Общие оценки правительственной политики по отношению к вольному казачеству в современной историографии неоднозначны. Наиболее распространённая к настоящему времени точка зрения представлена в капитальной монографии Н.А. Мининкова «Донское казачество в эпоху Позднего Средневековья». Касаясь значения «царских отпусков» для Дона, её автор пишет, что «государево жалованье» помогало казакам выжить, когда у них не было возможности предпринять походы «за зипунами», и рассматривает это жалованье не только как плату за выполнение казаками определённых поручений Москвы и одну из форм экономической и политической поддержки казачества, но и как способ и средство ограничения разбойного образа жизни казаков. А.И. Агафонов в рецензии на монографию Мининкова развивает эту мысль и считает необходимым учитывать и другую роль «отпусков»: «Благодаря царскому жалованью правительство формировало у казачества представления о зависимом, служебном характере отношений между Московским государством и войском Донским, которые с начала XVIII в. воспринимались как естественные и «издревле» существовавшие» Агафонов А.И. [Рец. на:] Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). Ростов н/Д, 1998 // Донской временник. 2002. Ростов н/Д, 2002 (URL.: http://www. donvrem.dspl.ru/Files/article/m20/0/art/aspx?art_id=400)..
Следует признать, что несмотря на все осложнения во взаимоотношениях Москвы и вольного казачества в XVII - начале XVIII в., которые порой приобретали крайне острые формы, правительственная политика по его интеграции в классово-сословную структуру российского общества увенчалась полным успехом. Как замечает М.А. Рыблова, «метрополия» и казачьи сообщества составили «единую систему», и не случайно «идея служения родине» стала «ключевой в казачьем фольклоре» Рыблова М.А. Мужские сообщества донских казаков как социокультурный феномен XVI -- первой трети XIX в. Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. СПб., 2009. С. 24.. В.В. Трепавлов обратил внимание на то, что «гордые, самолюбивые донские казаки относились к Руси иначе, чем к другим своим соседям - Турции, Крыму или Ногайской Орде. Свои действия по предотвращению татарских набегов на южное российское пограничье они расценивали как щит против «нехристей», держание «Божьей дороги»» Российское государство от истоков до XIX века: территория и власть. М., 2012. С. 409..
Сложнее была позиция запорожцев, которые не раз вступали в союзные отношения с Крымским ханством (главным образом для противодействия Речи Посполитой) и нередко объединялись с татарами даже для нападений на приграничные русские земли. При этом, как подчёркивает Б.Н. Флоря, в казацко-татарских отношениях превалировала конфронтационная сторона: «Это был стихийный, но именно поэтому особенно прочный антагонизм двух сил, каждая из которых стремилась утвердиться на одних и тех же территориях Дикого поля», а «остроте антагонизма способствовало убеждение казаков, широко отразившееся в источниках конца XVI - первой половины XVII века, что, нападая на татар и отражая их нападения, они выполняют важное дело защиты христианского мира от «неверных»» Флоря Б.Н. Запорожское казачество и Крым перед восстанием Хмельницкого // Исследования по истории Украины и Белоруссии. Вып. 1. М., 1995. С. 51, 55..
На отношения вольного казачества с турецко-татарским миром в современной литературе существуют и иные взгляды. Краснодарский историк Д.В. Сень полагает, что в XVII - начале XVIII в. казакам, по большому счёту, было всё равно, кому служить; привязанность казаков к Москве как духовному центру была слабой. Исследователь высказал мнение о «равностатусности» в их глазах русского царя и турецкого султана. Более того, после церковного раскола вольное казачество разочаровалось в Московском государстве, и статус Крымского ханства и Османской империи стал в массовом сознании казаков даже более предпочтительным Сень Д.В. «У какого царя живем, тому и служим...» // Родина. 2004. № 5. С. 73--76; Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа в отношениях с мусульманскими государствами Причерноморья (вторая половина XVII -- XVIII в.). Ростов н/Д, 2009.. Столь радикальный пересмотр установившихся в историографии взглядов на отношение вольных казаков к Москве не нашёл поддержки. Краснодарские историки И.Ю. Васильев и А.И. Зудин подвергли концепцию Сеня критике, отметив недоказанность основных её положений. По их мнению, «многие выводы монографии Д.В. Сеня выглядят неубедительно и имеют ярко выраженную политическую ангажированность» Васильев И.Ю., Зудин А.И. К вопросу о «многовекторности» развития раннего казачества на Северо-Западном Кавказе // Мир славян Северного Кавказа. Вып. 6. Краснодар, 2011. С. 31..
Некоторые активисты «казачьего возрождения» идут в оценке характера взаимоотношений вольного казачества и Российского государства ещё дальше, усматривая в сотрудничестве с российской властью лишь отрицательные для казаков последствия. Утверждается, например, что Россия отобрала у Войска Донского море, коим оно привыкло владеть «сотни лет», а также лучшие земли и превратила его территорию в свою колонию Вареник В.И. Происхождение донского казачества. Ростов н/Д, 1996. С. 56; Алмазов Б.А. Мы казачьего рода. Хельсинки, 2008. С. 481.. Сочинения самодеятельных «казачьих историков», концептуально восходящие к казачьей эмигрантской литературе 1920-1950-х гг., порой проникнуты откровенной неприязнью к России, которая изображается ими как извечный враг казачества, «поработивший» его благодаря своему коварству и запредельной жестокости Никитин В.Ф. Казачество. Нация или сословие? С. 131, 241, 407, 409..
Авторы подобных утверждений не хотят видеть очевидного - взаимовыгодное™ «российско-казацких» отношений и совсем не принимают в расчёт то, что России приходилось не только помогать казакам вооружением, боеприпасами и продовольствием, но и напрямую спасать их от физического уничтожения. После самовольного (без санкции Москвы) захвата казаками турецкой крепоста Азов (1637) и знаменитого «Азовского осадного сиденья» (1641) Войско Донское оказалось обескровлено, его численность сократилась с 10 (накануне «сиденья») до 5 (а по некоторым данным до 4) тыс. человек Пронштгйн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России XVII--XVIII веков и донское казачество. Ростов н/Д, 1983. С. 82; Куц О.Ю. Донское казачество... С. 263.. Особенно сильный удар был нанесён донцам в 1643 г., когда турецко-татарское войско, мстя за азовский позор, разгромило их главные силы на Монастырском острове. Там погиб цвет донского казачества, около 2 тыс. женщин и детей попали в плен, а вражеские набеги на донские селения всё продолжались Селищев Н.Ю. Казаки и Россия. М., 1992. С. 52.. Как сообщали казаки в апреле 1644 г. в Москву, они «людьми на Дону в конец оскудели в… бусурманские… приходы, и в осады, и во многие большие битвы, люд у нас стал повыбит весь, а малым нам людом без твоей государевой помощи без ратных людей противо их бусурманских больших приходов стоять будет не уметь… и в конец будет погибнуть» Цит. по: Пушкарёв С.Г. Донское казачество и Московское государство в XVII в. // Вопросы истории. 1994. № 11. С. 115..
Московское правительство хоть и отказалось включить Азов в состав России, но помощь казакам оказало большую. В 1646-1648 гг., когда донцам, по их собственному признанию, из-за усилившегося нажима турок и татар «жить стало не под силу» и возникла реальная угроза захвата турками всего Нижнего Дона, туда были направлены воинские отряды (около 10 тыс. человек), специально сформированные для «донской службы» в южнорусских уездах, вооружённые и снаряжённые за счёт «государевой казны». Были сняты практически все ограничения и препоны для жителей южнорусских уездов, желавших отправиться на Дон. Эта беспрецедентные шаги наглядно показали, насколько московское правительство было заинтересовано в сохранении вольного казачества на Дону. Бытует мнение, что попытка искусственно увеличить его численность не удалась Дружинин В.Г. Попытки московского правительства увеличить число казаков на Дону в середине XVII века. СПб., 1911. С. 3--8; Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху Позднего Средневековья (до 1671 г.). Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Ростов н/Д, 1995. С. 17.. Полностью с ним нельзя согласиться. Из 10 тыс. отправленных на Дон ратников впоследствии там осталось около 2 тыс., что при численности уцелевших после Азова казаков в 4-5 тыс. человек было совсем не мало.
В отношении других казачьих регионов о «пагубной» для судеб казачества политике Российского государства пишется в последнее время тоже много, в том числе и серьёзными историками. В фундаметальном исследовании С.А. Козлова «Кавказ в судьбах казачества» (вышедшей двумя изданиями) красной нитью проходит мысль о том, что Россия втянула терских и гребен - ских казаков в бесконечные столкновения с горцами. По мнению историка, до XVHI в. между казаками и горцами царили «взаимоотношения на принципах добрососедства, сотрудничества и взаимной выгоды», а если и происходили конфликты, то для их урегулирования существовали «многовековые традиции разрешения споров», что и было нарушено Россией Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества (XVI-XVHI). Изд. 2. СПб., 2002. С. 124, 130, 147-149..
Такая «демонизация» российской политики на Кавказе плохо согласуется со многими материалами, приводимыми в самой монографии: Козлов не всегда учитывает объективную закономерность и историческую обусловленность разыгравшихся на Северном Кавказе событий и реалий эпохи в целом, отступая от принципов историзма. Даже опираясь только на факты, приведённые в книге, можно заметить, что война между казаками и горцами, несмотря на всевозможные «куначества» и «аталычества», длилась, то затихая, то разгораясь, практически с XVI в., также, впрочем, как и война между самими горцами. И те «дружественные отношения» между казаками и северокавказскими народами, о которых раньше так часто писали историки, конечно же, не только не были постоянными, но в общем и в целом не выходили за рамки отношений между самими горскими племенами с обычным для эпохи военной демократии чередованием войны и мира, союзов с одними группировками против других и т.д. Скорее всего, уже с XVII в. казаки Терека воспринимались соседями просто как один из своих же кавказских народов, с существованием и интересами которого приходилось считаться. Сохранять же «патриархальный» характер (с «многовековыми традициями разрешения споров») эти отношения могли лишь до поры до времени - пока Северный Кавказ не стал ареной ожесточённого соперничества между соседними державами и пока у самих северокавказских народов не зашёл достаточно далеко процесс складывания собственных (раннефеодальных) государств, который, как и везде, сопровождался повышенной военной активностью и экспансией на соседние, в том числе казачьи, земли Россия и Кавказ: 400 лет войны? М., 1998. С. 36.. В XVIII в. отчётливо наблюдается и то, и другое. У казачества Терека оставалось два пути: либо быть с Россией, либо с её врагами.
По последнему пути, как известно, пошли так называемые некрасовцы - большая группа донских казаков (около 2 тыс. семей), возглавляемых атаманом Игнатом Некрасовым, которые после разгрома Булавинского восстания в 1708 г. ушли на подвластную Османской империи Кубань. В дальнейшем численность некрасовцев возрастала за счёт новых беглецов, и все они стали послушным орудием в руках Турции и Крыма. Турки и татары не вмешивались во внутренние дела некрасовской общины, но жестоко пресекали попытки казаков покинуть её в ответ на неоднократные предложения российских властей получить прощение и вернуться на прежние места обитания. Вместе с кубанскими татарами некрасовцы совершали опустошительные набеги на саратовские, царицынские, пензенские, симбирские, нижегородские, воронежские земли, а также на территорию Войска Донского. Эти акции сопровождались сожжением селений, массовыми убийствами мирных жителей или их угоном для продажи в рабство, причём на родном Дону некрасовцы зверствовали не меньше, чем на других территориях.
Советской историографии была свойственна идеализация некрасовцев. Их представляли как непримиримых борцов с самодержавием, набеги на русские земли рассматривали как проявления «классовой борьбы», а в качестве жертв этих набегов упоминали лишь помещиков да «домовитых» казаков Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России... С. 276--277.. Такой подход противоречил как элементарной логике (вряд ли турецкое самодержавие было лучше российского), так и конкретно-историческому материалу, давно введённому в научный оборот и в последнее время вновь ставшему доступным для массового читателя Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Т. 1. Екатеринодар, 1910. С. 603--610; Селищев Н.Ю. Казаки и Россия. С. 123--127; Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества... С. 162--174; Шамбаров В.Е. Казачество: путь воинов Христовых. М., 2009. С. 255--256.. После смерти в 1737 г. Игната Некрасова активность его последователей снизилась, но открытые (военные) и скрытые (шпионаж) действия некрасовцев против России продолжались до потери Турцией Северного Кавказа в конце XVIII в. Судьба изменников складывалась трагично. При эвакуации с Кубани много детей и женщин погибло. Часть не - красовцев ушла в горы и впоследствии растворилась среди «черкесов», а переселившееся к туркам большинство продолжало служить султану уже непосредственно в составе его войск.
Вопреки мнению Д.В. Сеня, склонного к идеализации положения некра - совцев на чужбине, Турция не стала для них ни «обетованной землей», ни родным домом. И.Ю. Васильев и А.И. Зудин обратили внимание на то, что в неплохо изученном фольклоре некрасовцев не встречается «ни одного примера позитивного образа мусульманского государства, его правителя и народа»Васильев И.Ю., Зудин А.И. К вопросу о «многовекторности» развитии... С. 26--27.. Замкнутые старообрядческие общины некрасовцев с течением времени всё труднее вписывались в реалии новой жизни на чужбине, и численность «игнат-казаков» неуклонно сокращалась. Эпидемии, бытовые лишения, обострение межнациональных и межконфессиональных отношений, ассимиляционная политика турецких властей после революции 1918-1923 гг. - всё это вынудило некрасовцев в конце концов покинуть Турцию. Большинство вернулось в Россию. Этот «исход» начался в первые десятилетия XIX в., а завершился в основном в начале 1960-х гг. Многие некрасовцы уехали в Америку и рассеялись по свету Казачий словарь-справочник / Сост. Г.В. Губарев и А.И. Скрылов. Т. 2. Калифорния, 1968. С. 209--212; Люшин И. Мы пошли к своему языку... // Вокруг света. 1980. № 11; Смирнов И.В. Некрасовцы // Вопросы истории. 1986. № 8. С. 97--107; Российское казачество. Научно-справочное издание. М., 2003. С. 224, 226; Власкина Т.Ю. «Вернулись казаки до своего языка»: реэмиграции 1962 г. в устной традиции казаков-некрасовцев // Проблемы новистики и исторического славяноведении: памяти С.В. Павловского. Материалы конференции. Краснодар, 2010. С. 154--158.. Что же касается обстоятельств, побудивших И. Некрасова уйти со своим войском на Кубань, то они требуют не только детального, но прежде всего объективного анализа, на который далеко не всегда оказываются способны даже профессиональные историки, захлёстываемые, порой, вполне понятными эмоциями.
Восстанию Булавина предшествовал долгий период массового бегства населения (главным образом крестьянского) на Дон из «коренных» областей страны. Люди уходили «в казаки» группами по 100, 200, 300, 500 и более человек, причём с жёнами и детьми, поднимаясь целыми деревнями и сёлами. Вследствие этого многие из соседних с Войском Донским уездов «запустели», население «верховых» казачьих «городков» увеличилось в 10-20 раз, и в верховьях Дона, по Хопру, Медведице, Иловле, Бузулуку и Северскому Донцу возникло много новых «городков» Соловьёв С.М. Сочинении. Кн. VIII. М., 1993. С. 170--171; Любавский М.К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времён и до XX века. М., 1996. С. 317--318; Пушкарёв СЛ. Донское казачество... С. 117--118; Подъяполъская Е.П. Известия о роде Булавиных // Крестьянские войны в России XVII--XVIII вв.: проблемы, поиски, решения. С. 69; Буганов В.И. Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. М., 1976. С. 139.. С началом войны за Балтику и в ходе петровских преобразований, требовавших всё больше солдат, работных людей и налогоплательщиков, массовая утечка «живой силы» стала для российского правительства неприемлемой. Вопрос о ликвидации старинного казачьего права не выдавать беглых и о ещё большем сужении казачьей автономии был предрешён, тем более что после укрепления к этому времени позиций России на Юге возможностей проводить по отношению к казакам более жёсткую политику у правительства прибавилось. В 1707 г. последовал царский указ о выдворении с Дона и возвращении на прежние места жительства всех, кто поселился у казаков после 1695 г. Экспедиция на Дон кн. Ю. Долгорукова с целью розыска беглых и последовавшее затем подавление Булавинского восстания осуществлялись с непомерной (пусть и преувеличиваемой в некоторых работах) жестокостью, привело к огромным, неоправданным с любой точки зрения жертвамПодъяполъская Е.П. Известия о роде Булавиных. С. 69--70; Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России... С. 276, 280; Буганов В.И. Указ. соч. С. 122, 147--148.. Тем не менее неправомерно считать карательную акцию российских властей «подлинным погромом», «геноцидом» казачества или первым в нашей истории «расказачиванием» (по аналогии с «расказачиванием» 1919 г.), как это делают некоторые историки, писатели и публицисты Смирнов И. Век нынешний и век минувший. Диптих к большому переименованию // Знание--сила. 1990. № 12. С. 10; Казачий Дон... Ч. 1. С. 86; Никитин В.Ф. Казачество. Нация или сословие? С. 241, 408; Шишов А.В. Казачьи атаманы. М., 2008. С. 91; Алмазов Б.А. Мы казачьего рода. С. 493.. Правительство Петра не ставило своей целью ни физическое уничтожение донского казачества, ни ликвидацию его служилого статуса в качестве Войска Донского, как это предписывалось директивами большевистского правительства 1919-1920 гг. Ср.: Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России... С. 286; Казаки России. Кн. 2. Донское казачество в Гражданской войне. Сборник документов. 1918--1919 гг. Ч. 1. М., 1993. С. 264--277; Казаки // Шпион. Альманах писательского и журналистского расследования. 1994. № 1. С. 38--44; Генис В.Л. Расказачивание в Советской России // Вопросы истории. 1994. № 1. С. 42--55; Трут В. Истребить поголовно // Родина. 2004. № 5. С. 95--97.