Таким образом, историографические исследования об Эржебет Батори, представленные только в зарубежной историографии, сообщают нам данные, полученные из сопоставления найденных исторических источников и слухов, распространённых о графине.
Методологической основой является комплексный подход к изучаемой проблеме.
Каузальный метод исследования позволил нам найти связь между деятельностью палатина Турзо с уголовным делом Эржебет Батори. Также нами использовался сравнительный метод анализа, позволивший соотнести образ графини в современной массовой культуре с реальными историческими фактами. Методом источниковедческого анализа мы сопоставили данные исследуемых эпистолярных источников с источниками современной массовой культуры. Нарративный метод исследования дал возможность описать жизненный путь Эржебет Батори, а также сюжеты художественных книг и фильмов.
1.1 Исторические свидетельства об Эржебет Батори
Эржебет Батори родилась 7 августа 1560 г. в Ньирбаторе в восточной части Венгрии, это было семейное гнездо рода Батори с момента прихода на эту территорию дальних предков Гуткелед в XIII в. до смерти воеводы Трансильвании Габора Батори в 1613 г. Родителями графини были представители двух отдельных ветвей рода Батори, отец - Дьёрд (1522-1570 гг.) был из ветви Эчед, а мать Анна (≈1539-1574 гг.) - из ветви Шомльо. Анна Батори как представительница высшей знати поддерживала Реформацию и даже открыла протестантскую школу, потому и Эржебет с детства воспитывалась в кальвинизме. Эржебет получила выдающееся образование: была обучена математике, логике, венгерскому, латинскому, греческому, немецкому, словацкому языкам. С детства Эржебет была беспокойным ребёнком, одевалась по-мальчишески и была обучена фехтованию и искусству верховой езды.
В 1571 г. Эржебет Батори в 11-летнем возрасте была помолвлена с 16- летним Ференцом Надашди, сыном барона и палатина Венгрии Тамаша Надашди и Оршоли Канижай. Заключению брака поспособствовала мать Ференца, так как род Надашди был одним из самых могущественных в Венгрии, но не таким, как род Батори. Этот брак позволил объединить две самых знатных фамилии страны. Сам Ференц Надашди в отличие от Эржебет едва знал родной язык, но имел базовое понимание латинского и немецкого.
После обручения, в 1572 г., Эржебет отправили на дальнейшее воспитание в дом её будущего супруга в Шарвар в западной части Венгрии.
Часто говорят о том, что в Шарваре у Эржебет и Оршоли Канижай сложились ужасные отношения, однако факты этого не подтверждают: Оршоля скончалась ещё до приезда Эржебет в Шарвар.
Сам брак был заключён 8 мая 1575 г. в замке Варанно (нынешний Вранов, Словакия). Супружеская чета решила поселиться в Чахтицах, замок и 17 окружающих его деревень были свадебным подарком Ференца своей жене, который ему перешёл от его матери. Надо сказать, что Ференц Надашди воспитывался в лютеранской вере, которой придерживались и его подданные. На протяжении жизни Эржебет Батори никогда не ущемляла права лютеран, и сохраняла абсолютную толерантность.
В 1578 г. Ференц взял на себя командование частью венгерской армии. Вскоре его уже начали называть «Чёрным беем» или «Черным рыцарем». Он прославился мужеством в бою, а также крайней жестокостью по отношению к захватываемым в плен туркам. Следует отметить, что император Священной Римской империи и король Венгрии Рудольф II Габсбург взял большую сумму в долг у Ференца Надашди.
В связи с частым нахождением Ференца в военных походах, у супругов долго не было детей. Первый ребёнок, дочь Анна, родился только в 1586 г., вторая дочь Каталина родилась в 1594 г., а наследник сын Паль родился в 1598 г. Также было ещё двое детей, однако, Оршоля, рождённая приблизительно в 1590 г. умерла в младенчестве, а сын Андраш, рождённый в 1596 г. не дожил до 14 лет. В 1605 г. Анна Надашди вышла замуж за представителя знатного хорватского рода Миклоша Зриньи, что, кстати, в какой-то мере породнило семью Батори с семьёй Дьёрдя Турзо, так как его мать была из рода Зриньи. Каталина Батори вышла замуж за Дьёрдя Другета из Гуменне, представителя рода венгерских феодальных магнатов.
По отзывам современников Эржебет Батори была одной из образованнейших женщин своего времени, она занималась вопросами врачевания. Графиня была осведомлена о методах лечения, об уходе за больными, о лекарственных растениях. Следует отметить, что основную часть своих знаний в области медицины Эржебет получила ещё от своей матери в Эчеде. Для западной Венгрии многие из этих медицинских практик были неизвестны, потому в Чахтицах и других западных владениях семьи Батори- Надашди люди сочли их странными и не доверяли им. Подозрения усилились с появлением в числе приближённых графини хорватской знахарки Анны Дарвульи, методы лечения которой также были чуждыми для западного региона Венгрии. Основным профилем работы Анны Дарвульи было хирургическое вмешательство, которое часто сопровождалось кровопусканием.
Конечно, не всегда удавалось помочь больным или раненым. Эти современные для того времени методы лечения и слухи, распространению которых способствовал Дьёрдь Турзо, убеждали простых людей в том, что Эржебет Батори убивает и занимается чёрной магией.
Графиня организовала в каждом из своих поместий целебную деятельность, небольшой штат обученных травников и целителей оказывал помощь местному населению.
Опыт управления подобными административными делами позволил графине взять на себя управление всеми владениями, так как Ференц Надашди отсутствовал дома из-за военных сражений.
В своих письмах Имре Вашвари, провизору её владений в Капуваре, она пишет: «Дайте урожая мерой четыре камня пшеницы Дьердю Соклюшу», «Дайте господину Имре Парнасу один акр пшеницы и ничего больше», «Дайте Петру Шалаи два камня пшеницы и ничего больше». Мы видим, что в Капуваре у Батори мельница, и она заботится о том, чтобы местные жители получали то, о чём раньше с ними было оговорено. Её оговорка «и ничего больше» может свидетельствовать о том, что Вашвари мог в силу своего простодушия давать крестьянам сверх того, о чём было уговорено ранее. В одном из писем Эржебет пишет: «Пошлите, ваша милость, три венка с луковицами. Если никого не будет, делайте с деньгами, что хотите». Здесь мы видим, что графиня заботилась даже о покупке луковиц и давала советы.
Эржебет Батори-Надашди также старалась сохранить мирные отношения со своими подданными, как мы видим в письме от 10 августа 1589 г. Некий Гергель Кальман взволнован продажей ягнят. Графиня пишет Вашвари:
«Посему, позвольте Кальману посмотреть письмо немедленно, потому что, конечно, в конце концов, он решит оставить меня в покое и не будет возмущаться…. P.S. Посмотрите из нашего письма, что 13 ягнят, которые принадлежат мне, разрешается передать ему».
Помимо контроля над продажей зерна, мы видим, что графиня также занималась закупкой скота. Её фраза «карликовый скот был принят на мое доброе имя» говорит о том, что она позволяла покупки в кредит. Также графиня не могла оставить без внимания случай кражи: «Сэр, вы хорошо знаете, что это второе или третье письмо, которое я послала в отношении кражи конопли, но ответа так и не последовало. Вы не могли бы объяснить, что было предпринято. Я сильно возмущена и не желаю ввязываться в проблему». Эржебет искала пути повышения доходности: «В отношении льна и конопли, если мы посеем шелуху зерен, в любом случае, это увеличит наши доходы и также вырастит пшеницу». В письмах к Вашвари мы можем увидеть, что Эржебет старается встретить мужа как подобает, поэтому её крайне разозлила задержка отправки продовольствия: «в следующую субботу отправьте нам все, что вы привыкли отправлять, и даже на следующую неделю, или вы увидите наш гнев, ибо мы ожидаем гостей, а также моего мужа, возвращающегося домой».
К 1600-му г. Эржебет Батори считалась хорошей женой и матерью, а также эффективным управителем владений. Она получала восхищение при королевском дворе от высшей власти и дворян, даже Дьёрдь Турзо, будущий палатин, советовал своей дочери брать пример с графини Батори.
Судить о внешности Эржебет Батори мы можем только по копии единственного прижизненного портрета графини, написанного в 1585 г. неизвестным художником, когда ей было 25 лет (Приложение 1). Оригинал был потерян в 1990-е гг. Тем не менее, копия портрета относится к концу XVI в.
Следует отметить, что очень часто портрет Эржебет Батори путают с портретом Лукреции Панчиатки (Приложение 2), причём её выдают за Батори не только на множестве сайтов, но и в печатных исторических периодических изданиях. Автором картины является известный флорентийский живописец-маньерист XVI столетия, придворный художник Медичи, Аньоло Бронзино. Портрет Лукреции Панчиатики - жены одного из известных флорентийских политиков Бартоломео Панчиатики - был написан по заказу её мужа в 1540 г., то есть за 20 лет до рождения графини Эржебет Батори.
Реконструируя внешний облик графини, мы видим волосы цвета вороного крыла и карие глаза, что было противоположностью господствующих на Западе идеалов женской красоты, в связи с чем графиня использовала различные отвары для осветления волос. На ней платье, которое, как и во многих средневековых европейских странах, сшито на испанский манер.
Однако, тип платья носит черты венгерского национального костюма: тёмный лиф-корсаж со шнуровкой поверх белой рубашки, узкие рукава, которые сверху покрыты пышными, конусообразная юбка с фартуком. Также мы видим использование кружева на краях, состоящего из небольших петель из золотых нитей, что было популярно в Европе еще с XV в. Так как Эржебет Батори жила на территории Трансильвании, обилие деталей национального венгерского костюма говорит о стремлению к полной независимости этого региона от влияния Габсбургов и турок.
К 1605 г. рядом с графиней сложился определённый круг приближённых. Помимо Анны Дарвульи в него входили также осведомлённые и обученные методам врачевания кормилица её детей, пожилая вдова Илона Джу Надь, её пожилая подруга Дороти Сентеш, пожилая прачка Каталин Беницки и подросток по имени Янош Ужвари, называемый всеми Фицко. Следует отметить, что «пожилая» женщина того времени, то есть больше не способная к рождению детей, была 30-40 лет.
После смерти мужа в 1604 г. Эржебет Батори больше не могла полагаться на его защиту. Помимо распространяющихся о ней слухах, была проблема угрозы турок, а после начавшегося в 1605 г. антигабсбургского восстания под предводительством Иштвана Бочкаи ещё и угрозы разорительных набегов его неуправляемых гайдуков. Графиня совершала поездки ко двору короля, требуя возмещения огромного долга её покойному мужу. Графиню тревожила ситуация в её владениях: разорения продолжались, а средства для обороны истощались, так как со смертью мужа прекратилась и его материальная поддержка захваченными турецкими трофеями, а король так и не возместил долг. Тем не менее, графиня поддерживала и тех, кому нужна была помощь. Дворянка при графине Батори, Сюзанна Ваги, написала прошение леди Батори от имени ее мужа, Ференца Ватея, взятого в плен турками. В этом вопросе графиня решает просить помощи у Ференца Баттьяни, сослуживца её мужа и соседнего дворянина, который мог бы помочь в программе обмена заключёнными: «Его бедная жена, не имея никаких других средств, умоляла нас помочь выпуску заключенного… Я прошу Вашу Милость оказать помощь нам и принять во внимание проблему освобождения заключенного».
Пусть Эржебет Батори и была протестанткой, однако она всегда сохраняла лояльность по отношению к королю. В это время, однако, она становится более холодной, и даже сомневается в том, продолжать ли сохранять верность Короне, ведь от Габсбургов поддержки не было, но принятие стороны Бочкаи означало бы измену Венгрии. Она не может решить отправить ли представителя к Гергею Немети, одному из военных лидеров Бочкаи, так как этот шаг может оказаться фатальным, графиня спрашивает совета у Баттьяни: «Ваше Изящество, относительно Гергея Немети, это должно быть решено, послать ли письмо и назначить ли встречу. Ваше Изящество, я прошу, чтобы Вы показали свою большую любовь и указали на то, что я должна сделать в этом вопросе… Ответьте как можно скорее». Судя по всему, Баттьяни советовал ей во что бы то ни стало сохранять верность Короне, графиня даже пыталась обязать соседних дворян той же лояльности: «Я послушала совета Вашего письма… к этому времени, я держу свою преданность Его Величеству, я также пыталась обязать дворянство лояльности. Однако я не могу гарантировать, что эта лояльность останется».
Несмотря на озабоченность военными действиями, Эржебет Батори всё же занималась административной деятельностью своих владений. К примеру, она интересуется налоговыми вопросами в письме к Андрашу Хайашу, священнослужителю, управляющему бухгалтерией графини в Шарваре: «Я снова прошу королевскую запись, которую Вы выписали рекомендовать на душу населения для этого замка. Увеличение налога все еще не было установлено, но предыдущая ставка для этого замка до сих пор была уместной».
Когда главные владения графини оказались в огромной опасности, она снова пишет Баттьяни: «Я посылаю письмо Вашему Изяществу для получения Вашего совета, чтобы понять, какие шаги мне предпринимать… Шарвару и всем окрестностям действительно угрожают», «Я пишу Вашему Изяществу, что немцы приехали из Шопрона в мой Керестур. Мерзавцы разделили город, и майори разрушен и сожжен… Почему они сделали это, я не знаю, но оказывается, что Бог был милосерден ко мне, и я все еще жива… Я прошу Ваше Изящество оказать поддержку моей стороне от немцев, потому что, конечно, я не заслуживаю того, что они сделали мне».
Помимо разорительных набегов графиню постигла ещё одна проблема: от своего слуги она узнала о том, что её родственник Дьёрдь Банффи занял её владения в Линдве. Графиня не собиралась уступать ему: «Ваше Изящество должно все же обнаружить из моего письма, что, вот, сегодня, в этот вечер пятницы, мой слуга, Янош Чимбер, прибыл сообщить мне, что Вы заняли обширную часть моего владения в Линдве, я не знаю, почему Вы сделали это… Конечно, я не останусь тихой по этому вопросу… P.S. Я знаю, лорд Банффи, что только нужда заставила Вас занять мое маленькое владение и делать это.