ЗАГЛАВИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ УАЙЛЬДА: ПЕРЕВОДЫ НА РУССКИЙ ЯЗЫК, ПОЭТИКА, ТИПОЛОГИЯ
Н.В. Котова
Аннотация
заголовок уайльд перевод прозаический
В статье рассматриваются заголовки художественных прозаических произведений английского эстета Оскара Уайльда с точки зрения их формальных и содержательных особенностей, качества перевода на русский язык и типологических характеристик. Особое внимание уделяется рассмотрению заголовка единственного романа Уайльда «Портрет Дориана Грея»: выбору слов, ритмике и смысловой нагрузке, связанной с эстетической позицией автора. Заголовки пьес Уайльда-драматурга следуют английской литературной традиции и достаточно часто уточняют жанр, а также концентрируют внимание на имени, гендерной принадлежности, социальном статусе главного персонажа. Заголовки к рассказам и сказкам писателя имеют аналогичные характеристики. Примерно треть всех рассмотренных заглавий - одноименные или буквальные, вторая треть - одноименные с дополнительной атрибутивной характеристикой, иногда с ироничным подтекстом на уровне поэтики заголовка, еще треть - заглавия в притяжательной форме, дополнительно усиливающей номинативную функцию. Переводы заголовков на русский язык за столетие существования и обновления, максимально приблизились к оригиналу, сохраняя его простоту и содержательность.
Ключевые слова: Уайльд, заглавие, паратекст, поэтика заглавий, типология заглавий.
Annotation
N.V. Kotova
TITLES OF WILDE's PROSE FICTION: TRANSLATIONS INTO RUSSIAN, POETICS, TYPOLOGY
The article examines the titles of prose fiction of the English esthete Oscar Wilde in terms of their formal and content features, the quality of translation into Russian and typological characteristics. Particular attention is paid to the title of Wilde's only novel “The Picture of Dorian Gray”: to the choice of words, rhythm and semantics associated with the author's aesthetic position. The titles of plays by Wilde the playwright follow the English literary tradition and quite often specify the genre, as well as focus on the name, gender, and social status of the main character. Titles of stories and fairy tales have similar characteristics. Approximately one third of all the considered titles are eponymous or literal, the second third are eponymous with an additional attributive characteristic, sometimes with ironic overtones at the level of the poetics of the title, the third part are titles in the possessive form, enhancing the nominative function. Translations of titles into Russian over a century of existence and renewal have come as close as possible to the original, maintaining its simplicity and richness.
Keywords: Wilde, title, paratext, poetics of titles, typology of titles.
Основная часть
Творчество прославленного английского эстета конца XIX в. Оскара Уайльда привлекало и привлекает внимание сотен зарубежных и отечественных исследователей. Биографические, литературно-критические, культурологические, лингвистические, художественные работы вот уже второе столетие формируют миф о Уайльде-личности и Уайльде-художнике, «символе искусства и культуры своего века» [6, с. 196], предвосхитившем художественные идеи будущего. Одним из редких неисследованных аспектов является поэтика заглавий произведений Уайльда, что обуславливает новизну исследования, призванного дополнить уже имеющиеся выводы о специфике поэтики автора.
Трепетно трактующий вопросы стиля и формального совершенства, Уайльд очень внимательно относился к названиям своих работ, отмечая в одном из личных писем: «Название, которое автор даёт своему труду... - есть отголосок греческого хора. Это единственное место в произведении, где художник говорит от первого лица» [6, с. 287]. Заголовок, как обязательный паратекстуальный элемент художественного текста, содержит авторский интерпретационный ориентир, буквально или метафорически озвучивает квинтэссенцию произведения. При такой серьезной миссии заголовок должен обладать формальным и содержательным совершенством, привлекать читателя эстетически и быть способным на интеллектуальный вызов. «Техника озаглавливания, - отмечает С. Кржижановский, - имеет дело не со словесным сырьем, а с художественно-переработанным материалом: прошедшее сквозь более крупное сито текста должно ещё раз процедиться через заглавный лист. Такого рода искусство, направленное на искусство, дохудожествление художества требует большого изощрения и сложного мастерства» [3, с. 17].
Рассмотрим поэтику заглавий художественных прозаических и драматургических произведений Оскара Уайльда с извлечением материала из библиографического указателя «Оскар Уайльд в России» [4], в котором представлены англоязычные заголовки текстов эстета и их переводы на русский язык, осуществленные с 1898 по 2000 гг. Принимая во внимание особую любовь Уайльда к афоризмам и парадоксам, существующим как независимо (см.: “Phrases and Philosophies for the Use of the Young»” или “A Few Maxims for the Instruction of the Over-Educated”), так и интегрированных практически во все его тексты, предположим, что пристрастие к оригинальности, емкости и лаконичности неизбежно должно было заявить о себе и в заголовках его текстов.
“The Picture of Dorian Gray” - визитная карточка Уайльда, его единственный роман и манифест эстетизма - это и единственный художественный текст автора, имеющий только один безальтернативный вариант перевода заголовка на русский язык: «Портрет Дориана Грея», который предлагают все десять переводчиков романа на русский язык: А. Т. - 1905 г., С. З. - 1905 г., А. Минцлова - 1906 г., С. А. Бердяев - 1909 г., М. Ликиардопуло - 1909 г., М. Ричардс - 1912 г., М. Абкина - 1960 г., В. Чухно1999 г., А. Грызунова и М. Немцов - 2010 г. И в оригинале, и в переводе заголовок имеет эффектную графическую форму, невероятно удачен фонетически и семантически.
Заглавие в оригинале - “The Picture of Dorian Gray” - поэтически организовано и созвучно амфибрахическому ритму. Заглавие в переводе - «Портрет Дориана Грея» - почти сохраняет ритмическую последовательность звуков, сохраняет темп и каданс речи, «столь существенные не только в стихах, но и в художественной прозе», которая, как отмечает К. И. Чуковский, «гораздо чаще, чем это принято думать, стремится к кадансу, к ритмической последовательности голосовых подъемов и падений, к аллитерации и внутренним рифмам» [8, с. 198-199]. Используемый в оригинале заглавия аллитерационный повтор звука “r”, вносящий дополнительную фонетическую и графическую гармонию, усилен в русской звукописи четырехкратным повтором «р», в отличие от трехкратного английского. Буквальный перевод заглавия на русский язык - «Картина Дориана Грея» - не только не сохранил бы плавности и музыкальности амфибрахия, но и семантически и грамматически по правилам русского языка приписал бы авторство картины герою, что изменило бы смысл англоязычного названия.
Интересно было бы выяснить, чем обусловлен выбор слова “picture” в названии романа Уайльда. Назови автор роман “The Portrait of Dorian Gray”, ритм и поэтичность сохранились бы. Но заглавие со словом “portrait” на момент публикации романа (июнь 1890 г.) у него уже было - рассказ “The Portrait of Mr W. H.” (первое журнальное издание - июль 1889). Возможно, Уайльд, трепетно относящийся к вопросам стиля и оригинальности, не хотел повторений. Семантически слова picture, обозначенные в словаре как “lines and shapes which have been drawn or painted onto a surface and which show a person, place, scene, etc”, и portrait - “a picture or photograph of a person” [14, p. 981-982], не имеют большой разницы для актуализации сюжетной интриги: способности героя сохранять красоту и молодость и отражением в портрете разложения духа и тела.
Слово “picture” используется в английском языке с XV в. в значении «картина» и этимологически восходит к латинскому picture - живопись. Слово “portrait” отмечается с 1560-х гг. и, как и русское «портрет» «происходит от французского слова portrait, которое само есть искаженная форма старого слова “pour-traicl”, т.е. изображение оригинала “trait pour-traicl” черта в черту, черта за черту... портрет есть porte-traits, т.е. носитель черт. Глагол portraire происходит от латинского protrahere и значил первоначально - извлекать наружу, обнаруживать, и только позднее приобрел значение - изображать, портретировать» [9, с. 77]. Исходя из вышесказанного, русский перевод со словом «портрет» лучше соответствует содержанию романа. Но английское “picture” в сравнении с английским “portrait” формирует значительно большее количество коллокаций [16, с. 602, 618], следовательно, предоставляет большие ассоциативные и интерпретационные возможности. Само слово “picture” и его дериваты: “to picture”, “to unpicture”, “picturesque”, «picturesqueness”, употреблены в тексте романа свыше восьмидесяти раз, но и слово “portrait” встречается свыше пятидесяти раз.
Слова “picture” и “portrait” употребляются в романе как взаимозаменяемые, в идентичных контекстах. Например, словоупотребление “portrait” имеет самое непосредственное отношение к русскому переводу заглавия, что можно подтвердить следующими цитатами и множеством других примеров: “The world shall never see my portrait of Dorian Gray”. “Oh, I am tired of sitting, and I don't want a life-sized portrait of myself'. “... he himself would creep upstairs to the locked room, open the door with the key that never left him now, and stand, with a mirror, in front of the portrait that Basil Hallward had painted of him.” “The portrait must be hidden away at all costs”. “One day you introduced me to a friend of yours, who explained to me the wonder of youth, and you finished a portrait of me that revealed to me the wonder of beauty” [12].
Предположим, что заглавие со словом “picture” акцентирует внимание на «картине» жизни души портрета. Обилие аморальных действий, вписывающихся в изменяемый образ, являют собой картинную событийность, и не характерны для статики портретного жанра: “There is something fatal about a portrait. It has a life of its own” [12, p. 91]. Думается, слово “picture” в заглавии, как термин более широкого порядка аккумулирует в себе значение «произведение искусства» в целом, в то время как “portrait” имеет жанровую характеристику. Постулируемая Уайльдом-эстетом мысль о красоте и бессмертии искусства и несовершенстве и бренности жизни, воплощается на сюжетном уровне через метафизическое взаимоотношение картины, как произведения искусства, и жизни, как его безуспешной имитации. Как отмечает В. О. Чуканцова, «Романом “Портрет Дориана Грея” Уайльд актически создает “миф об искусстве”, если понимать под ним универсальные условия существования Искусства как искусства, единые для всех его областей; выстраивает общую “картину”, в рамках которойкаждый элемент поэтики писателя занимает строго отведенное ему место, выполняет определенную функцию, несет определенную смысловую нагрузку, являясь в то же время частью большего целого - частью эстетической концепции, воплощенной в жизни и творчестве Оскара Уайльда» [7, с. 16].
«Семантическая специфика заглавия состоит в том, что в нем одновременно осуществляется и конкретизация, и генерализация значения» [5, с. 77] - отмечает Н.А. Сребрянская. В этом смысле название «Портрет Дориана Грея» является весьма удачным. И сюжет, сконцентрированный вокруг героя, обозначенного в титуле, вокруг создания его портрета, а затем его мистического изменения, образно иллюстрирует главный тезис эстетики Уайльда: «Искусство выше жизни»; конкретизация переходит в генерализацию, частное перерастает в общее.
Роман начинается и заканчивается с описания картины, но из двух слов “picture” и “portrait”, первым и последним словоупотреблением является “portrait”. “In the centre of the room, clamped to an upright easel, stood the full-length portrait of a young man of extraordinary personal beauty...” - первое упоминание в первой главе. “When they entered, they found hanging upon the wall a splendid portrait of their master as they had last seen him, in all the wonder of his exquisite youth and beauty” - почти заключительные строки романа [12, p. 18, 159]. Называя роман “The Picture of Dorian Gray”, Уайльд в жанровом и предметном смысле подразумевал «портрет», но в эстетическом и типизирующем смысле говорил о «произведении искусства», о «картине», и в письме редактору «Дейли Кроникл», рассуждая о романе, отмечал: «Моя книга - этюд об изобразительном искусстве» [10, с. 368].
Рассмотрим семантику и структуру заголовков пьес Уайльда, автора девяти драматургических произведений. Кратко и ясно представлены пять названий: “Vera, or the Nihilists” (1880), “Salome” (1891), “A Florentine Tragedy” (1908), “An Ideal Husband” (1893), “A Woman of No Importance” (1892). Четыре пьесы имеют детализирующий заголовок: “The Duchess of Padua: A Tragedy of the XVI Century” (1883), “Lady Windermere's Fan: A Play About a Good Woman” (1892), “The Importance of Being Earnest: A Trivial Comedy for Serious People” (1894), “La Sante Courtisane; or the Woman Covered with Jewels” (1908). Заголовки концентрируют внимание на имени, гендерной принадлежности, социальном статусе главного героя / героини, в ряде случаев сопровождаются поясняющими эпитетами: «порядочная», «идеальный», «святая», «не стоящая внимания», «покрытая драгоценностями». В четырех пьесах автор либо в самом названии, либо в подзаголовке считает необходимым обозначить драматургический жанр: «трагедия», «пьеса», «комедия», соблюдая традицию, характерную для английской литературы со времен эпохи Средневековья [15, с. 107], вновь используя эпитеты: «тривиальная», «флорентийская», либо проясняющие фразы: «XVI века», «для серьезных людей». Дважды встречаются географические наименования: Падуя и Флоренция, конкретизирующие место событий.
Из общей номинативной логики выбиваются заголовок “Lady Windermere's Fan: A Play About a Good Woman”, делающий акцент на веере, предмете, который сыграет важную роль в кульминационной сцене, и заголовок-каламбур - “The Importance of Being Earnest: A Trivial Comedy for Serious People” - где прилагательное Earnest, созвучное имени главного героя, имеет буквальное значение «серьезный, честный», и опровергается ходом событий в пьесе. Ирония, пронизывающая данные заголовки, осмысляется в процессе знакомства с пьесами, но и ощущается на лексическом уровне при первом восприятии. Стилистически и содержательно насыщенные названия обладают высоким интерпретационным потенциалом и воспринимаются реципиентом поэтапно, раскрывая заложенные смыслы по мере проникновения в сюжет: «На этапе восприятия текста заглавие создает ассоциативный фон для дальнейшего общения читателя с текстом. На этапе понимания начальный ассоциативный фон трансформируется под влиянием ассоциативно-вербального мира произведения. Третий этап - этап интерпретации - фокусирует связь заглавия и целостного текста в единстве его содержательно-фактуальной, содержательно-подтекстовой и содержательно-концептуальной информации» [2, с. 62].
Следует обратить внимание на фонетическую гармонию заголовков пьес, на каданс, который придает благозвучие и является мнемонически эффективным, что напрямую связано со зрелищностью, синтетичностью и миметичностью театрального действа. Значительная часть заголовков пьес Уайльда имеет амфибрахический ритм: “An Ideal Husband”, “A Woman of No Importance”, “The Duchess of Padua”, “A Florentine Tragedy”. При восприятии таких ритмических названий «сознание учитывает объем отрезков и предчувствует их границы», и подтверждение «этого предчувствия ощущается как художественный эффект» [1, с. 7]. Перевод названий пьес не сохраняет этот «художественный эффект» и не воспроизводит звучание размеров подлинника (в отличие от метризированного как и в оригинале перевода названия романа). Рассмотрим, как обстоит дело с лексическим соответствием. Можно говорить о двух полных соответствиях: первое - одноименный заголовок (терминология В. Островского) «Саломея» (7 переводов на русский язык) - представленный прецедентным именем, имеющим эквивалент; второй - типологически одноименный, но одновременно и двойной - «Вера, или Нигилисты» (2 известных нам идентичных перевода) - транслитерация русского имени старославянского происхождения, выбранного Уайльдом не случайно: в основе имени главной героини лежит аллюзия, указывающая на реальное лицо и поступок русской революционерки Веры Засулич [10, с. 151-152]; и транслитерация термина, получившего распространение в политической жизни России середины XIX в.
Номинативное заглавие с подзаголовком, представляющее частичное соответствие - «Герцогиня Падуанская: Трагедия из XVI века», чаще публикуется в переводе В. Брюсова без заголовка как «Герцогиня Падуанская». Дополнительное авторское указание на титул главной героини, как и в случае с «Идеальным мужем» - указание на родственный статус, «отражает именование последнего другими действующими лицами, т.е. в заголовок вводится не-авторская точка зрения» [5, с. 84].
Атрибутивное прилагательное, вынесенное в заголовок пьесы Уайльда «Святая блудница», уточняет авторское и далее читательское отношение к героине. Оксюморон дополняется не менее парадоксальным подзаголовком - «Женщина, усыпанная драгоценностями» - семантическая игра внешнее / внутреннее, профанное / сакральное, телесное / духовное заявлена в провокационном названии и обещает не менее провокационный сюжет. Известно три перевода этой одноактной пьесы: перевод 1909 г. оставляет в названии французский оригинал “La Sante Courtisane”, два последующих перевода (1912, 1993): «Святая блудница» дополняются по-разному переведенными подзаголовками: «Женщина, увешанная драгоценностями» (пер. М. Ликиардопуло), «Женщина, покрытая драгоценностями» (пер. З. Журавской) и «Женщина, осыпанная драгоценностями» (пер. М. Кореневой). Использованное при переводе страдательное причастие «увешанная» имеет негативный оттенок избыточности, что не подтверждается текстом, т. к. изобилие украшений маркируется в пьесе с эстетической точки зрения; причастие «покрытая» - точный перевод английского “covered” - визуализирует странный денотат и без прочтения пьесы не рассматривается как удачный; «осыпанная драгоценностями», на наш взгляд, - более удачная русскоязычная коллокация. Еще одна неизданная при жизни Уайльда пьеса «Флорентийская трагедия» содержит в названии топонимический ориентир и определяет специфику жанра. Оба известных нам перевода заглавия идентичны.