Успешной миграции, кроме помощи родным в предоставлении рабочих мест, характерно улучшение материального состояния трансмигранта «и там, и здесь». Выходцы из Кыргызстана с миграционным прошлым приобретают жилье, в том числе по ипотечному кредитованию в Томске, покупают или строят дома в деревне, откуда они родом, или же в ближайшем городе. Женщина из Джалал-Абадской области, приехавшая в 2013 г. на заработки к сестре, встретила земляка в Томске и спустя год после приезда вышла за него замуж. Благодаря тому, что ее супруг является гражданином России, она смогла за полтора года оформить российский паспорт. За это время она родила их первого ребенка, а в 2016 г. второго. На протяжении четырех лет они жили с родственниками мужа в одной из комнат съемной квартиры, а после бюрократической «волокиты» им удалось получить ипотеку, начальным взносом для которой стал материнский капитал, полученный после рождения второго ребенка. Наличие жилья, за которое нужно платить больше десяти лет, не останавливает семью в планировании возвращения на «родину», где у мужа имеется дом, который был унаследован после смерти родителей: «Я пока не работаю, дома с детьми. Но скоро выйду на работу в пекарню. Мне удобно время, потому что надо в 5 утра испечь пироги, хлеб, а ночью замесить тесто на утро, пока дети спят, и муж уже дома... Мне нужно работать, чтобы мужу помогать. Нам нужно сделать ремонт, чтобы были все условия, когда мы поедем в Киргизию» (из интервью с женщиной из Джалал-Абадской области, 27 лет). Интервьюируемая рассказывает об условиях в доме «там», жалуясь на его ветхость, отсутствие воды, мебели. На вопрос, а что же будет с квартирой, девушка ответила, что можно ее сдавать землякам или же своим родственникам, которые планируют приехать на заработки в Томск. Продавать квартиру они не хотят по причине того, что не знают, как сложится их жизнь в Кыргызстане, сможет ли муж найти высокооплачиваемую работу. Планы на будущее, по словам интервьюируемой, обусловлены возвращением «домой», но прерывать связи с Томском в силу разных причин, семья не планирует. Супруги сознательно занимаются множественным проектированием с тем, чтобы в меняющихся условиях можно было выбрать приемлемый для себя вариант развития событий (Бредникова 2017).
Это проектирование основано на будущем «и здесь, и там». Таким образом, иммиграционная траектория и стратегия интеграции не исключают связей с «родиной», а, напротив, становятся чертой транснационального пространства, скрепленного семейными, родственными, дружескими сетями «вне границ» ^а^ et а1. 2013: 92). В целом долгосрочные планы - это дискуссионный для семьи- домохозяйства вопрос, который часто обсуждается «и здесь, и там». Для самого мигранта возвращение и невозвращение - это своего рода дилемма, которая занимает особое место в рассуждениях о будущем, которое настанет через 5-10, а возможно, и 20 лет: В: А где Вы видите свое будущее? О: Пока не знаю. Тяжелый вопрос, сложно ответить на него. Если посмотреть на родственников, которые живут на родине, хочется туда, потому что они у себя дома. Они ведут себя, как хотят, разговаривают, как захотят. Например, если идешь по улице и разговариваешь на узбекском, то ничего. Там соседи другие, дружелюбнее, что ли. Если ты приехал, то все знают, что ты приехал, откуда приехал, все здороваются (смеется), а тут такого нет, тут бывает, что сосед своего соседа не знает. Может, мне только так кажется, но не знаю (из интервью с мужчиной из Джалал-Абадской области, 28 лет).
Для молодых людей, приезжающих на заработки, сложность выбора - жить в будущем «здесь» или «там» - вытекает из их интегрированности в принимающее сообщество. Молодое поколение отчетливо воспринимает разницу в заработной плате и в возможностях в двух странах. Они частично или в полной мере принимают нормы поведения и ценностные установки российского общества, а возвращение на «родину» предполагает болезненную, по мнению участников исследования, реинтеграцию в «свое» сообщество: В: А жить планируете здесь? О: (задумался)... Это сложный вопрос, я очень тщательно об этом не думал и пока не хочу думать. Мне кажется, это одна из основных проблем мигрантов, которые в молодом возрасте приезжают в Россию. Они здесь видят другую жизнь, видят возможности, знают, что могут заработать больше, чем дома, и помощь семье ощутима, когда работают здесь. Да, тяжело в России, работа очень трудная, но все равно, здесь жизнь другая. А если ты привык к этой жизни, то тебе там будет тяжело. Но там наши родители, которые ждут нас, беспокоятся за нас, и, возможно, потому это сложный вопрос... (из интервью с мужчиной из Ошской области, 25 лет).
Миграция семьи требует от родителей усилий по интеграции в принимающее сообщество. Мигрантская семья - это первичная среда для детей, где практикуются транснациональные связи. Она становится значимым «игроком» транслирования смыслов, заложенных в понятия «дом», «родина», «возвращение», усложняя выбор будущего «или здесь, или там». Дети мигрантов-выходцев из Кыргызстана, которые интегрированы в российское сообщество, воспринимают «родину» как место проведения летних каникул. Однако нередки случаи, когда они выбирают кыргызстанские вузы и переезжают «туда». Девушки, выросшие в России, заключают браки с молодыми людьми в Кыргызстане, реализуя транснациональные практики жизни «и здесь, и там». Так, старшая дочь одного из «старожилов» и активистов местной общественной организации национально-культурной автономии кыргызов, которая родилась в Томске, окончила школу и получила диплом томского вуза, уехала работать в г. Бишкек и там вышла замуж. В данное время молодая семья живет в Кыргызстане. транснациональный диаспоральный миграционный томск
Таким образом, существование транснационального настоящего, практикуемого интервьюируемыми, дает основание реализации стратегии будущего по обе стороны государственной границы (Абашин 2015: 133). Транснациональность заключается в том, что и там, и здесь мигранты имеют родственников и друзей, с которыми поддерживают тесные связи, материальная и эмоциональная успешность миграционного опыта также подкрепляют «двойственное» положение мигранта и его семьи.
Связи выходцев из Кыргызстана, находящихся в Томске, с «родиной»
Томская область - регион, исторически сложившийся как переселенческий, куда и сегодня приезжают мигранты, в особенности из государств Центральной Азии, Кавказа и Китая, и где достаточно широко используется труд мигрантов (Нам 2015: 34): «В: А почему столько родственников и односельчан у мигрантов в Томске оказалось? О: (думает) У меня просто нет здесь родственников. Я думаю, это связано с простотой и с аурой, потому что, находясь в Томске, ты не ощущаешь себя инопланетянином. Допустим, 200 км - Новосибирск, тебе там быстро дадут понять, что ты не местный. В Томске такого значительно меньше. В Томске тоже бывает, но он многонациональный. А еще много студентов из разных стран» (из интервью с мужчиной из Баткенской области, 30 лет).
Перемещения между Кыргызстаном и Россией создают особое социальное пространство, включающее жизнь «и здесь, и там», которое существует за счет транснациональных связей в политической, социокультурной и экономической сферах жизни мигрантов. В области политики транснационализм проявляется в поддержке мигрантами определенной партийной или чиновничьей элиты в стране-доноре. Проведение полевого этапа исследования совпало с выборами президента Кыргызской Республике осенью 2017 г. Трудовые мигранты, работающие в Томске, принимали участие в голосовании, делились мыслями относительно кандидатов и их программ. Ближайший избирательный участок - вице-консульство Кыргызской Республики в РФ в г. Новосибирске, но расстояние не стало преградой для выполнения гражданского долга. Многие заранее договаривались с работодателем, чтобы отправиться в вице-консульство. «Старожилы» же, имеющие гражданство Российской Федерации, с не менее активным интересом включались в обсуждение предвыборной кампании. Говоря о «старожилах», стоит сказать несколько слов о специфическом положении Томска относительно миграционных «притоков» в страну. Будучи университетским городом, Томск привлекает не только иностранных студентов. На протяжении последних десятилетий Томск можно считать одним из лидеров среди сибирских городов, принимающих трудовых мигрантов (Барышева, Черданцева 2012). Согласно данным переписи 2002 г., здесь насчитывалось 492 человека, которые отнесли себя к «киргизам». В 2010 г. таковых было уже 1 427 (Нам 2013: 510). Рост числа мигрантов из бывших советских республик сопровождается процессом диас- порализации - формирования сообществ с развитыми и эффективно действующими экономическими и социальными сетями, механизмами взаимной поддержки и кооперации (Дятлов 2007). В Томске с 2003 г. осуществляет деятельность местная общественная организация национальная культурная автономия (НКА) кыргызов (Об автономии... 2019). Взаимная поддержка и кооперация в этническом сообществе основаны на локально-земляческих и родственных связях (Варнавский 2013: 472). Эти коммуникации стимулируют миграционные «потоки» в сибирские города, как было показано выше. «Диаспора» кыргызов становится посредником в адаптации и интеграции временных мигрантов. Национально-культурные автономии и организации представляют признанную властью часть этой системы по обе стороны границы.
Одновременно с этим диаспоральные институты и сообщества (национально-культурные организации, землячества, автономии) представляются одним из мощных механизмов, способствующих функционированию транснационального пространства, в части поддержания социокультурных связей. Деятельность автономии включает такие практики, как приезд религиозных представителей из родной страны, международные выставки национального искусства, выступление кыргызстанских артистов в российских городах, организацию светских и религиозных праздников. В Томске под руководством представителей НКА проходят показы кыргызских фильмов, спектаклей в развлекательном комплексе «Факел», в доме культуры «Авангард». В деятельность автономии входят создание и поддержка вокальных и танцевальных ансамблей, спортивных секций для детей и взрослых. Общественная огранизация ориентирована на поддержание этнокультурной идентичности кыргызов, живущих в Томске, и связей с «родиной» в комплексе.
С экономической точки зрения, «транснациональность» выражается в отправке денежных переводов семье в Кыргызстан не только на долгосрочные перспективы, иногда заработок мигранта является основной статьей дохода домохозяйства. Финансами, заработанными в миграции, в стране-доноре распоряжаются родственники, но контроль за тратами, ведение подсчетов осуществляются мигрантом, находящимся в России (Абашин 2016: 170). По обе стороны «границы» в области экономических связей активно практикуются трансферы вещей, информации, символов, образов и опыта; с их помощью решаются самые разные задачи. Например, практикуется реализация розничной и оптовой торговли «национальными» продуктами питания: «Если ты хочешь кумыс, курут или варенье, у меня есть номер одного человека, который привозит (из Кыргызстана. - С.Д.), и потом можешь у него купить, что захочешь... Зимой и осенью даже яблоки привозит в ящиках. Они вкусные и сочные, а по цене дешевле, чем в магазинах» (из интервью с мужчиной из Джалал-Абадской области, 40 лет); «У меня специальная сим- карта Beeline, чтобы звонить на родину. Так дешевле всего. Звоню не только родным, а землякам, которые таксуют туда и привозят специи, узгенский рис, сухофрукты» (из интервью с мужчиной из Баткен- ской области, 29 лет).
Связь с «родиной» осуществляется в том числе за счет создания и использования «точек этнического предпринимательства» в городской инфраструктуре Томска. Такими точками могут служить кафе, где можно попробовать блюда кыргызской, шире «восточной» кухни (так себя позиционируют такого рода досуговые места). Этническая сплоченность среди мигрантов проявляется в общении на родном языке, часто в совместных поисках работы или открытии дела. Объяснить столь тесное общение людей, которых может объединять только общая национальность, можно следующим образом. Одной из важных «точек опоры» для этнических мигрантов становится кухня как элемент национальной культуры. Среднеазиатская кухня заняла свою нишу в сфере общественного питания (Варшавер, Рочева 2014: 109), что характерно и для Томска. Следует отметить тот факт, что владельцы, работники и посетители «восточной» кухни не сегрегированы по этническому признаку, напротив, «восточные» кафе являются мультикультурным местом общественного питания, в том числе популярным среди «местных», в особенности студентов.
В Томске более десятка таких кафе, где могут быть проведены не только «посиделки» в кругу друзей, но и свадьбы, юбилеи, дни рождения. Одна из часто упоминаемых «точек» в интервью - это кафе восточной кухни «Бай казан», где возможно проведение банкетов до 30 человек. Другим популярным местом досуга мигрантов является сеть кафе «Ош», получившая свое название от второго по величине города Кыргызстана, центра Ошской области и «южной столицы» республики.
Отсюда следует, что политические, социально-экономические, религиозные связи с «родиной» выходцев из Кыргызстана, находящихся в Томске, осуществляются, кроме личных контактов, с родными и близкими, за счет деятельности НКА в г. Томске. Национально-культурная автономия активна в поддержании связей с Кыргызстаном за счет культурной деятельности. Кроме того, такие элементы этнокультурной идентичности, как национальная кухня, подкрепляют транснациональную природу повседневных практик настоящего.
Заключение
Очевидно, что у мигрантов есть и могут быть совершенно разные планы на будущее. Трудовые мигранты и россияне с миграционным прошлым мобильны; неоднозначно они видят будущее свое и семьи - «или здесь, или там», «и здесь, и там». Миграционный сценарий «и здесь, и там» укладывается в видение жизни мигрантов в русле транснационального подхода и проявляется в поддержании связей с «домом», в том числе в политической, социокультурной и экономической сферах повседневности мигрантов. Они остаются действующими членами того сообщества, к которому принадлежали до миграции. При этом они физически не находятся постоянно в стране-доноре. Соглашусь с выводом С.Н. Абашина о том, что в модели транснационализма самовоспроизводящийся и постоянный характер обретает как раз мобильность. Отдельные участники транснациональной миграции могут со временем навсегда остаться в стране приезда, другие - вернуться, но сама эта миграция, обязательно предполагающая регулярные поездки и жизнь «здесь и там», продолжается, захватывая все новых и новых людей» (Абашин 2016: 174). Планирование будущего вытекает из той биографической ситуации, в которую помещен мигрант, одновременно с этим оно специфично, что связано с высокой степенью неопределенности его положения: нестабильные, постоянно меняющиеся условия, в которых мигрант находится, заметно влияют на его действия (Бредни- кова 2017: 42).
В настоящей работе рассмотрены трансграничные связи интервьюируемых в политической, экономической, социокультурной сфере, которые успешно реализуется и в России, и в Кыргызстане. Было показано, как эти связи конституируют транснациональное пространство. Заметна роль диаспоральных сообществ в формировании транснациональных связей мигрантов с «домом». В этой связи политические, социокультурные и экономические контакты кыргызстанцев в Томске со страной отправления поддерживаются за счет личных контактов с родными и близкими деятельностью общественной организации НКА кыргызов в г. Томске.