Идея Хефта дополнить концепцию Гибсона понятием телесности Мерло-Понти становится понятной, если принять во внимание различие в трактовке телесности Гибсона и Мерло-Понти, которое проводит Сандерс. Это позволило бы Хефту, с одной стороны, рассматривать телесные и материальные характеристики аффордансов и увязывать их с феноменологической программой на уровне по-вседневных взаимодействий. С другой стороны, объединение идеи телесности Гибсона и Мерло-Понти как разноуровневых концепций позволило бы включить в рассмотрение аффордансов то, что Глотзбах и Хефт называют макро-уровнем -- уровнем восприятия среды, которое возможно только в ходе передвижения (по траектории) [Glotzbach, Heft 1982: 111]. Однако Хефт, обращаясь к концепции Мерло-Понти, использует ее только в качестве дополнения к понятию ситуативного взаимодействия животного и среды у Гибсона. Хефт работает с ранними концепциями жизненного телесного опыта Мерло-Понти (lived body), представленными, например, в «Феноменологии восприятия» [Мерло-Понти 1999].
Отправной точкой для сопоставления Мерло-Понти и Гибсона становится понимание обоими теоретиками того, что восприятие не основывается только на том, что мы непосредственно в данный момент видим. Но если Гибсон говорит о «спрятанных поверхностях» и динамичном телесном опыте, то Мерло-Понти пытается найти баланс между визуальным и тактильным восприятиями. В частности, это иллюстрирует пример с определением понятий «верха»/«низа» [Мерло-Понти 1999: 313]. Эти понятия оказываются близки к тому, что Джеймс (или Латур) называют препозициями, однако в отличие от препозиций, которые имеют концептуальный характер, пространственные отношения определяются Мерло-Пон-ти через категорию опыта [Ibid.: 315]. Таким образом, привлекая концепты Мерло-Понти, Хефт определяет структуру ситуации как сомасштабную человеческому телу. При этом поведение/восприятие в ней задает система аффордансов, которая основывается на балансе тактильного и визуального опыта.
Сандерс в отличие от Хефта обращается к более поздним работам Мерло-Понти. Утверждая эпистемологический характер телесного опыта у Мерло-Понти, Сандерс выделяет понятие «материальность значения» и прослеживает его связь с более поздним понятием Мерло-Понти «воплощенность» (flesh) [Sanders 1993: 295, 301, прим. 26]. С точки зрения Сандерса, «материальность значения» определяется прямым восприятием объектов, то есть тем, что значения не «присваиваются более или менее нейтральным объектам.., а скорее ищутся в мире» [Ibid.: 295], подразумевая тем самым, что они в мире уже есть. Если восприятие телесно, то эта телесность определяется материальным характером взаимодействия, а структура аффордансов оказывается предзаданной организму. Организм не может «найти» аффордансы, которые бы еще не существовали в данной экологической нише, следовательно, материальное значение ситуации определяет способ и возможности ее познания.
Воплощенность и восприятие материального значения у Мерло-Понти Сандерс связывает, опираясь на то, что позднее в работе «Видимое и невидимое» Мерло-Понти определяет «воплощение ... как конкретную реализацию общей манеры существования» [Merleau-Ponty 1968: 147] по [Sanders 1993: 301, прим. 16]. Идею воплощенности Мерло-Понти формулирует, отталкиваясь от понятия вектора Уайт-хеда, но определяет его иначе. Уайтхед [990: 329] говорит о восприятии как о процессе «протекания чувственного опыта», который задает «предполагаемый вектор ситуации». Вектор Уайтхеда предполагает наличие возможностей развития ситуации (что делает его по смыслу близким к понятию аффордансов) и задает структуру ее восприятия.
Эти два качества вектора, определение структуры ситуации и ее возможностей, Мерло-Понти различает в двух понятиях: вектор и воплощенность. Мерло-Понти рассматривает вектор как линию силы, которая структурирует ощущения. Эта линия определена серией точек--мест приложения силы, которые можно соотнести с отдельными ситуациями взаимодействия [Merleau-Ponty 1968: 195]. Воплощенность у Мерло-Понти [Merleau-Ponty 1968: 147] имеет более общий характер, он ее понимает как телесное восприятие, источником которого служат «тело и дух». Таким образом, воплощенность образует общую среду воспринимаемых возможностей в каждой конкретной ситуации, а векторы структурируют ее и задают направления развития этих возможностей. Идея воплощенности позволяет соеди-нить отдельные ситуации восприятия и их возможности, о которых Мерло-Понти говорит в ранних работах, со структурированием этого опыта через векторы [Hamrick 1999].
У Мерло-Понти есть два уровня телесности, которые могут быть соединены через понятие аффорданса Гибсона. На первом уровне аффорданс будет определять материальное окружение в конкретной ситуации, и он будет сомасштабен человеческому телу, как это предлагает Хефт. На втором уровне аффорданс будет выступать в более общем качестве как способ познания (по Сандерсу и Мерло-Понти), и телесный опыт будет результатом движения тела вдоль заданной траектории (вектора). Первый уровень определяет взаимодействие Петра с камнем: Петр использует возможность обращения к камню и взаимодействия с ним. Второй предполагает, что камень может ответить через то, как он структурирует ситуацию взаимодействия. Но чтобы ситуация разговора Петра и камня была единой, должен быть переход, объединяющий эти два типа взаимодействия. Чтобы описать связь двух элементов ситуации, обратимся к введенному Уайтхедом понятию «перехода» (passage), которым пользуется и Латур. Последовательность переходов или пассов, по Латуру, образует траекторию изменений [Latour 2013: 33], точно так же как вектор Мерло-Понти объединяет отдельные точки (ситуации) взаимодействия. Тогда аффордансы материальной среды и телесного взаимодействия, которые использует Петр и структурирует камень, становятся переходом, образующим целостность ситуации. Аффордансы служат также переходом между непосредственным восприятием среды и структурой этой среды, траекториями взаимодействия в ней. В результате можно говорить, что аффордансы выполняют в системе концептов AIME не роль препозиций, а скорее роль пассов.
Таким образом, в проекте AIME Латура можно выделить две параллельные структуры описания: метафизическую (ситуация -- переход--траектория) и эмпирическую (телесный опыт -- аффордансы -- концепты). Однако возникает вопрос, который ставил Мерло-Понти, критикуя свои ранние работы и развивая концепцию воплощенности: как будет осуществляться связь между уровнем телесного опыта и концептами или, если следовать за примером Латура, как камень может ответить Петру? На языке теории аффордансов этот вопрос будет звучать: как аффордансы, задающие структуру ситуации, могут позволить перевести материальный, телесный опыт в структуру понятий и аналитических категорий. Ответ на этот вопрос требует определения аффордансов как механизма трансформации практического (материального, телесного) опыта в систему концептов и понятий, регулирующих практическую деятельность. Для обоснования такого перехода будет проанализирована концепция аффордансов Эрика Ритвельда, которая выстраивает связь между нерефлексивным опытом и ситуативной экспертизой.
Аффордансы: от нерефлексивного опыта к экспертизе
В описании Мерло-Понти телесный опыт -- это «опыт до всякой кон-цептуализации», и именно он является основой для определения значений концептов, как это было им показано на примере с определением «верха» и «низа». Мерло-Понти показал, что оценки пространственных положений предметов не являются уникальным опытом, составляя часть ежедневных рутинных взаимодействий с окружающей средой. Как утверждают Глотзбах и Хефт, повсе-дневные взаимодействия должны находиться в центре внимания экологической теории аффордансов Гибсона [Glotzbach, Heft 1982]. Развивая феноменологический подход Хефта, Ритвельд определяет взаимодействия в повседневных, рутинных ситуациях как результат нерефлексивных действий, которые реализуют, согласно вы-ражению Хуберта Дрейфуса, «повседневную экспертизу» [Dreyfus 2005].
Центральным для теории аффордансов Ритвельда становится понятие нерефлексивного действия. Его Ритвельд выводит из дебатов Дрейфуса и МакДауэлла о «мифе разумности» (Myth of the Mental) Канта, в котором заложена идея невозможности познания посредством чистого восприятия [Dreyfus 2005, см.: Rietveld 2010]. Взаимодействие с аффордансами среды Ритвельд считает «парадигмальной формой нерефлексивного действия» [Rietveld 2010: 188]. Он отталкивается от утверждения, общего для Дрейфуса и МакДауэлла, что основанием нерефлексивности является «практическая мудрость», или phronesis, как ее называл Аристотель [McDowell 2007]. В интерпретации Дрейфуса и МакДауэлла «практическая мудрость» предполагает, что человек (эксперт) видит, как ему поступить в конкретной ситуации и что сделать для достижения определенных целей. Для видения в данном случае ключевой является чувствительность к восприятию особенностей ситуации и аффордансов, которыми располагает данная среда и которые могут быть использованы [Dreyfus 2005]. Опираясь на идею Мерло-Понти о «воплощенности», Дрейфус [Dreyfus 2007: 252] показывает, что ситуативность действия будет ключевой для рациональных адекватных нерефлексивных действий. Ситуативность действия становится важной, поскольку описывает действие в соответствии с возможностями ситуации, то есть объективно, а не в соответствии с нашими ощущениями от окружающих предметов. Поэтому, следуя за Дрейфусом, нерефлексивные действия, лежащие в основе распознавания и взаимодействия с аффордансами, Ритвельд [Rietveld 2008] определяет как структуру конкретной ситуации.
Возможность ситуативного характера нерефлексивного действия позволяет показать, как аффордансы могут работать в проекте Латура AIME. Латур, описывая AIME, утверждает, что траектория, которая характеризует конкретный модус существования, образуется последовательностью переходов (пассов) от ситуации к си-туации [Latour 2013]. Каждая ситуация возникает в конкретной сети [NET] и характеризуется препозициями [PRE] как структурными элементами модуса [Ibid.: 62]. Данное Латуром определение ситуации можно изменить, используя определение ситуативности нерефлексивного действия Ритвельда: каждая ситуация рождается в конкретной сети отношений, которая образована системой нере-флексивных повседневных действий и опыта, основанного на них. Аффордансы, которые заменяют препозиции в предлагаемом подходе, тогда должны стать выражением нерефлексивного опыта и аналогом пассов.
Траектория, согласно Латуру, определяет институты (например, науку, религию, юриспруденцию), для которых характерны определенные ценности и нормы [Ibid.: 6]. Если переходы-пассы между ситуациями образуют траектории, то аффордансы, которые структурируют нерефлексивный опыт, будут определять уровень ценностей и норм. Нерефлексивный опыт складывается в рамках отдельной ситуации и обретает структуру за счет телесности, как ее понимал ранний Мерло-Понти. Затем он объединяется аффордансами в векторы, которые выявляют потенциал волощенности и материального значения серии ситуаций. В результате возник-новения векторов аффордансы способствуют формированию ценностей и норм.
В концепции Ритвельда аффордансы могут связать уровень нерефлексивного опыта и уровень ценностей через понятие экспертизы. В ходе дискуссии МакДауэлла и Дрейфуса о «мифе гуманности» Дрейфус [Dreyfus 2005] связывает ситуативность нерефлексивных действий с понятием экспертизы. Однако он не раскрывает принципов формирования экспертного действия. Единственное, на что указывает Дрейфус, а затем и Ритвельд: экспертное действие связано с переходом от рефлексивного действия, действия по правилам к нерефлексивному следованию правилам и их трансформации [Ibid.]. Чтобы объяснить связь нерефлексивного действия с экспертизой, Ритвельд и Киверстейн [Rietveld, Kiverstein 2014] вводят идею нормативности нерефлексивного действия. Таким образом, они показывают, как возможен переход от нерефлексивных повседневных действий в конкретной ситуа-ции взаимодействия с аффордансами к формированию норм и далее идей и концептов.
Чтобы выстроить логику связи нерефлексивных действий, аффордансов и нормативности, Ритвельд и Киверстейн обращаются к идее «слепого следования правилу» Витгенштейна. Нерефлексивное действие само по себе в такой перспективе ими рассматривается как «слепое следование правилу», а систему правил для него задают аффордансы, структурирующие ситуацию. Ритвельд и Киверстейн описывают связь аффордансов с понятием нормативности следующим образом: аффордансы, характерные для конкретной ситуации, заставляют животное/человека действовать в соответствии с ними, воспринимая их как правила [Ibid.: 333]. Тогда действия в конкретной ситуации, если они ей адекватны, будут «слепым следованием правилу», а накопленный опыт и обучение навыку распознавания и умелого использования аффордансов создадут в этой ситуации экспертизу нерефлексивного действия.
Такой подход оказывается близок к этнометодологической интерпретации ANT, которую приводит в некоторых случаях сам Латур [2007].
Элементом, который остается неясным в концепции Ритвельда [Rietveld 2010] и Кивестейна [Rietveld, Kiverstein 2014], является переход от опыта и экспертизы распознавания аффордансов и нерефлексивного действия в одной конкретной ситуации к более широкому характеру экспертизы и созданию концептов. Примером, который мог бы прояснить этот вопрос, становится описание ситуации создания масляной краски [Ibid.: 338]. Авторы утверждают, что создание краски было результатом совмещения двух типов аффордансов: наличия масел, которые бы быстро сохли, и пигмента, который бы передавал цвет. Совмещение этих двух элементов с характерной для них структурой аффордансов требовало наработанных навыков использования обоих компонентов краски, а также знания характерных для них аффордансов. Таким образом, экспертиза проявилась не просто в навыках в конкретной ситуации, но и в умении совместить в новой ситуации аффордансы, которые существовали до этого в иных ситуациях.
С другой стороны, пример создания масляной краски свидетельствует о связи экспертизы с трансформацией восприятий (нерефлексивного опыта) в нормы, ценности и концепты, их выражающие. В случае с масляной краской аффордансы были умело использованы, чтобы создать новый тип краски, но также были сформулированы правила ее использования и предложено название. Ритвельд и Киверстейн показывают, как от нерефлексивных действий в рамках заданной ситуации и структуры аффордансов, которые определяют нормы поведения, действующий человек/животное переходит к экспертному действию. В рамках экспертного действия человек/животное уже умеет распознавать возможности в новых ситуациях за счет разнообразия накопленного им опыта.
На следующем этапе будет использоваться возможность описания экспертных знаний с помощью системы понятий и концептов [Rietveld, Kiverstein 2014: 342-345]. Через накопление опыта, в том числе телесного, аффордансы позволяют действующим приобрести экспертные знания, сформировать нормы в соответствии с ценностями и затем облечь в слова идеи и концепты. Таким образом, аффордансам отводится роль связи между концептуальным уровнем и уровнем повседневного восприятия в эмпирической части AIME.
В свою очередь экспертиза, которую накапливают люди в процессе нерефлексивного взаимодействия со средой, и будет ответом камня Петру, но этот ответ будет сформулирован не вербально, а посредством телесных воздействий, которые влияют на установление норм.