Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  А мы уже думали, что вы не приедете, — сказала Варвара Даниловна, — хотела идти в правление звонить вам: не случилось ли что?

—  Нет, все в порядке, — сказал Олег. — Извините за опоздание: это меня дома задержали родственники. Да, прошу простить меня, что после Ленинграда не добрался до вас, я всего-то неполных 3 дня был в Воронеже.

Олег бросил взгляд на Ксению. Она скептически улыбалась, улавливая фальшь в разговоре Олега.

—  Хорошо, хорошо, — согласилась Варвара Даниловна, — как говорят на Руси: «Бог простит».

Подошел Анатолий Ильич. Поздоровался за руку.

—  Поздравляю с поступлением в университет. Пойдемте за стол, там и поговорим о делах насущных.

Разговор за столом был как бы ни о чем, и в тоже время он касался главных, нет, даже принципиальных, вопросов последних событий в жизни Олега: почему отказался от профессионального спорта, была ли помощь при сдаче экзаменов, какова стипендия, что представляет собой общежитие, можно ли подрабатывать

—  Ксюша, а что-то в тебе не чувствуется радости по случаю приезда Олега, — спросила Варвара Даниловна.

—  Да что ты, мама, я из нее вся состою. —  Тогда почему не нарядно одета?

—  А я в таком виде больше нравлюсь Олегу.

Восемь дней пролетели как один. Олег с Ксенией все это время были вместе: ездили на дачу, ходили в гости к ее брату, Жене, он теперь жил в квартире своей жены, помогали маме Олега солить на зиму огурцы, уезжали на целый день в лес, уже затихший от пения птиц, и часами, часто молча, бесцельно бродили по знакомым местам.

Умница Ксения: за все это время ни своим видом, ни настроением не показала Олегу, что была огорчена его отъездом. Лишь в одну из ночей, когда Олег в очередной раз остался у нее, он проснулся под утро от всхлипываний: Ксения сидела на краю кровати и плакала.

—  Ксюша, в чем дело? Тебе плохо, что-то болит? —  Нет, нет, спи. Все в порядке

Она залезла под одеяло, положила голову на плечо Олега и, успокаивая больше его, чем себя, заснула вместе с ним.

206

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Утром ребята решили, что Ксения не пойдет провожать Олега на вокзал. «Еще не выдержу, заплачу», — призналась она, взяла с Олега слово звонить ей хотя бы раз в неделю и часто-часто писать письма.

—  До встречи в Москве, — загадочно, нарочито бодрым голосом сказала Ксения, передала Олегу запечатанный конверт. — Прочтешь

вМоскве.

Иони распрощались.

Влюбом возрасте у человека случаются вольные или невольные ошибки, погрешности, ложные шаги. Они, как тяжелый, неподъемный чемодан, притягивают к земле, не дают возможности оторваться от нее, ощутить себя в полете, возвращаются в снах.

Всвою последнюю перед поездкой в Москву ночь Олегу приснился сон. Он в сопровождении родственников едет на вокзал. Опаздывают, выходят на перрон, а перед ними уже проходит последний вагон поезда.

—  Беги, сынок, — говорит мама, — может, догонишь?

Олег выхватывает из чьих-то рук свой чемодан и бросается вдогонку за составом. Но чемодан, до неимоверности тяжелый, с нужным и, в большей степени, ненужным скарбом, не дает возможности не только бежать, но и быстро идти. Силы на исходе. Поезд уходит.

Итут, среди шума провожающей толпы, хриплых паровозных гудков, стука колес, он вдруг слышит голос отца:

—  Олег, брось, брось чемодан, иначе не успеть!

Олег разжал руку, освобождаясь от ноши, и в уже знакомом ему по детским снам полете успел дотянуться до поручня вагона… Передохнул, оглянулся вслед, увидел одиноко валявшийся среди рельсов чемодан, людей с уже неразличимыми лицами, и понял: там осталась его юность. Осталась юность не по возрастным меркам, осталась юность по состоянию души. Прощай, беззаботная, смелая в своих стремлениях и, по большей части, радостная по ощущениям пора, пора первой влюбленности и первого поцелуя, пора, где надежды и желания, переплетаясь, начинали сбываться, обретать реальность!..

У Олега начиналась другая, по-настоящему взрослая жизнь…

Продолжение следует…

АМИНА

Восток! Чарует дерзкой пестротой, Усмешкою застывшей Тамерлана.

Волнует и зовет он за собой В жестокий мир чудесного обмана!

Ольга Маслова

Это было в начале восьмидесятых годов. Заканчивалась моя командировка в Алма-Ату, и я попросил коллегу — профессора местного университета Вадима Серикова, ознакомить меня с национальной кухней казахов и осмотреть высокогорный каток Медео.

— Хорошо, — согласился Вадим, — дегустировать еду будем в ресторане, но пойдем туда не одни, возьмем с собой провод­ ника-аборигена. Не возражаешь?

—  О чем речь! — отвечаю. — Пошли за проводником-аборигеном. —  Не пошли, а поехали, — говорит Вадим.

Мы взяли такси и отправились в старый город. Подъезжаем к зданию с вывеской «Институт народного хозяйства», поднимаемся на второй этаж и подходим к двери с табличкой «Заведующая кафедрой экономики торговли Амина Каримовна Кунаева». Стучим в дверь.

209

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  Войдите, — раздается голос за дверью.

Входим. За большим столом, сплошь заваленным бумагами, сидит дама и ведет разговор с двумя, как я догадываюсь по смыслу беседы, сотрудниками кафедры. Она встает нам навстречу, приветствует кивком головы, просит присесть и подождать несколько минут.

—  Тем более, — обращается она к Вадиму, — вы приехали раньше оговоренного срока.

Сижу, рассматриваю кабинет. Он огромный, не то, что у меня, в семь с хвостиком квадратных метров: стены заставлены книжными шкафами, мягкие кожаные кресла и под стать им по стилю стулья, рабочий стол сопоставим с размерами помещения. Перевожу взгляд на Амину Каримовну, думаю, что это она и есть хозяйка кабинета. Рассмотреть ее внимательно трудно, так как свет единственного, но большого окна освещает женщину со спины. Хотя некоторые выводы, например, о чертах характера можно сделать. Она представляется мне смелым и волевым человеком. Смелость ее проявлялась в суждениях и жестах, а воля — в манере разговора.

Закончив разговор с коллегами и проводив их из кабинета, Амина Каримовна подошла к нам. Здороваясь со мной за руку, представилась:

—  Амина.

—  Егор, — ответил я.

С Вадимом они обнялись, и Амина сказала: —  Я в вашем распоряжении.

—  Нет, это мы в твоем распоряжении, — поправил ее Вадим. —  Хорошо, один звонок по телефону, и мы едем. Да, Егор, не

удивляйтесь размерам моего кабинета, — от нее не ускользнул мой взгляд, оценивающий интерьер, — он мне достался по наследству от моего научного руководителя и прежнего заведующего кафедрой академика Жанбека Саярова.

Теперь Амина стояла вполоборота к окну, и я мог рассмотреть ее более внимательно. Ей было от тридцати пяти до сорока лет. Внешне она мало походила на женщин Востока — была более высока и менее полна, чем они. У нее были черные волосы, светлая кожа, высокий лоб и большие карие глаза без эпиканта. Однако принадлежность Востоку выдавали ее выступающие скулы и полнота щек. Амина была одета в темно-серую двойку — пиджак, короткая, чуть ниже колена, юбка — и кипенно-белую блузку с кружевным воротником.

210