Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

БОРЖОМИ. Очерк

ки, местами даже опасная. Но все же минут через 25 я вышел на площадку, где стыдливо доживала свой век некогда, как мне представилось, благоустроенная купель. От бывшего сооружения остались две полуразрушенные ванны, скорее приямки, с проточной водой от рядом расположенного родника. Ленив и меркантилен стал человек. Зачем лезть в горы, когда воду ему подведут прямо в ванную его палаты в санатории, да еще и газа в нее добавят для полного удовольствия.

А себе я представил: зима, снег, легкий мороз, от ванны поднимается пар, ты лежишь в теплой воде, исцеляющей тело и душу. Наверное, так лечили свои раны гренадеры Херсонского полка, расквартированного в Боржоми.

По некоторым признакам я понял, что ванны посещаются и сегодня — налицо явные следы пребывания здесь людей. Значит, ктото не оставляет желания воссоединиться с природой. Я разделся, лег в каменное углубление с теплой проточной водой. Утро было прохладное, и вода приятно ласкала тело.

Спуск был более трудным, чем подъем. Вообще спуски, например с гор, бывают значительно опаснее, чем подъемы, при них чаще погибают люди. Наверное, сказываются и усталость (много сил отдано подъему), и ослабление концентрации внимания (человек совершил восхождение, добился победы и — расслабился), и кажущаяся легкость спуска. Да и «жизненные» спуски, как правило, оставляют неизгладимый след в душе, рубцы на сердце.

Успел к завтраку. Принял массаж, от ванны, естественно, отказался и ушел в свой номер в гостинице, предвкушая встречу с очередным детективом Чейза.

К вечеру я почувствовал какой-то зуд в районе живота, приспустил трусы и увидел красную сыпь, опоясывающую тело. Вот это да! Неужто я какую-то заразу подхватил, купаясь в ванне в горах? Хорошо, что жена рядом, не надо доказывать, что ты получил нехорошую болезнь через плохо выстиранное полотенце в гостинице. Решил не тревожить Тамару, подождать до завтрашнего дня. Утром сыпь исчезла, но краснота осталась, однако к вечеру все прошло.

Что же это было? Надо провести следственный эксперимент. На следующее утро я снова отправился к ваннам в горах. И все повторилось снова: сыпь, покраснение, зуд. Пришлось показать жене. Тамара говорит: «Я с тобой контактировать не буду, иди к врачу». Пошел. По-

281

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

смотрел меня санаторный врач, покачал головой и выписал направление в поликлинику в кожно-венерологический кабинет. Отдохнули!

Иду в поликлинику. Врач, пожилой грузин с добрыми умными глазами, посмотрел мой живот, расспросил, чем я занимался последние три дня, и изрек:

—  А ничего, пройдет.

—  Доктор, может быть, надо соблюдать какую-то диету, воздержаться от вина? — спрашиваю я.

—  Ничего не надо. А вино наше не калечит, а лечит. Вот вам рецепт, возьмите в аптеке лекарство, попейте неделю, все пройдет.

Выхожу из поликлиники, сажусь на лавочку, читаю рецепт. А там по-латыни написано «dimedrolum», по 1 таблетке 2 раза в день.

Вот оно что. Это «сыграли» мои нервы, а не какая-то, черт бы ее побрал, зараза. Пойду, обрадую жену и позвоню Константину: это дело надо отметить.

Отметили хорошо. Константин был заметно выпившим, да и меня слегка покачивало. Тамара периодически повторяла мне шепотом: «Хватит!», и напоминала о моих умственных способностях, а я оправдывался тем, что мне так посоветовал лечиться доктор.

Подходим к автомобилю. Константин спрашивает: —  Кто поведет машину?

—  Я боюсь, что ты можешь загубить наши, дорогие нам жизни, поведу я.

—  Хорошо, на ключи.

Сели в машину, я завел мотор и почувствовал, что сегодня автомобиль меня слушаться не будет.

—  Нет, — говорю, — твоя машина, Константин, ты и веди. —  А я могу уснуть за рулем, — не соглашается он.

—  А что прикажешь, щекотать тебя?

—  Нет, щекотать не надо, ты лучше садись рядом и пой мне что-нибудь.

—  А что петь? — спрашиваю. —  Да хотя бы «Сулико».

—  Но я знаю только один куплет. —  А мне больше и не надо.

Так и доехали до гостиницы с пением и вздохами Тамары о своей загубленной жизни.

282

БОРЖОМИ. Очерк

Недалеко от Боржоми, на северном склоне Триалетского хребта на высоте 1700 м расположен, окруженный горами, альпийскими лугами и густыми сосновыми лесами, поселок Бакуриани — самый известный горнолыжный курорт в Грузии, с умеренным климатом и обилием солнечных дней. Боржоми и Бакуриани связывает экзотическая узкоколейная тридцатипятикилометровая железная дорога и не менее экзотическая автомобильная. Но Бакуриани знаменит еще и тем, что здесь живет лучший советский прыгун на лыжах с трамплина 50-60-х годов, чемпион Европы и многократный обладатель Кубка мира, участник четырех зимних Олимпийских игр Коба Цакадзе.

Спрашиваю Константина: —  Ты знаешь Кобу?

—  Знаю, — отвечает, — это очень интересный человек и гостеприимный хозяин, живет в собственном доме, превращенном в музей горнолыжного спорта.

—  Познакомь меня с ним, — прошу.

—  Хорошо, только надо узнать, в Бакуриани ли он?

Через день после нашего разговора Константин сказал, что надо, не откладывая, ехать в Бакуриани. Коба сейчас там, но собирается надолго уезжать.

—  Поехали, — соглашаюсь я.

Подъезжаем к огромному, как ангар, двухэтажному дому, стоящему вдалеке от других построек поселка. Навстречу нам выходит небольшого роста, сухопарый и, как мне показалось, немного резкий в движениях, что несвойственно лыжникам-прыгунам, человек. Поздоровались без представления друг другу, так как Константин рассказал ему обо мне заранее, а кто такой Коба Цакадзе, стыдно было не знать.

Коба пригласил нас в дом. По пути Константин шепнул мне, что мы ненадолго, потому что хозяин сегодня уезжает в Тбилиси. Прошли сразу на второй этаж в большую гостиную, устланную огромным ковром, с окном во всю стену, через которое хорошо просматривался трамплин для прыжков. Здорово: можно, не выходя из дома, смотреть соревнования прыгунов.

В доме меня поразило обилие спортивных атрибутов, как бы разбросанных, но в каком-то определенном порядке, по всей комна-

283

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

те и по холлу первого этажа. Здесь стояли, прислоненные к стенам, прыжковые и горные лыжи попарно и в одиночку, висели на стене костюмы для прыгунов, в углу в специальной стойке, как для зонтов, были лыжные палки, а по всем стенам были развешаны защитные шлемы и очки. У левой от окна стены стоял большой шкаф со стеклянными панелями, через которые просматривались награды хозяина: кубки, вазы, медали, дипломы. Справа от окна был «уголок» из мягкой мебели.

—  Что будете пить: чай, кофе? — спросил. —  И коньяк тоже, — добавил Константин.

—  Это мы сделаем в другой раз, — поправил его Коба. — Извините, у меня сегодня мало времени.

Согласились на кофе.

—  Что же вы хотите от меня услышать? — спросил Цакадзе, обращаясь больше ко мне, чем к другим, так как видел мой нескрываемый интерес ко всему окружающему.

—  Не надо ничего рассказывать, — ответил я, — о вашей обычной жизни нам поведал Константин Васильевич, а о спортивной я знаю из прессы, там о вас много написано, в основном — хорошего. Нам хотелось просто познакомиться с вами, увидеть чемпиона «живьем», в домашней обстановке.

—  Спасибо, — поблагодарил Коба. — Ну и как вам чемпион? —  Впечатляюще, — ответил я, — и Вы, и Ваша аура бесподобны.

Успехов Вам!

По дороге назад в Боржоми Константин сказал:

—  Нет, эту встречу надо «обмыть», пусть и без Кобы. Поехали в «Ущелье», поужинаем цыплятами с кахетинским.

Однако ужин получился другой, приятно неожиданный. В ресторане праздновался юбилей уже немолодой семейной пары. Константина Васильевича как одного из уважаемых людей города (помните: «Все строятся хотят!») пригласили за стол и, естественно, нас, как его друзей. Мы стали отказываться, но Константин шепнул:

—  Нельзя отказываться, зарэжут. Гость в Грузии — посланник Бога, а если он приехал издалека, то он гость всех присутствующих.

Пришлось согласиться.

Шли, казалось, бесконечные тосты, почти все на грузинском языке, но перевода не требовалось — реакция на них и одобрительные

284

БОРЖОМИ. Очерк

возгласы подтверждали их искренность и доброжелательность, одним словом — грузинские.

—  Константин, — обращаюсь я к нашему «стюарду», — будут ли песни и танцы?

—  Обязательно, подожди немножко, дорогой.

И вот группа молодых людей, почти сплошь мужчины, вышла из-за стола, образовала в центре зала круг, и пошел медленный групповой танец, затем стремительная лезгинка и танцевальные «диалекты». Женщины двигались грациозно, маленькими шажками, а мужчины демонстрировали свою воинственность, которая выражалась в быстрых движениях, высоких прыжках и смелых пируэтах.

Все снова сели за стол, тамада произнес длинный тост, и началась традиционная грузинская трехголосная песня: на фоне баса основную мелодию развивали два верхних голоса, при этом второй голос был мелодически более выразителен, чем первый, что создавало сложную, богато расцвеченную музыкальную ткань. Звучали протяжные застольные выразительные, с оригинальной модуляцией, «Чакруло», «Супрули», «Замтари».

Кстати, я обратил внимание еще раньше, а тогда увидел этому подтверждение, что тосты в Грузии не причина для опустошения очередного бокала вина. Там пьют вино до тоста, во время тоста и обязательно после тоста. Главное в тосте — высказаться умно, красиво, складно, чтобы тост произвел впечатление, запомнился и ког- да-то мог бы быть повторен.

Грузинскую кухню нельзя описать короткими фразами, пусть даже состоящими из одних эпитетов в превосходной форме. «Грузинский стол, — как говорил один из героев романа Ч. Амирэджиби «Дата Туташхиа», — похож на грузинскую песню: мы поем на разные голоса, но объединяемся в хоре…» Действительно, несмотря на огромное разнообразие, блюда грузинской кухни имеют ярко выраженную национальность — вина, острые соусы и сыры, хлеб и мучные изделия, продукты из мяса и рыбы, с характерными приправами из грецких орехов, алычи, чеснока, гранатов, трудно спутать с блюдами кухонь других стран и народов. Вслушайтесь в название грузинских блюд: сациви, чахохбили, лобио, сацебели, сулугуни, гурули, киклико — это же музыка, ласкающая слух.

285