Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Наш типичный распорядок дня в Боржоми был такой. Подъем

в7 часов, променаж к минеральному источнику в парке, покупка зелени к завтраку, завтрак и различные медицинские процедуры. Часов

в11-12 под окнами сигналит автомобиль — это подъехал Константин Васильевич. Выхожу на балкон.

—  Эдуард, — говорит он, — я уже поработал, попил пиво, покушал хинкали. Отвези меня домой отдохнуть, и машина в твоем распоряжении, а вечером поедем ужинать в «Ущелье».

На половину дня автомобиль был в нашем распоряжении, и этого было достаточно, чтобы познакомиться с центральной, истинно грузинской территорией и людьми, на ней проживающими, по своей сути искренними, справедливыми, гостеприимными, правда, с небольшим налетом мишуры. Мы побывали в Бакуриани, восхищались деревенской уютностью курорта Ликани, мало чем уступающему по красоте Боржоми, поднимались на перевал Храцхаре и с большим риском спускались с него, попав в грозу. Побывали в Гори, в городе, где родился Сталин, в музее его имени. Основу экспозиции музея составили подарки из фондов московских музеев, в свое время присланные И.В. Сталину на его 70-летие. Посещение музея навеяло мне воспоминания о событиях 25-летней давности.

Наверное, каждый из нас мечтал в детстве получать много подарков. Повзрослев, мы понимали, что такое возможно только в сказке. Однако нет ничего невозможного. В истории нашей страны известен факт, когда такая сказка стала былью. 22 декабря 1949 года в Москве открылась «Объединенная выставка подарков товарищу И.В. Сталину», приуроченная к семидесятилетию Генерального секретаря ЦК ВКП(б). Экспозиция, насчитывающая десятки тысяч экспонатов, была развернута в трех ведущих музеях СССР — Государственном музее изобразительных искусств (ГМИИ) им. А.С. Пушкина, Музее Революции, Политехническом музее. Только в ГМИИ под выставку было отведено 17 залов. Это была, пожалуй, самая крупная выставка в советской России. В 1950 году я видел эту выставку, и она произвела на меня неизгладимое впечатление — какое-то нечеловеческое действо, похожее на подношение даров божеству. Сегодня, по прошествии некоторого времени, мне становится понятным смысл выбора двух из трех музеев для размещения экспонатов. Один, Музей Ре-

286

БОРЖОМИ. Очерк

волюции — храм марксистско-ленинской идеологии, утверждающей сакральные принципы новой морали, другой, ГМИИ им. А.С. Пушкина — храм муз, ставший святилищем нового идола. Каких только подарков там не было: похожие на языческие жертвоприношения коробки конфет и бутылки вина, искусные модели машин и муляжи смотрелись как магические фигуры для заклинания, оружие напоминало ритуальные атрибуты колдунов. Но больше всего на алтарь божества приносились его изображения. Портреты Сталина, выполненные из самых различных материалов, нарисованные на всем, что может подсказать человеческая фантазия, смотрели на посетителей выставки. Казалось, что Сталин находится везде и ничто не ускользает от его всевидящего ока.

У меня с Константином сложились приятельские отношения. Чем они могли быть вызваны? Что нас, очень разных людей, могло объединить? Чувство юмора, застолья? Я долго думал над этим вопросом и пришел к выводу — главная причина была в том, что ему нравилась Тамара. Константин уважительно, с пиететом выражал ей свою симпатию, старался исполнить каждое ее желание. Я — неревнивый человек, а Тамара видная женщина, нравилась многим мужчинам, и если ревновать к каждому обращенному на нее взгляду, то можно сойти с ума. Однако моя самоуверенность могла иметь печальные, если не трагические, последствия.

В день перед отъездом из Боржоми мы, как обычно, поужинали в ресторане «Ущелье» и Константин предложил продолжить наши проводы в гостинице. Засиделись допоздна, и напоследок захотелось выпить чаю. Константин, переговорив с кем-то по телефону, говорит мне:

—  Бери машину, поезжай (называет адрес), там тебе передадут торт.

Я оставил Тамару и Константина вдвоем, даже не предполагая возможных последствий, которые могут произойти. В Тамаре я был уверен, но надо было быть еще уверенным и в порядочности мужчины, которого я, в общем-то, не знал. Возвращаюсь минут через двадцать. В номере никого нет. Зову Тамару.

—  Я здесь, — раздается ее голос из ванной. —  Что ты там делаешь?

287

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  Тебя, умника, дожидаюсь. Как ты додумался оставить меня наедине с мужиком, да еще грузином, да еще выпившим?.. Он стал ко мне приставать, я закрылась в ванной, так он чуть дверь не вышиб. Торта ему захотелось. Ты привез его?

—  Да.

—  Ну и ешь его до тех пор, пока у тебя диарея не случится. Опасно иметь красивую жену. В Армении от нее не отходил брат

пригласившего нас в гости Ваника Карапетяна, — высокий статный рыжеволосый армянин. В Абхазии собирались украсть. Да и дома, в России, даже некоторые из моих знакомых делали ей пикантные предложения.

Константин больше не появился. Приехавший за нами утром Василий сказал: «Уехал в командировку…»

Все когда-нибудь кончается. Подошел конец и нашему отдыху в Боржоми. Василий предложил следующий путь возвращения домой: мы едем на автомашине в Цхалтубо, гостим там 2-3 дня, переезжаем в Сухуми и оттуда самолетом летим в Воронеж.

Цхалтубо — город на западе Грузии, в 9 километрах к северо-запа- ду от Кутаиси, основанный в 1926 году. Сейчас — это известный бальнеологический курорт, главным лечебным фактором которого являются уникальные по своим свойствам термальные минеральные воды.

Нас встретил тихий, спокойный, очень зеленый город с прекрасным парком и садом во французском регулярном стиле. Остановились мы на квартире тестя Василия, известного в Грузии психотерапевта Ильи Григорьевича Мжаванадзе. Квартира большая, занимала верхний этаж двухэтажного дома, состояла из четырех комнат и поразившего меня храма в миниатюре со всеми атрибутами православной церкви: иконостасом, лампадой, подсвечниками, хоругвями. Илья Григорьевич был широко образованным человеком, прекрасно разбирающемся в истории религии, знал русскую классическую литературу. В Боржоми я соскучился по толковым собеседникам и поэтому два вечера, проведенные с Ильей Григорьевичем под хванчкару его собственного изготовления, были для меня именинами сердца.

В Сухуми стояла жара. Сидим в аэропорту, ждем отложенный по техническим причинам рейс на Воронеж. Пьем вкусный кофе, сва-

288