Всероссийский государственный университет юстиции
Российский институт театрального искусства
Заурядное и незаурядное
Красиков В.И., доктор философских наук,
главный научный сотрудник, профессор
Аннотации
Объектом исследования в статье полагаются процессы смыслообразования, которые возникают в экзистенциально значимых жизненных ситуациях. Предметом исследования являются переживания, осмысления и самооценки человека, обозначаемые маркерами "заурядное" и "незаурядное". Автор пытается выявить место заурядного и незаурядного в человеческой жизни, определить их значимость для экзистенциального самочувствия и смыслообразования. Он утверждает, что все самое серьезное и незаурядное превращается, при своем постоянном возобновлении одним и тем же экзистенциальным субъектом, в заурядное и фарс. В статье используется ряд методологических средств. Это рефлексия субъективного опыта, экзистенциально-аналитический и феноменологический методы, аксиологический подход. Основными результатами исследования можно признать следующее: - определены смыслы заурядного и незаурядного в жизни человека, их значимость для экзистенциального самочувствия; - выявлены и описаны причины, динамика рутинизации смыслов в повседневности человеческого существования; - описан феномен "незаурядного" в его объективном и субъективном измерениях.
Ключевые слова: заурядное, незаурядное, смыслообразование, экзистенциальное самочувствие, трагифарс, осень среднего возраста, жизненная норма, рутинизация, самооценка, возрастной кризис
The object of this research is the processes of meaning-making, which emerge in the existentially important life situations. The subject of this research is the emotions, contemplation, and self-esteem of a person, which are marked as “ordinary" and “extraordinary”. The author attempts to determine the place of ordinary and extraordinary in human life, as well as define their importance for existential wellbeing and meaning-making. He claims that all most serious and extraordinary transforms into ordinary and absurd, in are constantly renewed by one and the same existential subject. In the conclusion the author determines the following: the meanings of ordinary and extraordinary in human life, as well as their importance for existential wellbeing; The author reveals and describes the causes and dynamic of routinization of the meanings in the daily existence of a human; the phenomenon of “extraordinary” in its objective and subjective dimensions.
Keywords: life norm, autumn of middle adulthood, tragicomedy, existential wellbeing, routinization, meaning-making, extraordinary, ordinary, self-esteem, age crisis
заурядное незаурядное смыслообразование
Основное содержание работы
Все самое серьезное и незаурядное, превращается, при своем постоянном возобновлении одним и тем же экзистенциальным субъектом, в заурядное и фарс. Попытаемся же разобраться с местом заурядного и незаурядного в нашей жизни, с их значимостью для нашего экзистенциального самочувствия и смыслообразования.
Постоянное присутствие незаурядного в жизненной практике людей оказывается для них, в конце концов, обременительным и разрушающим. В итоге разрушается как качество незаурядности, которое профанируется в заурядное, так и заурядности самой по себе, которое утрачивает свою невинность отдохновения и пристанища после героических свершений.
Это как актеры, играющие в сотый раз "Гамлета", у которых все возможные представимые вариации и аранжировки незаурядных, и, заметьте эксклюзивных, чувств и мыслей, поворотов сюжета - уже давно позади. Автоматизация и технизация - максимальны. Привычно воспламеняются чувства, проникновенность, задумчивость и загадочность - все на месте: все новые и новые зрители предсказуемо заворожены, впечатлены и потрясены. Для них это встреча с незаурядным. А для актеров?
Незаурядность нужна для "встряхивания" заурядности и само должно быть лимитировано в повседневности. В случае же лицедейства, и не только театрального, незаурядное превращается в трагифарс, становится заурядным. Такова судьба, определяемая профессиональными особенностями нахождения в приграничье заурядного и незаурядного, многих людей творческих и около творческих профессий, да и всей пишущей (рисующей, читающей и думающей) братии.
Однако и любой, кто смог внятно сформулировать себе идеалы и ценности, цели и смыслы своего жития-бытия, смог приложить известные усилия в течении продолжительного времени к реализации "своего незаурядного" - с тайным ожиданием, страстью нетерпения, кто придирчиво сличал результаты и свои смелые ожидания, надежды - оказывается к излету своего среднего возраста в специфической экзистенциальной ситуации "трагифарса", которая объективна и типична, но переживается каждый раз как несправедливость.
Попытаемся концептуализировать подобную ситуацию: определить ее причины, обозначить основную палитру ее переживаний и попыток "нормализации".
Ситуация трагифарса, похоже, обща многим людям определенного возраста, способных хотя бы отчасти к самокритичным настроениям, самоанализу, обладающих хотя бы относительной психологической и ментальной самостоятельностью от индоктринаций со стороны масс-медиа и общественных предрассудков. Однако степень самоотчетности переживаний экзистенциальной ситуации трагифарса у большинства по-видимому все же невелика. Подобные переживания списываются исключительно на "психологию": популярные теории возрастных кризисов [1] в связи с износом организма. Смысловая подоплека недооценивается и остается у большинства в латентном состоянии. На первый план выходят физиологические и социологические объяснения. Все это имеет место быть, однако здесь мы собираемся позиционировать специфику смыслового кризиса в рассмотрении трагифарса "осени среднего возраста".
Он особенно явственен, выходя даже на передний план, в жизненном опыте личностей, претендующих на незаурядность, стремящихся к сознательному акцентированию своей отличности. Потому и мы будем стремиться к представлению именно этого экзистенциального варианта жизненного опыта тех людей, для которых в их жизни более важен смысл.
Что же считать "осенью среднего возраста"? Если сам средний возраст принять условно за 35-55 лет (где в качестве общепризнанного рубежа его начала выступает возраст Будды и Иисуса), то его осенью будет собственно второе десятилетие (45-55).
Причины наступления специфической экзистенциальной фазы - трагифарса со всей сопутствующей ему гаммой чувств и настроений - две. Они взаимосвязаны и взаимообуславливаемы, определяя наступление жизненного утомления. Это причины: начало существенного, субъективно замечаемого снижения витальности и девальвация жизнеобразующих смыслов.
Снижение витальности, потом, чуть позже, ее стремительный регресс - объективно-биологические явления. Оптимальный, эволюционно-целесообразный, репродуктивный возраст уже позади и все параметры жизненности устремляются вниз по шкале интенсивности. Падают показатели быстроты восстанавливаемости, эффективности защитных сил организма и на фоне этого начинают возникать проблемные ситуации со здоровьем в обусловленных генетикой слабых "узлах" организма. Все жестоко, но понятно: значимость "отработанного материала" неуклонно снижается. Непонятна скорее девальвация жизненных смыслов.
Витальность снижается с возрастом, однако ее снижение достаточно плавно растянуто во времени. Так же, как и достаточно плавно идет снижение среднесуточной температуры с переходом от летнего зноя к холодной поздней осени. Так почему же более заметна смысловая девальвация, ведь сознание, в силу своей относительной самостоятельности, напротив лишь начинает достигать своего развитого состояния? Мы становимся способными быстрее, эффективнее, глубже ставить и решать интеллектуальные задачи, наша мыслительная продуктивность существенно возрастает. Так почему же вдруг неожиданно начинаются "пробуксовки" в виде состояний разочарования, бесцельности и дезориентации?
Ладно бы речь шла о людях, у которых-то никогда и не было смысловых диспозиций и целевых позиционирований - так нет, трагифарсовые ощущения начинают все чаще навещать людей, которые, казалось бы, уже ранее, в возрасте Гаутамы и Иисуса совершали акты личностного смыслополагания. Что происходило и происходит с этими людьми, которые по крайней мере старались "быть", пытались выдюжить свою заявку на неординарность?
Думаю, случается нечто архетипическое в виде неизбежного превращения незаурядного в заурядное, что зависит скорее не от масштаба личности либо эксклюзивности ситуаций, а от самой экзистенциальной природы переживаний человеком этих состояний, равно как от темпоральной динамики. Подобное архетипическое присуще как лицедеям, так и творцам, как актерам, играющим пьесы Шекспира, так и самому их автору.
Связь незаурядности, исключительности с высокими степенями важности и значительности не случайна, скорее всего она проистекает из глубинных конститутивных связей не только человеческой основы, но и земной жизни как таковой.
Конституция живого есть соединение отдельного, конкретной особи и общего, вида, к которому она относима. Заурядность или общность, похожесть на себе подобных - имманентная, т.е. неустранимая, нормальная характеристика любого отдельного живого, в том числе и человека. Более того, это условие принятия и защиты Целым отдельного.
Отдельное включает в себя, самодостаточно и полно, решающий объем генетической информации, являясь в этом смысле "микрокосмом". Философия Лейбница и персонализм концептуализировали это обстоятельство в своих характерных онтологиях "монады" и "персоны" - отдельной множественной, но самодостаточной микрокосмической единицы мироздания. [2]
Отличаться в чем-то от других - значит быть в чем-то более значительным и ценимым, чем повторяющееся и заменимое. Такая довольно простая логика лежит в основании оценивания заурядного и незаурядного. Эволюция чувств незаурядности скорее всего вела от осознавания своей отличности как пользы для других к комплексу самодостаточности неповторимости ("монады"). Стремление к незаурядности, таким образом, вполне неизбежно и естественно, как и само существование "нормы", "заурядного". Вопрос часто заключается лишь в том, что: - незаурядное оказывается всегда в конечном счете самообманом и социальным мифом; - незаурядное по своему смыслу лимитировано заурядным и неизбежно опять становится им.
Тем не менее, это тот миф, который поддерживает наше смыслообразование, составляя его смысловой ego-стержень. Итак, проследим приключения незаурядного в истории личностного развития.
Незаурядность, похоже, имеет объективное и субъективное измерения. Объективное измерение - оценка других, когда незаурядным по каким-либо параметрам называют человека, который может делать то, чего не могут другие или же не могут в такой же степени хорошо. Сама объективная шкала незаурядности растянута в количественном и качественном отношении. От высокой степени мастерства, обретаемого старанием, временем, трудом - до харизматических, т.е. принципиально не приобретаемых (в такой степени интенсивности) качеств. Причем речь идет не только о традиционно престижных и романтизованных качествах художника ли, писателя ли, актера ли, ученого ли, военного или же политика, но и о вполне незаурядных поварах, учителях, врачах, строителях и т.п. Вердикт здесь выносят окружающие люди и обязательно по прошествии довольно длительного времени, причем оценки разных родов занятий часто незаслуженно неравноправны.
Субъективное измерение незаурядности, для личности может быть и более важное, - это самооценка, чувство собственного достоинства, связанные теснейшим образом с самопроектированием, полаганием целей и смыслов жизни. В известной степени самоуверенность и ощущение собственной значительности - врожденные черты характера. Имеются в виду ярко выраженные и устойчивые формы этих черт: нарциссизм, большое природное самомнение, которые невозможно поколебать никакими внешними влияниями. Такие люди - патентованные счастливцы, им не надо прилагать значительных, прежде всего внутренних усилий, для доказательств себе и окружающим своей незаурядности. Они прямо источают уверенность и несокрушимую значительность. Пусть это и в большинстве случаев "мыльные пузыри" и им в конце концов достается достаточно насмешек и презрительной снисходительности. Что с того? Они и это переживут, проинтерпретируют легко как "зависть" и далее будут спокойно и уверенно почивать на лаврах чувств своей незаурядности, данных им по генетическому случаю.
Большинство же людей должны бороться за свою незаурядность, доказывая себе и другим свою значительность. Все дело в том, что незаурядность как характеристика, присуждаемая и подтверждаемая другими, есть явление довольно-таки зыбкое и относительное.
Относительность заключается в большом количестве уславливаний (критериев), исторических, культурных и социальных, - того, что в ту или иную эпоху, в том или ином обществе, называемо "незаурядным". Незаурядное - это то, что постоянно должно подтверждаться через постоянное придирчивое сличение образа и оригинала. Обретается подобная характеристика с большим трудом, еще труднее удерживаема (подтверждаема), а вот теряется легко и сразу, причем безвозвратно. В том-то зыбкость незаурядного.
Проблема состоит в том, что внутреннее чувство незаурядности большинством людей, за исключением природных нарциссов, должно быть обретено, завоевано, заявлено для себя - до возможного момента внешнего социального "санкционирования незаурядностью". С самого начала собственная кампания по подъему самооценки и убеждения себя в своей исключительности, значительности не может не начинаться с дерзости, с полагания себя незаурядным лишь по чувству, природному наитию "монады": я должен быть уникальным. Начинается, таким образом, все с самообмана, возвышающего и вдохновляющего. Человек судит о себе по тому, что он чувствует в себе какие-то способности, силы, однако требуются напряженные, упорно возобновляемые попытки их продуктивной реализации - дабы утвердить их "онтологический статус", т.е. актуализировать незаурядность. Собственно, многие люди обладают чувством своей незаурядности, но ведь и у многих это оказывается самообманом бахвальства и натужностью.