Итак, основными предпосылками нашего анализа политической коммуникации послужили следующие моменты:
1) субъекты дискурса являются равноправными рефлектирующими языковыми личностями, осуществляющими деятельность по продукции и рецепции смыслов;
2) значение и смысл трактуются как взаимосвязанные иерархические уровни текстовой организации, отражающие интенциональные аспекты деятельности субъекта;
3) средства метафоризации способствуют лучшему усмотрению смыслов текста вследствие быстрого пробуждения рефлексии и запуска процессов мыследеятельности, связанных с освоением текстовой ситуации, опосредованным предшествующим опытом субъекта, обеспечивают усмотрение целостности в единичном, то есть глобального смысла в частных смысловых выражениях, а также выявление культурного компонента смысловой организации политического дискурса [6].
На основе данных положений была разработана методика анализа политического дискурса, которую можно свести к нескольким базовым положениям отражающим последовательность этапов исследования, которые, в свою очередь, определяются как этапы действования с политическим текстом:
1) выявление средств метафоризации и усмотрение конструируемых при помощи них смыслов вследствие обращения рефлексии на все три сферы опыта (опыта предметной деятельности, коммуникативного опыта и опыта мыследеятельности) в рамках отдельного политического текста как единичного речевого произведения;
2) анализ, систематизация и категоризация выявленных вследствие обращения к средствам метафоризации в рамках отдельных текстов смыслов на основе обращения к целостному корпусу политических текстов, в совокупности составляющих политический дискурс;
3) классификация выявленных смыслов, в соответствии с критериями их рекуррентности, значимости, способности формировать тематико-смысловые группы или выступать их участниками.
Результатом реализации данной методики на примере анализа текстов речей и публичных выступлений политических деятелей России, США и Франции за XX век, опубликованных в СМИ, официальных парламентских дайджестах, а также в сети Интернет в количестве 3110 метафорических единиц, из них 1358 - на русском языке, 931 - на английском, стало усмотрение смысловых взаимосвязей политического дискурса и выделение различных типов смыслов, соответствующих определенным уровням системной смысловой иерархии. В общем виде и в порядке следования от общего к частному смысловая организация политической коммуникации выглядит следующим образом:
1) глобальный смысл илисмысл-основа;
2) культурно-смысловые доминанты;
3) смыслы;
4) подсмыслы (см. Табл. 1).
Смысл-основа «Мы-Они» - это смысловая универсалия политического дискурса, базирующаяся на архетипическом противопоставлении «Свои-Чужие» и являющаяся следствием специфики сферы функционирования политического дискурса, цель которого - осуществление борьбы за власть. Актуализация смысла «Мы-Они» и его основополагающий характер в политической коммуникации объясняется его ключевой ролью в дискурсивном отображении существующей в политической действительности полемики. В рамках политического дискурса XX века смысл-основа имплицитно присутствует практически в каждом высказывании и тексте. Например, в высказывании Г. Явлинского это противопоставление находит отражение в метафорическом представлении оппонентов, неспособных решить проблемы государства, в терминах медицины как «шоковых терапевтов» и «реаниматоров», в связи с чем государство предстает как больной организм. При этом сам автор высказывания оказывается сторонним наблюдателем, имеющим свой взгляд на проблему: Все сострадание к боли и тяжести переживания реформ демократы отдали на откуп своим политическим оппонентам. Ельцин и Гайдар в глазах людей стали неудачливыми «шоковыми терапевтами», а Руцкой, Жириновский и Зюганов представились «реаниматорами» и утешителями обнищавших [19].
Культурно-смысловые доминанты представляют собой преобладающие в политическом дискурсе смыслы, воспроизводящие оценочные стереотипы и константы культуры, в соответствии с которыми осуществляется концептуализация политической действительности. Соответственно, культурно-смысловые доминанты определяют и специфику развертывания составляющих смысл-основу «Мы-Они» конструктов на более низких смысловых уровнях.
Испытывая на себе влияние смысла-основы и закрепляя параметры оценки политической действительности, культурно-смысловые доминанты также строятся на оппозициях и включают такие смыслы, как «Идеальное-Неидеальное», связанный с выраженным в дискурсе целеполаганием на фоне критики современного состояния, «Сила-Слабость», также восходящий к архетипам и выражающийся в противопоставлении возожности/невозможности, способности/неспособности улучшения сложившегося порядка вещей, «ДоброЗло» или «Хорошо-Плохо», отражающий оценочность политической коммуникации, и, наконец, временной вектор «Прошлое-Настоящее-Будущее», сущность которого заключается в традиционном сопоставлении прошлого и настоящего, выставлении ориентиров на будущее, что всегда находит отражение в политической коммуникации. Примером выражения подобной оценочности в текстах политического дискурса может служить высказывание президента США Д. Д. Эйзенхауэра, являющееся частью его выступления на Генеральной Ассамблее ООН В 1953 г., в свою очередь имеющего цель убеждения мирового сообщества в миролюбивых настроениях США в период разжигания холодной войны: My country wants to be constructive and not destructive. It wants agreements, not wars, among nations. It wants, itself, to live in freedom… [20]. В данном высказывании, построенном на основе анафорических повторов («It wants…»), создающих градацию, и антитез (constructive - destructive, agreements - wars), средства метафоризации служат основной цели автора путем актуализации противопоставления «Хорошо-Плохо» и, тем самым, подчеркивают понимание автором опасности сложившейся ситуации не только для всего мира, но и для его собственной страны, которая, тем самым, представляется как стремящаяся к согласию и созиданию, а не к конфликту и разрушению.
Смыслы, в свою очередь, суть варианты реализации культурно-смысловых доминант, представляющие собой устойчивые тематические направления их развертывания. Например, данную категорию с точки зрения анализа культурно-смысловой доминанты «Идеальное-Неидеальное» составляют такие смыслы, как «Идеальный политик», «Идеальный гражданин», «Идеальное государство», «Идеальное мироустройство», каждый из которых выражает представления о соответствующей категории. Так, например, в американском политическом дискурсе XX века «Идеальный гражданин» представляется в дискурсе прежде всего как человек с активной гражданской позицией. Цели подчеркнуть данную идею, опять же, как правило, служит антитеза, которая позволяет косвенно сформулировать конкретные установки, определяющие деятельность гражданина на пользу государства: The lesson of past agony is that without the people we can do nothing; with the people we can do everything. To match the magnitude of our tasks, we need the energies of our people [21]. Так, в данном высказывании президента Р. Никсона антитеза помогает выразить призыв к гражданам поддержать политику государства, что осуществляется за счет антонимических предлогов и местоимений (without - with, nothing - everything) и замыкающей высказывание метонимии (we need the energies of our people). Абсолютно иное восприятие «Идеального гражданина» высвечивается в советском политическом дискурсе: Я поднимаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии готовности наш великий государственный механизм [14]. Известная механистическая метафора, характерная для политического дискурса 30-40-х гг., представляет гражданина ничтожным и незащищенным перед «великой» государственной машиной.
Категорию подсмыслов составляют смысловые конструкты самого низкого уровня абстракции. Максимальная приближенность подсмыслов к значению, однако, не идентифицирует их с ним, так как подсмыслы все же выявляются на основе анализа нескольких значений, поскольку присутствуют в дискурсе неявно. Если смысл-основа «Мы-Они» отражает главную цель политической коммуникации, то формирование подсмыслов, скорее, соотносится с реализацией конкретных задач субъекта политического дискурса. В рамках данного смыслового пояса можно выделить подсмыслы «Критическая ситуация», «Политическая ответственность», «Опыт прошлого», «Солидарность» и т.д. Так, например, развертывание подсмысла «Политическая ответственность» соотносится с определением в дискурсе характера взаимоотношений между властными институтами и народом. Средства метафоризации часто используются в данном случае для построения персонифицированных метафорических образов, что служит сокращению дистанции между властью и народом путем «очеловечивания» первой, следствием чего, к примеру, становится возможность объяснения ее промахов человеческой склонностью ошибаться и наделения ее такими подлинно человеческими качествами, как способность «слышать» и «понимать» (government will listen): For its part, government will listen. We will strive to listen in new ways - to the voices of quiet anguish, the voices that speak without words, the voices of the heart - to the injured voices, the anxious voices, the voices that have despaired of being heard [20].
Таблица 1
Очевидно, что движение от наивысшего к низшим уровням смысловой организации, которому соответствует движение от цели политической коммуникации в целом к конкретным задачам субъекта дискурса, актуализирует противопоставление обязательность-факультативность представленности каждого из элементов смысловых уровней в отдельных высказываниях субъектов политического дискурса. Однако, при внимательном рассмотрении как отдельных высказываний, так и текстов политической коммуникации в целом, можно обнаружить присутствие выделенных смысловых уровней в разной конфигурации и сочетаемости в каждом высказывании и тексте как русского, так и американского политического дискурса, что позволяет говорить об универсальности и воспроизводимости выделенной иерархии смыслов в политическом дискурсе XX века.
Список литературы
1. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. 445 с.
2. Богин Г. И. Интерпретация текста. Тверь: Изд-во Тверского госуниверситета, 1995. 38 с.
3. Богин Г. И. Рефлексия и понимание в коммуникативной подсистеме «Человек - художественный текст» // Текст в коммуникации. М.: Ин-т яз-ния АН СССР, 1991. С. 22-40.
4. Богин Г. И. Субстанциальная сторона понимания. Тверь: Изд-во Тверского госуниверситета, 1993. 137 с.
5. Богин Г. И. Типология понимания текста. Калинин: КГУ, 1986. 87 с.
6. Васильева С. Л. Функциональный аспект метафоризации в политическом дискурсе // Гуманитарные науки в контексте международного сотрудничества: материалы докладов Международной научной конференции 19-20 апреля 2005 г. Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2005. С. 62-72.
7. Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного / пер. с нем. М.: Искусство, 1991. 367 с.
8. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологическая философия (1913). М.: Лабиринт, 1994. 180 с.
9. Крюкова Н. Ф. Метафора как средство понимания содержательности текста: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1988. 19 с.
10. Крюкова Н. Ф. Метафорика и смысловая организация текста. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2000. 163 с.
11. Крюкова Н. Ф. Средства метафоризации и понимание текста. Тверь: Твер. гос. ун-т, 1999. 128 с.
12. Орланди П. Э. К вопросу о методе и объекте анализа дискурса // Квадратура смысла / под ред. П. Серио. М.: Прогресс, 1999. С. 197-224.
13. Рикер П. Герменевтика, этика, политика. М.: Academia, 1995. 159 с.
14. Сталин И. В. Обращение к народу // Известия. 1945. 10 мая. № 108.
15. Фреге Г. Избранные работы. М.: Дом интеллектуальной книги, 1997. 159 с.
16. Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. М.: ВИНИТИ, 1977. Вып. 8. С. 181-200.
17. Шпет Г. Явление и смысл: феноменология как основная наука и ее проблемы (1914). Томск: Водолей, 1996. 192 с.
18. Щедровицкий Г. П. Избранные труды. М.: Шк. культ. полит., 1995. 800 с.
19. Явлинский Г. А. Улучшить ситуацию может только смена власти // Явлинский Г. О российской политике: выступления и статьи (1994-1999). М.: ЭПИцентр, 1999. С. 84-89.
20. Eisenhower D. D. Atoms for peace. United Nations General Assembly [Электронный ресурс]: выступление на Генеральной Ассамблее ООН 8.12.1953. URL: http://library.nstu.ru/InfoUSA/facts/speeches/rhetoric/archive.htm
21. Nixon R. First inaugural address [Электронный ресурс]: инаугурационное обращение 20.01.1969. URL: http://library.nstu.ru/ InfoUSA/facts/speeches/rhetoric/archive.htm.