В неогуманистическом университете академическая отрасль «журналистика» обрела свое место в блоке «наук о духе». Известно, что первые исследования журналистики были сопряжены с изучением языка (в Германии они осуществлялись в недрах германистики, в США -- английской филологии, в России -- русской филологии). Однако в дальнейшем в организационных моделях журналистики более явными стали национально-специфические черты.
Германия: фундаментальность в исследованиях журналистики
Как уже отмечалось выше, ранний этап формирования науки о журналистике прошел под лидерством Германии.
Идейным вдохновителем академизации журналистики в Германии считается Карл Бюхер -- немецкий историк и филолог, экономист и практикующий журналист, профессор (1892), а позднее ректор Лейпцигского университета (1903-1904).
Академическая карьера Бюхера началась после получения им в Мюнхенском университете ученой степени доктора экономики и статистики (1881), первые профессорские должности исследователь занял в университетах Дерпта (Тарту), Базеля и Карлсруэ.
Работа в Базельском университете не только ознаменовала начало нового этапа научной карьеры ученого, но и открыла для журналистики новые -- академические -- перспективы. Именно в Базеле с 1884 г. К. Бюхер стал читать первый в мировой истории университетский курс под названием «История, организация и статистика газетного дела». Ученая степень в области экономики и статистики предопределила повышенное внимание исследователя к проблемам статистического учета печатной периодики, а работа в практической журналистике -- интерес к вопросам организации печати. Эти направления исследований, особенно история журналистики и газетного дела, стали доминантами глобального научного дискурса о журналистике на начальном этапе.
Переход в 1892 г. в Лейпцигский университет позволил Бюхеру не только расширить сферу применения научных знаний о журналистике, но и организовать «первый в Европе профессиональный институционализированный центр по изучению журналистики и полноценный академический центр предпрофессиональной подготовки журналистов» [Goschel 2012]: 1 ноября 1916 г. начала свою работу специальная структура Лейпцигского университета -- Институт газетных исследований (газетоведения -- в российской традиции; подробнее о термине «газетоведение» как русскоязычном варианте немецкого Zeitungwissenschaft см.: [Фатеева 2017: 65]).
Институт журналистики не мог получить статус исследовательского без обязательных атрибутов. Поэтому усилиями Бюхера «Лейпцигский университет весной 1922 г. признал историю журналистики и газетного дела... допустимой для испытаний на степень доктора философии и тем окончательно легализовал кафедры журналистики в академической среде» [Фатеева 2017: 68].
Главными структурными единицами институтов журналистики стали кафедры газетоведения. Первая была открыта в Лейпцигском университете в 1926 г. Ее возглавил преемник Карла Бюхера, журналист и исследователь Эрих Эверт, для которого развитие академического дискурса газетоведения стало делом всей жизни. Под его руководством в 1928-1933 гг. на кафедре было выполнено свыше 60 диссертаций в научной серии «Природа газеты. Научная работа из всех областей газетоведения. Новая серия трактатов, основанная Карлом Бюхером из Института газетных исследований».
Научная карьера Э. Эверта прервалась весной 1933 г. Причиной стало участие ученого в проходившем в Берлине в середине февраля 1933 г. съезде «Свободное слово» -- единственном публичном митинге протеста против прихода к власти нацистского режима. В отношении ученого было начато расследование, связанное с его публичной лекцией о свободе слова. В том же 1933 г. Э. Эверт вынужден был покинуть свой пост.
Как отмечает составитель биографической справки для интернет-проекта «Саксонская биография» немецкий исследователь Эрик Коэнен, «особая актуальность (научной работы Эриха Эверта. -- З.Х.) раскрывается благодаря новаторской технической концепции, которую он разработал за короткое время (работы в Институте газетоведения. -- З. Х.). С ее помощью он пытался найти до сих пор заброшенную методологическую и теоретическую основу предметных исследований газеты. Его интересовали изучение прессы как социальной формы и структуры, а также логика процессов общественного посредничества между обществом, культурой и газетами. Как, вероятно, ни один другой газетный эксперт, Эверт продвигал научные основы газетных исследований, которые актуальны и сегодня» [Koenen 2015]. Несмотря на то что исследователь «не смог утвердиться в сути предмета и ему не удалось создать школу для своих учеников в Лейпциге» [Koenen 2015], опыт организации научной работы Лейпцигского института газетных исследований (до прихода нацистов к власти) оказался очень важным для всей немецкой науки о журналистике.
Вслед за Лейпцигом институты газетоведения стали открываться в других федеральных землях (чаще при университетах, а в некоторых городах и при неакадемических структурах, например при городской библиотеке, как в Дортмунде).
В 1934 г. институты действовали в 15 вузах Германии. Также были открыты два специализированных научно-исследовательских института.
В 1934 г. возник Немецкий газетоведческий союз, объединивший исследователей всей страны.
Сила зарождавшейся академической традиции немецкой газетоведческой науки проявлялась в активной научно-публикационной деятельности. Так, с 1926 г. стал издаваться научный журнал «Zeitungswissenschaft», с 1928 по 1941 г. -- серия научных трудов под названием «Газета и жизнь», в свет вышло 95 томов [Nachlass]. Составлялись справочники немецкой периодической печати (1932-1933, 1937, 1944), публиковались труды по истории немецкой прессы и современной зарубежной журналистике. Стремительно увеличивалось сообщество академических исследователей: к 1942 г. число обладателей ученой степени в области газетоведения достигло рекордных 1495 [Nachlass].
Таким образом, в Германии в первой трети ХХ в. сложилась специфическая модель развития науки о журналистике. Изучением журналистики занимались специализированные исследовательские институты при университетах. Были открыты кафедры, которые осуществляли исследование и преподавание журналистики, появились ученые степени, проводились защиты кандидатских и докторских диссертаций, издавались научные журналы и сборники, велась статистика рынка периодической печати и радиосетей. Было очерчено тематическое поле исследований журналистики, которое во многом формировалось под влиянием персональных интересов первых исследователей. Наиболее полно изучались вопросы истории журналистики и газетного дела, технические аспекты организации выпуска периодических изданий. Появились первые объединения ученых, специализировавшихся на изучении журналистики. Создавались исследовательские структуры, не занятые педагогической деятельностью. Предпринимались попытки определить «методологическую и теоретическую основу предметных исследований газеты» и рассмотреть журналистику как социальный, культурный, экономический феномен, как пространство публичного взаимодействия между обществом и государством.
Мощная научная традиция изучения журналистики сегодня практически не-известна за пределами самой Германии, так как в годы Второй мировой войны газетоведение дискредитировало себя связью с нацизмом. Как свидетельствуют исследования, газетоведению и профессии журналиста нацисты оказывали повышенное внимание. В 1933 г. в Германии было принято законодательство, которое сделало журналистику закрытой профессией. К поступлению в вузы допускались исключительно лица, доказавшие свою преданность нацизму. 16 июня 1934 г. в Мюнхене на совещании руководителей газетоведческих институтов был провозглашен новый курс науки о журналистике и представлен план развития газетоведения. К его осуществлению привлекли большое количество исследователей, в задачи которых входило содействие широкому распространению «немецкой правды» и борьба с «иудейским и коммунистическим злом».
В послевоенное время ученые, уличенные в сотрудничестве с нацистами, были отстранены от научной и педагогической работы. Можно сказать, что традиции изучения журналистики в классических немецких университетах прервались на полтора десятка лет. Лишь в 1960-х годах наука о журналистике в немецкоязычных странах была реанимирована. При этом произошли важные изменения терминологического и содержательного характера. Во-первых, само понятие «газетоведение» предали забвению, так как оно вызывало негативные ассоциации с нацизмом и нацистской наукой. Академическое сообщество приняло решение заменить дискредитировавшее себя понятие «газетоведение» нейтральным «публицистика». Поэтому повсеместно институты газетоведения переименовавались в институты публицистики и журналистики. Во-вторых, разделенная на две зоны влияния Германия стала развивать науку о журналистике в рамках двух научно-образовательных моделей: Восточная Германия ориентировалась на советскую модель, а Западная -- на американскую.
Как известно, именно вестернизированная (американизированная) модель в конечном итоге стала определяющей в развитии науки о журналистике в воссоединенной Федеративной Республике Германия в XXI в., однако немецкий опыт институционализации академической отрасли журналистики послужил прекрасным примером возможного развития поля исследований журналистики в США, чем американские специалисты не преминули воспользоваться.
Журналистика как объект исследования в США: от практицизма к академизму
Как и для европейских практиков журналистики, для ведущих американских издателей и организаторов прессы рубежа ХІХ-ХХ вв. научные знания о журналистике представляли большую прагматическую ценность. Журналистика могла приносить доход только при наличии квалифицированных кадров. Поэтому первыми круг вопросов, которые нужно было изучать и преподавать журналистам, очертили именно представители газетной отрасли. Так, уже в 1872 г. издатель одной из крупнейших американских газет New York Tribune У Рейд сформулировал круг вопросов, желательных для изучения журналистами. В программу обучения должны войти курсы по истории, экономике, логике, гуманитарным и естественным наукам, литературе и современным языкам, включая литературный английский [Виниченко 2009: 92]. Для подготовки журналистов, по замыслу Рейда, необходимо было создать специализированную школу журналистики, которая «могла бы войти в состав университета, подобно школам горного дела, медицины или юриспруденции» [Виниченко 2009: 92].
Идея организации школ журналистики нашла поддержку в американском обществе. Впоследствии именно американские школы журналистики стали самыми авторитетными и престижными научно-образовательными структурами в области журналистики в мире.
Если в Европе под влиянием передового опыта Германии академические традиции журналистики формировались в структуре институтов как специализированных университетских подразделений, в равной степени вовлекавших преподавателей и студентов в научную деятельность, то в школах журналистики Америки задача разработки общей теории журналистики и популяризации новой научной отрасли практически не ставилась.
Судить об этом можно по структуре учебного плана первой четырехлетней образовательной программы подготовки журналистов, которая была реализована в Пенсильванском университете в Филадельфии в период 1893-1901 гг. Програм-ма была разработана бывшим финансовым редактором газеты Chicago Tribune Д. Джонсоном и включала в себя большое количество специальных журналистских дисциплин: история периодической печати, журналистика разных стран, права и обязанности журналиста, организация работы редакции, рекламная деятельность, законодательство о печати, жанры журналистики и основы письма [Берлин 2001].
Успех первых попыток организации вузовской подготовки журналистов способствовал тому, что в течение короткого времени школы журналистики открылись в разных штатах и при разных вузах. Так, появились Школа журналистики при Университете Миссури (1908), Школа журналистики при Колумбийском университете (1912), Школа журналистики Техасского университета в Остине (1914), Школа журналистики Университета Айовы (1924), Школа социальных наук Стэнфордского университета (1925) , Школа журналистики Университета Иллинойса Урбана-Шампейн (1927) и др.
Развитию образовательной инфраструктуры предшествовали бурные дебаты как в среде издателей и профессиональных журналистов, так и в самих академических кругах США. В научной литературе подробно изучена та большая роль в выборе конечной модели американского журналистского образования, которую сыграл выдающийся американский издатель и публицист Джозеф Пулитцер. Желание Пулитцера организовать именно высшее специализированное журналистское образование, критерием качества которого стал бы не практицизм, а способность формировать мировоззрение студента, как отмечают авторы англоязычных источников, не находило понимания и поддержки у руководства ведущих американских университетов. Пулитцеру пришлось неоднократно обращаться к ректору Колумбийского университета, а позже и Гарварда, но американское научное сообщество не хотело признать журналистику достойной включения в список академических дисциплин. Поэтому переговоры издателя с Колумбийским университетом длились свыше десяти лет (с просьбой об организации подготовки журналистов Пулитцер обращался к руководству вуза в 1892, 1902 и в 1903 г.). Однако даже после получения согласия Совета попечителей университета на открытие школы журналистики с четырехлетним периодом обучения и присвоением выпускникам степени бакалавра наук (американской бакалаврской степени в области технических, точных и естественных наук) набор студентов не начался. Причиной стали разногласия между меценатом Д. Пулитцером и Советом попечителей Колумбийского университета относительно целей организации обучения журналистов -- коммерческих или идеалистических. В результате конфликта Д. Пулитцер попросил отложить начало работы образовательной программы до своей смерти. Это решение имело очень важные последствия для развития журналистики как отрасли науки и образования. Первая школа журналистики в США открылась не в передовом Колумбийском университете, который прислушался к желанию Д. Пулитцера и не стал осуществлять набор журналистов при жизни мецената, а в менее престижном Университете Миссури. Исследователь истории американского журналистского образования В. М. Виниченко отмечает: «В Университете Миссури сформировался так называемый миссурийский метод (Missouri Method) преподавания журналистики, скопированный в дальнейшем большинством американских и многими зарубежными школами журналистики. В основе этого метода лежит стратегия прикладного обучения, предполагающая непосредственное участие студентов в выпуске реальных газет и журналов, подготовке радио- и телепрограмм» [Виниченко 2009: 100].