Профессор А.С. Пиголкин, утверждая, что санкция - специальное указание на меры принуждения, реакция государства на правонарушение, в то же время подчеркивает, что санкция всегда выступает в виде неблагоприятных последствий.
С подобной постановкой вопроса, при которой неблагоприятные правовые последствия оказываются тождественными мерам государственного принуждения, согласны не все специалисты. Например, профессор СВ. Курылев высказывается против приравнивания неблагоприятных правовых последствий и мер государственного принуждения, рассматривая санкцию как указание на такие последствия, а принудительные меры как подвид этих последствий. Аргументируется это тем, что ряд санкций применяется с участием компетентных государственных органов (с принуждением), другие же - без этого участия.
Существует и точка зрения, согласно которой указанные подходы объединяются: санкция рассматривается как меры принудительного воздействия, выражающиеся в невыгодных имущественных последствиях.
На наш взгляд, понимания под санкцией мер принуждения и неблагоприятных правовых последствий противоправного поведения нельзя считать идентичными хотя бы потому, что второе из них предполагает возможность применения санкций добровольно, без применения государственного принуждения; тогда как первое эту возможность исключает. Меры, заложенные в санкции нормы права вряд ли можно свести к принуждению. Принуждение, причем государственное, правовое - важный фактор, однако оно фигурирует, прежде всего, на стадии реализации норм. Санкции сами по себе не могут принуждать кого-либо к чему-либо. Лишь в процессе реализации возникает вопрос об их принудительном применении. Если же применяются правовосстановительные санкции, то далеко не всегда возникает необходимость в принуждении. Часто индивид, допустивший отклонение от требований нормы, добровольно восстанавливает нарушенное право или состояние. Санкции «ничтожности» в процессе их реализации лишь в редких случаях предполагают принуждение. Подход же к санкции как принудительным мерам, по сути, ведет к смешиванию санкции и процесса ее реализации.
Нельзя обойти вниманием и утверждение, что реализация санкций - физическое принуждение, а угроза реализации - принуждение психологическое. Во-первых, реализация санкции очень редко предполагает непосредственно физическое принуждение. Даже в области уголовно-правовых санкций осужденные во многих случаях не всегда испытывают прямое физическое воздействие. В гражданско-правовой сфере применение силы непосредственно к той или иной личности применяется еще реже, чем в уголовно-исполнительной системе.
Представляется недостаточно оправданным признание психической угрозы, заложенной в санкции, принуждением, так как это влечет отождествление обязательного с принудительным. Справедливо подмечено, что принуждение - фактическое состояние, которое исключает для принуждаемого выбор поведения и, следовательно, выбор между исполнением и неисполнением обязанности.
В принципе, взгляд на санкцию как на правовой урон (лишения, обременения) ведет к сужению содержания интересующей нас категории. Урон, лишения, обременения присущи только штрафным (карательным) санкциям. Что касается трактовки правовой санкции как мер воздействия, то оно терминологически может вызвать предположение о каком-либо внешнем давлении, принуждении, что, по-видимому, выглядит не совсем корректно.
Из отмеченных выше подходов целесообразно остановиться на точке зрения, что санкция - это неблагоприятные правовые последствия отклоняющегося от требования нормы поведения. Усиление этого утверждения ссылкой на то, что это есть реакция государства на соответствующее поведение, по-видимому, следует считать излишним, поскольку реакцией государства является не сама санкция, а процесс ее применения. То же самое можно сказать и о попытке приписать санкции такое свойство, как оценка поведения лица: оценка дается не самой санкцией, а правоприменительным актом, хотя и с учетом требований норм права.
На наш взгляд, поощрение наряду с неблагоприятными правовыми последствиями относится к содержанию санкций. Этого мнения придерживается целый ряд правоведов. По-видимому, необходимо согласиться с тем, что этимологически значение слова «санкция» охватывает не только негативные, но и позитивные последствия («одобрение», «разрешение», «санкционирование»). Санкции, как меры воздействия, призваны превентивным образом влиять на участников регулируемых отношений. Структура нормы с поощрительной санкцией в виде благоприятных правовых последствий, логически ей не противоречащих, такова: в ней есть диспозиция, где дается образец желательного поведения, и санкция, стимулирующая такое поведение поощрительными мерами. Часто поощрительные санкции соседствуют в нормативных актах с неблагоприятными правовыми последствиями. Наиболее выпукло это проявляется в трудовом законодательстве - ст. 134 Кодекса законов о труде РФ, которая говорит о поощрениях за особые трудовые заслуги, ст. 135 - о взысканиях за нарушение трудовой дисциплины. Нельзя не учесть всего этого, тем более что все явления и процессы нужно рассматривать в максимально возможном числе взаимосвязей. И представляется оправданным, что позитивное и негативное включается в содержание санкции как взаимодействующие противоположности.
Важно отметить, что поощрительная санкция, как и неблагоприятно-правовая, может обеспечивать и надлежащее действие, и бездействие, которое в тех или иных случаях может быть социально полезным. Нельзя, однако, отвергать и те ситуации, когда поощрительные (или иные стимулирующие меры) заключены в диспозиции нормы права.
Все сказанное выше приводит к убеждению в том, что нет необходимости разделять как абсолютно несовместимые понятия неблагоприятные правовые последствия и поощрительные меры. И те, и другие служат обеспечению той модели поведения, которую законодатель считает выгодной для государства и общества, однако достигается эта цель разными путями. Поэтому более оправданным представляется понимать под санкцией «тот ее структурный элемент, где дозируется мера обеспечения предусмотренного в ее диспозиции масштаба поведения».
Нельзя умалять и роль принуждения в правовой сфере. Не вызывает сомнения необходимость принуждения во многих сферах, особенно в сфере превенции, профилактики, в процессуальной области. Однако это - не вопрос содержания санкции правовых норм, тем- более что названные меры (превентивные, профилактические, процессуальные) составляют содержание самостоятельных норм, которые содержат собственные санкции, обеспечивающие соблюдение требований их диспозиций.
Итак, санкция - это, во-первых, структурный элемент правовой нормы, обеспечивающий соблюдение предусмотренного в ее диспозиции правила поведения, во-вторых, это сами обеспечительные меры (неблагоприятные правовые последствия и меры поощрения).
Но остается выяснить, является ли санкция обязательной для каждой нормы права. Как известно, в качестве элементов структуры правовой нормы в большинстве случаев выделяют три компонента: гипотезу - указание на условия, жизненные ситуации, при которых «приводится в движение» диспозиция; диспозицию -те самые правила поведения, ради которых создается норма; и санкция, о содержании которой уже сказано выше. Кроме того, порою выделяют указание на субъектный состав и указание на социальную цель. Однако известна и точка зрения, что традиционные элементы (гипотеза, диспозиция и санкция) содержатся только в нормах, рассчитанных на правонарушение.
Следует отметить также, что существует подход, согласно которому по существу упраздняется общее понятие правовой нормы, в качестве первичного подразделения права фигурирует «норма - предписание» - элементарное, логически завершенное государственно-властное нормативное веление (установление), непосредственно выраженное в тексте нормативного юридического акта, и выделяется логическая норма, как формулируемое логическим путем общее правило, которое воплощает органические связи между нормативными предписаниями и обладает полным набором свойств, раскрывающих государственно-властную регулятивную природу. При этом подчеркивается, что норма-предписание состоит из гипотезы и диспозиции (либо санкции), а структура логической нормы включает три элемента (гипотеза, диспозиция и санкция).
Такого рода упразднение общей категории нормы ведет к тому, что санкция рассматривается как атрибут нормы, а не ее структурный элемент. Схожую позицию можно встретить и в других работах, где подчеркивается, что анализ правовых норм по трехчленной формуле не является единственно возможным; нормы делятся на нормы позитивного регулирования и правоохранительные, и только первые из них состоят из гипотезы, диспозиции и санкции.
Иная точка зрения заключается в том, сопряжена с признанием того факта, что охранительная и регулятивная функции правовых норм неразрывно связаны. Но она допускает, что охранительные меры не всегда находят свое закрепление в особых нормах (сразу же отметим, что, на наш взгляд, таких особых норм вообще не существует - А.К.), что норма из гипотезы и санкции есть всё же базовое звено гражданско-правовой охранительной системы.
В литературе существует также мнение, что норма права может иметь санкцию, но также охраняться другими нормами, в том числе их санкциями. Это объясняется тем, что норма права и текст статьи нормативного акта не всегда совпадают друг с другом, законодательство включает в себя статьи, не укладывающиеся в рамки традиционного учения о структуре юридической нормы. Несколько схожим выглядит утверждение, что санкция может выводиться из общих положений о защите государством нарушенных субъективных прав или даже подразумеваться.
В подтверждение того, что не каждая норма имеет собственную санкцию, нередко приводятся примеры из законодательства. Так, говорится о статье 105 Конституции РФ, в которой якобы нет санкции. Однако, как известно, статья закона и норма права - далеко не одно и то же. Если приглядеться внимательно, то окажется, что в Конституции РФ есть организационные санкции на случай нарушения порядка принятия федеральных законов. Согласно п.4 ст. 105 Конституции отклонить принятый Государственной Думой федеральный закон может Совет Федерации, по п. 3 ст. 107 Президент России, причем отклонение на практике производится и по мотиву несоблюдения процедуры принятия федерального закона.
Есть и такие авторы, которые трехэлементную теорию считают заблуждением, выделяя только два элемента: гипотезу и диспозицию; фактически получается, что диспозиция в традиционном понимании отождествляется с гипотезой, а санкция - с диспозицией.
В то же время имеет место мнение, что обязательным для любой нормы являются все три традиционных элемента - гипотеза, диспозиция, санкция.
На наш взгляд, очевидно, что выделение С.С.Алексеевым нормы -предписания и логической нормы, - результат смешения правовых предписаний и правовых норм, не говоря уже об ущербности упразднения общей категории правовых норм. Разделение же норм права на регулятивные и охранительные логически не обосновано, ибо любая норма носит регулятивный характер, один же из способов регуляции - охрана. Иначе получается, что для охраны одних норм нужны другие, содержащие санкцию в отличие от первых.
Приведенное выше утверждение о том, что санкция может выводиться из общих положений права, что санкции одних норм обслуживают другие нормы, представляются нам следствием смешения внутренней и внешней форм права; то обстоятельство, что диспозиция и санкция расположены в разных статьях нормативного акта, совсем не означает, что они принадлежат разным правовым нормам. Если диспозиция и санкция включены в статьи нормативных актов разной отраслевой принадлежности, это дает нам право в редких случаях допустить, что санкция нормы одной отрасли обеспечивает диспозицию нормы другой отрасли.
Отрицание санкции как обязательного элемента нормы права вызвано тем, что не учитывается ряд средств правового регулирования (например, запрет). Если диспозиция той или иной нормы формулируется в виде запрета (чаще всего это имеет место в уголовном праве), это не дает нам оснований считать такую диспозицию санкцией. Очевидным следует считать то обстоятельство, что диспозиция нормы, включающая то самое, правило поведения, ради которого норма и создавалась, является неотъемлемой частью любой правовой нормы. Указанные выше взгляды на структуру нормы, допускающие возможность существования нормы без диспозиции, представляются нам необоснованными: ведь даже само название нормы происходит, прежде всего, от норм поведения, заложенных в диспозиции.
Структура правовой нормы подчиняется определенным закономерностям, она не может быть произвольна. Это вытекает из сущностных свойств права, таких, как нормативность, регулятивность, обеспеченность государством, формальная определенность. Естественно, что не все нормы права организованы из одних и тех же структурных элементов, их внутренняя форма объективно меняется в зависимости от предмета и метода общего правового регулирования. Следует учитывать многоуровневость, многогранность и взаимопереплетенность подвергаемых правовому регулированию общественных отношений, разномасштабность используемых юридических средств обеспечения, необходимый характер связи между общественными отношениями, упорядочиваемыми диспозицией и санкцией нормы. Санкцию, на наш взгляд, следует наряду с диспозицией отнести к обязательным структурным элементам правовой нормы. Норма, в которой отсутствует обеспечение (будь то неблагоприятные правовые последствия или меры поощрения), перестает быть правовым правилом поведения, превращается в декларацию, поскольку теряет обязательность. Особенно ярко это проявляется в настоящее время, которое характеризуется низким уровнем правосознания, правовым нигилизмом. В литературе было подмечено, что всеобщая категория нормы трехэлементна, отдельная единичная норма может и не иметь такой структуры. На наш взгляд, это изречение можно перефразировать: всеобщая категория нормы двухэлементна (диспозиция и санкция), тогда как отдельная, единичная норма может включать в общей сложности до пяти элементов.
Подводя итог вышесказанному, следует подчеркнуть, что без правила поведения, излагаемого в диспозиции, и обеспечения его соблюдения санкционируемыми мерами воздействия немыслимо нормальное существование ни одной нормы права. Санкция - структурный элемент, обязательный для любой нормы права.
.2 Санкция и юридическая ответственность
Проблема взаимодействия правовой санкции и юридической ответственности имеет глубокое содержание. История ее разработки полна разнообразными суждениями, которые не отличаются единством и согласованностью. Безусловно, что данный вопрос в силу своей сложности заслуживает особого исследования, однако в настоящей работе его никак нельзя обойти стороной. Это объясняется, прежде всего, тем, что широкую известность получили трактовки санкции через ответственность и, наоборот, ответственности - через санкцию. Если не определить своей позиции по поводу соотношения этих двух понятий, то невозможно с большой точностью оттенить наше понимание сущности правовой санкции, а также отграничить санкцию от процесса ее реализации.
Каковы возможные варианты трактовки понятия «юридическая ответственность» в научной литературе? Она может рассматриваться: во-первых, как исполнение обязанности на основе государственного или приравненного к нему общественного принуждения; во-вторых, как претерпевание штрафных санкций; в-третьих, как наказание виновного, предупреждение правонарушений.