Язык массмедиа как объект науки о журналистике: к истории формирования Петербургской медиалингвистической научной школы
З.Ф. Хубецова
Рассматривается история становления советской науки о журналистике и обособления в ней отрасли исследования языка массмедиа. Цель исследования -- выявление национально-культурной специфики отечественной науки о журналистике и популяризация ее достижений. Методы исследования -- сравнительно-исторический, описательный, анализ документов. На основе сопоставительного анализа европейской, американской и советской моделей организации науки о журналистике доказано, что одним из важных факторов развития глобальной науки стал обмен исследовательскими практиками как между учеными из разных стран, так и между поколениями исследователей внутри одного государства. Установлена высокая значимость личностного фактора в определении профессиональной идеологии науки о журналистике и ее дисциплинарного строения: благодаря энтузиастам журналистского образования произошла академизация профессии и началось развитие знания о журналистике в структуре неогуманистического университета. Особое внимание уделено сложившимся в отечественной науке представлениям о строении теоретического поля журналистики, поддержан тезис о множественности теорий. При обращении к дискуссионному вопросу о дисциплинарной принадлежности медиалингвистики как теоретико-методологиче-ского базиса изучения речевых феноменов массовой коммуникации отмечено, что отнесение исследований языка СМИ к предметному полю теории журналистики можно считать спецификой национальной модели науки о журналистике. Специфичны и научные школы, сложившиеся в советский период в ведущих центрах журналистского образования. На примере истории Ленинградской научно-образовательной школы журналистики показано, что воспроизводство исследовательских кадров медиалингвистической специализации происходило в Ленинградском университете при участии специалистов с классическим филологическим образованием. Уникальные практики изучения текстов СМИ на базе кафедры стилистики и редактирования факультета журналистики ЛГУ сложились, в частности, как результат реализации в университете эксперимента по разработке методики преподавания и исследования языка специальности.
Ключевые слова: медиалингвистика, история науки, теория журналистики, Петербургская школа журналистики и массовых коммуникаций, Санкт-Петербургский государственный университет.
Постановка проблемы
Вопрос определения академического статуса исследований языка массмедиа как части предметного поля теории журналистики в России практически не затрагивается в литературе, хотя значимость научных знаний о принципах работы журналиста с печатным словом ученые признали бесспорной еще на этапе институционализации отечественной науки о журналистике [Власов 1971; Западов 1978].
Имплицитно язык прессы признан объектом журналистских исследований в период концептуализации отечественной теории журналистики. Так, в одном из первых советских учебно-методических пособий ведущего теоретика журналистики Е. П. Прохорова «Введение в журналистику» (1978) учебная и научная дисциплина «Введение в журналистику» («Основы марксистско-ленинской теории журналистики») позиционировалась как теоретико-методологический фундамент специальных дисциплин1, в числе которых «история, теория и практика партийно-советской печати, телевидения, радиовещания, редакционно-издательского дела и пр.» [Прохоров 1978: 11]. Работа с текстом понималась как важнейшая часть практики печати, радиовещания и редакционно-издательского дела.
Однако и в последующих советских учебных изданиях по теории журналистики [Прохоров 1988; 1986; 1989] раздел языковых исследований журналистики так и не был определен как самодостаточный феномен.
В начале 1990-х годов в связи с деидеологизацией отечественной науки о журналистике в ведущих вузах страны развернулась дискуссия о новом прочтении советского теоретического наследия. Центром этих дискуссий стал факультет журналистики МГУ Именно здесь «после рубежных 1989-1991 гг. началась работа над новым учебником» [К двадцатилетию... 2010: 16] по общей теории журналистики и появились первые монографии, отражающие обновленный взгляд на предметное поле, проблематику теоретико-журналистских исследований и структуру научного знания о журналистике [Засурский 1993].
Во всероссийские дискуссии включились и исследователи факультета журналистики Ленинградского (Санкт-Петербургского) университета в лице ведущего специалиста по общей теории журналистики С.Г. Корконосенко [Корконосенко 1996]. Ученым была предложена альтернативная концепция строения отечественной науки о журналистике.
Московская школа журналистики в лице Е. П. Прохорова описывала конфигурацию науки о журналистике как совокупность теории, истории и социологии журналистики: «Наука о журналистике имеет четкую структуру: есть законы о журналистике (теория), есть ее процесс развития (история), есть ее современное состояние (социология, в узком смысле слова). Других наук о журналистике нет. Все остальные входят в одну из этих трех составляющих науки о журналистике, в зависимости от того, чем занимается исследователь в каждом конкретном случае» [Устинова 2004: 7]. Петербургская школа видела эту структуру иначе: «Мы будем исходить из разделения науки о журналистике на историю (воссоздание прошедших событий в их конкретности и многообразии), теорию (производство идей, взглядов, концепций) и критику (анализ и оценка текущей практики) -- по аналогии с литературоведением, искусствоведением и другими науками о духовно-творческой деятельности» [Корконосенко 1998]. В интерпретации ученых из Петербурга медиалингвистика как «научная дисциплина, изучающая функционирование языка в медиа через анализ эффективной речевой деятельности субъекта» [Дускаева 2018: 49] явно определена как часть теории журналистики.
К вопросу о статусе теории журналистики и перечне важнейших теоретических разделов науки о журналистике С.Г. Корконосенко обращался в целом ряде своих работ [Корконосенко 2013; 2014; 2018]. При детальном изучении трудов ученого можно проследить эволюцию его взглядов (впрочем, без кардинальных отступлений от первоначального замысла). Так, С. Г. Корконосенко утверждает, что с обособлением журналистики как самостоятельной отрасли отечественной науки и образования, т. е. при переходе журналистики как объекта изучения из сферы внимания классических социогуманитарных или технических дисциплин в предметное поле собственно журналистских исследований, сформировались пограничные исследовательские «зоны», в которых ученые идентифицируют себя уже именно как представители науки о журналистике и считают итоги своих изысканий вкладом в приращение знаний в теории журналистики. Ученый отмечает наличие широкого спектра «гуманитарных наук, содержательные и методические элементы которых как бы абсорбируются теорией журналистики... Важно, что все эти “пришельцы” устанавливают взаимопонимание и сотрудничество между собой благодаря интегрирующему влиянию общей теории журналистики. Именно она вырабатывает системообразующий фундамент -- в виде концепций, принципов, понятий» [Корконосенко 2013: 29].
В зонах «наложения» журналистской науки на предметные поля других отраслей знания образуются субдисциплины [Корконосенко 2013: 29], наличие которых позволяет говорить о множественности теорий журналистики: «Обзор широкого спектра дисциплин, входящих в состав научного знания о журналистике, показывает, что правильнее было бы говорить не о единственной и монолитной теории, а о нескольких теориях, об их множестве. Все они находятся в сложных и изменчивых отношениях между собой, но не вытесняют и не способны заменить друг друга. Напротив, из их сочетания складывается неразъемный комплекс теорий журналистики. Заметно также, что некоторые дисциплины близки друг другу по происхождению и решаемым задачам, и, следовательно, в границах единого комплекса образуются структурные подразделения, блоки, “семейства” (например, социальные, коммуникативные, филологические, технико-технологические дисциплины и др.)» [Корконосенко 2013: 30].
Внутри каждого блока, по мысли исследователя, можно выделить теоретические доминанты (ведущие дисциплины): «В нашем примере к ним относятся филология журналистики, коммуникационная теория журналистики, социология журналистики» [Корконосенко 2013: 30].
Как видим, медиалингвистические исследования в предложенной концепции причислены к семейству филологических дисциплин, а для обозначения раздела теории журналистики, объектом которого выступает язык массмедиа, ученый использует авторскую номинацию «филология журналистики». В наиболее актуальной на сегодняшний день версии дисциплинарного членения теории журналистики при описании сегмента историко-филологических исследований С.Г. Корконосенко использует уже другие номинации: литературоведение журналистики, лексика журналистики, теоретическая история журналистики [Корконосенко 2018: 38].
Языковая проблематика не является тематическим приоритетом научных изысканий С. Корконосенко («некоторые группы (дисциплин, входящих в семейства теорий журналистики. -- З. Х.) представлены нами подробнее, другие только обозначены» [Корконосенко 2018: 37]), поэтому в широкий научный оборот новаторские номинации «филология журналистики» и «лексика журналистики» пока им не введены. Однако важен сам факт отнесения медиаисследований к числу специальных теоретических дисциплин журналистики. Считаем, что сложившаяся в России уникальная практика теоретико-концептуального исследования языка массмедиа в границах науки о журналистике требует не только всестороннего изучения, но и популяризации в глобальном академическом пространстве. Как отмечает многократно процитированный выше С.Г. Корконосенко, «проблематика медиалингвистики в зарубежных странах распределена в основном по другим научным направлениям: дискурсивный анализ, спин-докторинг и др. Можно отметить работу лишь отдельных глубоких исследователей, объектом интересов которых являются медиатексты. В то же время в СПбГУ создана многочисленная кафедра медиалингвистики, выпускающая журнал под таким названием и регулярно ведущая одноименный сайт» [Корконосенко 2018: 39].
История вопроса
наука журналистика массмедиа
Журналистика как академическая область начинает формироваться на рубеже XIX-XX вв. Катализатором институционализации научной отрасли стало развитие журналистского вузовского образования. Лидерские позиции в определении отраслевой принадлежности и содержательного наполнения научно-образовательного процесса заняли пионеры журналистского вузовского образования -- ученые из Германии и США. И если до середины ХХ в. развитие мировой науки о журналистике шло под мощным влиянием опыта Германии, то зрелая фаза, которая началась в послевоенный период и продолжается по сей день, характеризуется доминированием американских стандартов исследования и преподавания журналистики.
Возникновение особого научного интереса к журналистике можно связать с двумя факторами. Во-первых, газета стала важным экономическим и социально-политическим феноменом индустриального общества, и представители журналистской практики начинали ощущать потребность в получении научно обоснованного знания, способного оптимизировать производственные процессы. С другой стороны, в конце XIX -- начале XX в., в годы кайзеровской Германии и Веймарской Республики, мировое общественное признание получает неогуманистическая модель классического университета, которую в истории науки принято называть гумбольдтовской [Андреев 2003: 56]. Основная черта этой модели -- «качественный переход от университета как корпорации, цеха ученых к знаменитому “исследовательскому” университету, который действительно послужил вдохновляющим примером для высшего образования во многих странах мира. Идейное обоснование этой модели дал Гумбольдт, однако востребованным оно оказалось лишь в начале XX века» [Андреев 2003: 49]. В университете Нового времени меняется представление о ценности отраслей знания. Если в предыдущие столетия главными науками считались медицина, юриспруденция и богословие, то отныне «на первый план... выступали... предметы философского факультета, т. е., по современной терминологии, гуманитарные (историко-филологические) и естественные (физико-математические), а по словоупотреблению того времени -- “науки о духе” и “науки о природе”» [Андреев 2003: 53].
В числе базовых принципов гумбольдтовской модели классического университета -- свобода выбора преподавателем содержания учебных курсов в пределах заданных дисциплин, единство преподавания и исследования, нацеленность на постоянный научный поиск, в который в равной степени включены и преподаватели, и студенты, опора на государство, получение от него финансирования, участие правительства в организации конкурсного отбора претендентов на профессорские должности. Исследователи отмечают, что часто декларируемые принципы и реальная организационная практика университетов вступали в противоречия. Так, «акцент на исследовательской деятельности университета привел в конце XIX в. к появлению его чисто научных подразделений -- институтов» [Андреев 2003: 49], которые препятствовали реализации принципа единства науки и преподавания. Однако применительно к журналистике институты не были ограничены сугубо исследовательским функционалом, и подавляющее большинство специализированных центров по изучению журналистики стали одновременно и образовательными учреждениями.