного владения подозреваемым русским языком речь не идет. Не входит ли в противоречие указанная норма с принципом языка уголовного судопроизводства? По формальным основаниям, думается, входит. Поэтому в юридической литературе высказывается мнение о необходимости внесения изменений в ст. 96 УПК РФ с указанием в ней обязательного участия переводчика при реализации права на телефонный разговор подозреваемого, не владеющего русским языком [3, с. 17]. Однако возникает другой вопрос: возможно ли будет реально обеспечить правоприменителям привлечение переводчика в установленный трехчасовой временной период? 95% опрошенных нами сотрудников органов предварительного расследования ответили на него отрицательно. Особенно затруднительным видится реализация данного положения в сельской местности. Так, по уголовному делу № 120***874 обвиняемый гражданин Республики Азербайджан Р. подал ходатайство о предоставлении ему переводчика в связи с невладением русским языком. Следователь ходатайство удовлетворил, однако фактическая его реализация была осуществлена на 10-е сутки в связи с поиском переводчика с азербайджанского языка1.
Полагаем, что создание института судебного (присяжного) переводчика может стать возможным выходом из положения. Отметим, что указанная практика существовала во времена российской империи [3, с. 104] и раннего СССР [3, с. 107]. Имеется она и в нынешнее время в рамках уголовного судопроизводства отдельных стран (Эстонии, Польши, США и др.). С 2015 года на базе Нижегородского регионального отделения Союза переводчиков России ведется работа по созданию и законодательному утверждению положения о судебном переводчике в России Материалы уголовного дела № 120***874 ОМВД России по Давлекановскому району Республики Башкортостан. Официальный сайт Союза переводчиков России. URL: http://translation-school.ru/index.php/ru/archive/2015/swomtranslator (дата обращения: 20.01.2020).. Внедрение указанного положения в практику деятельности органов уголовной юстиции России позволило бы решить целый комплекс вопросов, возникающих в рамках реализации принципа языка уголовного судопроизводства.
Обсуждение и заключения
Таким образом, в рамках проведенного исследования были проанализированы отдельные вопросы обеспечения реализации принципа языка уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности органов предварительного расследования, выявлены проблемы, связанные с механизмом его реализации, и сформулированы предложения по их разрешению.
Обосновано суждение о том, что вопрос о назначении переводчика, согласно требованиям ч. 2 ст. 18 УПК РФ, в каждом случае должен решаться должностным лицом органа предварительного расследования индивидуально с учетом «нормативно-толковательных» предписаний КС РФ, отраженные им в определениях № 243-О от 20.06.2006 и № 219-О от 20.06.2006.
С целью приведения в соответствие с принципиальными положениями о языке уголовного судопроизводства ч. 1 ст. 96 УПК РФ предложено внести изменения в данную норму закона с указанием в ней правила об обязательном участии переводчика при реализации права на телефонный разговор задержанного по подозрению в совершении преступления лица, не владеющего русским языком.
Для обеспечения должной и реальной возможности участия переводчика при производстве по уголовным делам поддержана идея создания в России соответствующего института судебного (присяжного) переводчика, имеющего отечественные историко-правовые корни и активно используемого в зарубежных государствах.
Данные предложения позволят, на наш взгляд, значительно оптимизировать процедуру реализации принципа языка уголовного судопроизводства, практически гарантировав участие переводчика в уголовном судопроизводстве в случае заявления и положительного разрешения ходатайства об его участии в расследовании преступления.
Список литературы
1. Жороев Н.Н. Реализация принципа языка уголовного судопроизводства (сравнительное исследование законодательства Российской Федерации и Кыргызской Республики): дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09. М., 2017. 190 с.
2. Богаткина Р.Ш. Уголовно-процессуальные особенности производства отдельных следственных действий с участием иностранных граждан и лиц без гражданства // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2016. № 2 (24). С. 79-82.
3. Гуськова А.В. Функция переводчика в уголовном процессе: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09. Н. Новгород, 2018. 336 с.
4. Жданова Я.В. Язык уголовного судопроизводства в РФ: теория и практика // Инновационное развитие российской экономики: материалы X Международной научно-практической конференции. Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова; Российский фонд фундаментальных исследований. 2017. С. 77-81.
5. Орлова А.А. О реализации принципа «язык уголовного судопроизводства» в российском уголовном процессе // Проблемы правоохранительной деятельности. 2016. № 2. С. 17-19.
References
1. Zhoroev N.N. Realizatsiya printsipa yazyka ugolovnogo sudoproizvodstva (sravnitel'noe issledovanie zakonodatel'stva Rossiyskoy Federatsii i Kyrgyzskoy Respubliki): dis. ... kand. yurid. nauk : 12.00.09. Moskva, 2017. 190 s.
2. Bogatkina R.Sh. Ugolovno-protsessual'nye osobennosti proizvodstva otdel'nykh sledstvennykh deystviy s uchastiem inostrannykh grazhdan i lits bez grazhdanstva // Vestnik Kazanskogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii. № 2 (24). 2016. S. 79-82.
3. Gus'kova A.V. Funktsiya perevodchika v ugolovnom protsesse: dis. ... kand. yurid. nauk. Nizhniy Novgorod, 2018. 336 c.
4. Zhdanova Ya.V. Yazyk ugolovnogo sudoproizvodstva v RF: teoriya i praktika // Innovatsionnoe razvitie rossiyskoy ekonomiki: materialy X Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii. Rossiyskiy ekonomicheskiy universitet imeni G.V. Plekhanova; Rossiyskiy fond fundamental'nykh issledovaniy. 2017. S.77-81.
5. Orlova A.A. O realizatsii printsipa «yazyk ugolovnogo sudoproizvodstva» v rossiyskom ugolovnom protsesse // Problemy pravookhranitel'noy deyatel'nosti. 2016. № 2. S. 17-19.