лось большой удачей – полученные мной полимеры обладали ценными свойствами, в том числе свойствами полупроводников; проделанная работа стала одним из весомых разделов моей будущей диссертации.
Саша вызывал у многих огромное восхищение, в том числе и у меня, – он, еще совсем молодой, безусловно, обладал качествами вожака, лидера, ему ничего не стоило зажечь своих сверстников любой своей идеей, иногда довольно рискованной. Он был смелым и решительным человеком. Когда как-то под тягой в нашей лаборатории произошел небольшой взрыв и пожар, первым бросился к тяге Саша Лунин, накрыл чем-то горящее место и голыми руками схватил стеклянный реактор – обжегся, но спас ситуацию. Он всегда был оптимистом, широким, неунывающим, жизнерадостным и увлеченным человеком, под обаяние которого трудно было не попасть.
Когда Сашу выбрали секретарем партийного бюро факультета, он предложил мне быть его заместителем, и я, не очень-то интересующаяся общественной работой, не могла ему отказать. Работать с ним было интересно и полезно, он фонтанировал идеями и зажигал ими нас, его помощников. А как он вел себя с разными проверяющими комиссиями любого уровня! Никакого подобострастия, робости, услужливости. Вальяжный, уверенный в себе, дружелюбный он рассказывал о партийной работе на факультете, и не было ни одной комиссии, которая не заканчивала бы свою работу примерно такими словами: «То, что Вы делаете, чрезвычайно полезно, интересно, необычно – Ваш опыт необходимо всячески распространять, мы восхищены!»
Я не встречала до сих пор человека, обладающего таким организаторским талантом – он не влезал во все мелочи, но умел подбирать кадры, ставить перед ними задачи и контролировать их реализацию, поощряя инициативу.
Коллектив нашей кафедры был очень рад, когда Ректорат инсти-
30
тута в 1973 году назначил его исполняющим обязанности заведующего кафедрой, ему было всего 35 лет. Мы увлеченно и дружно работали под его руководством, с интересом занимались научной и учебной работой, кафедра для всех нас была вторым домом.
Один за другим под руководством А.Ф. Лунина становились кандидатами наук его ученики, в том числе и будущие доктора наук, зав кафедрами нашего факультета – Мещеряков С.В. (1973 г.), Винокуров В.А. (1975 г.). После защиты докторской диссертации в 1977 г. А.Ф. Лунин, к сожалению, стал заведующим другой кафедрой – органической химии, а после работы в Афганистане – заведующим кафедрой экологии.
Но наша дружба продолжалась. Закончу свои воспоминания об этом удивительном человеке рассказом об одном интересном эпизоде в моей жизни. Мы несколько дней были с ним в командировке в Ташкенте. Я никогда не видела такой любви, привязанности молодых людей к своему бывшему преподавателю и руководителю – каждый вечер они приглашали нас в гости и угощали необыкновенно вкусными узбекскими блюдами, радуясь встрече с Александром Федоровичем, произнося в его адрес самые теплые слова благодарности и восхищения. Мы даже устали от непривычной для нас узбекской кухни и попросили последнего приглашающего не кормить нас так обильно.
Последняя наша встреча произошла незадолго до его кончины. Мы встретились в его кабинете, он был тяжело болен и понимал это, на мой вопрос о самочувствии признался, что у него температура – больше 39 градусов. Но он до последнего дня работал и не выглядел несчастным и унылым. Очень мужественно, без жалоб он принял смерть, такую раннюю и жестокую.
31
Е.А. Чернышева
профессор кафедры технологии переработки нефти РГУ нефти и газа имени И.М.Губкина,
дочь Лунина А.Ф.
Мой отец – Лунин Александр Федорович – являлся для меня самым значимым, авторитетным и, конечно очень любимым человеком в жизни. Мне несказанно повезло, так как среди детей и внуков Александра Федоровича я являюсь самой старшей, и мне досталось больше внимания, больше любви, больше времени для общения.
Александр Федорович был человеком незаурядным, энергичным, увлекающимся, очень разносторонним и очень надежным.
Нашим воспитанием, моим и моего младшего брата Евгения, отец занимался достаточно активно, в основном, на личном примере. Мы всегда участвовали во всех его начинаниях, делах, его интересы становились нашими интересами. Он так умел увлечь своими идеями, мыслями, что все были вовлечены в орбиту его деятельности. Все крутилось вокруг него. Когда отец приходил с работы домой, в доме начиналась совсем другая жизнь, вместе с ним дом наполнялся энергией, все вокруг начинало как-то раскручиваться, двигаться, причем в правильном направлении, решались какие-то вопросы, разрешались мелкие проблемы, причем считалось как само собой разумеющееся, что только так и должно быть, как делает и предлагает отец.
Александр Федорович был человеком авторитарным, достаточно строгим, авторитет его был для нас с братом непререкаем. Даже если мы были с чем-то категорически не согласны, и вроде бы сначала готовы были до конца отстаивать свои права, приведенные аргументы и убедительная логика отца заставляли нас глубоко задуматься о содеянном и принять его правоту. Чтобы отец не делал, было такое ощущение, что это именно так и должно быть. Была в нем какая-то уверенность в своих действиях, в своей правоте. И мы всегда ощуща-
32
ли, что у нас есть какая-то защита, опора и поддержка со стороны наших родителей.
Отец все в жизни делал очень основательно, тщательно продумывая каждый шаг. Я бы сказала, с научным подходом – изучался досконально вопрос, продумывались пути решения, выбирался оптимальный вариант. Это относилось ко всему – от строительства дома до музыкальных пристрастий.
Так, например, еще в молодости отец очень увлекался рок-н- роллом, с удовольствием и, надо сказать, достаточно хорошо, танцевал. У отца был хороший слух и неплохой голос, по-видимому доставшийся ему от его матери, моей бабушки – Луниной Зинаиды Львовны, которая пела, хорошо играла на пианино, могла свободно импровизировать и подбирать мелодии. В моё дошкольное детство в нашей семье был период увлечения классической музыкой. В доме появляются пластинки с записями самых известных музыкантов, книги о композиторах, покупается на год абонемент в консерваторию и в зал П.И.Чайковского. Отец образовывается сам и образовывает нас, вовлекая в сферу своих интересов. Конец шестидесятых и начало семидесятых связан с увлечением джазом. Луи Армстронг, Элла Фитцджеральд, Олег Лундстрем, Мурат Кажлаев, Георгий Гаранян – музыка этих замечательных исполнителей и композиторов звучала в доме постоянно. В 1969 г. родителям кто-то подарил грампластинку из Франции с записью песен Петра Лещенко. Почти в течение целого года в доме звучала эта пластинка! Позже были периоды увлечения Давидом Тухмановым, Джо Дассеном, советской и зарубежной эстрадой. Практически аналогичный процесс происходил по отношению к живописи: выставки, альбомы с репродукциями, картинные галереи, классики, передвижники, импрессионисты. К импрессионистам у отца было особое отношение, ему импонировало их отношение к жизни, желание запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости, передать свои мимолётные впечатления. Не могу не ска-
33
зать о книгах. Всю свою жизнь, начиная с юности, Александр Федорович собирал библиотеку художественной и научной литературы. Научные труды постепенно перекочевали на работу, а художественные издания превратились в серьезную библиотеку. И так во всем, отец быстро загорался, очень увлекался чем-то новым, но через ка- кое-то время остывал и переключался на что-то другое. Однако это позволяло вести очень насыщенную, интересную жизнь. Надо отметить, что чем бы ни увлекался Александр Федорович, делал он все очень основательно, скрупулезно, с полной отдачей, на «пять с плюсом». Это касается и научных исследований, и любых вопросов, как творческих, так и житейских.
Отец всегда отличался масштабом, смотрел в перспективу, не боялся житейских трудностей, переносил их спокойно и с достоинством. Вместе с тем, стремился и делал все возможное, чтобы улучшить материальное положение нашей семьи. С энтузиазмом участвовал в обустройстве новой квартиры, дачного дома и участка, старался, чтобы все было на высоком уровне. В квартире многое было сделано его руками. Отец сам обустроил прихожую, сделал вешалку, встроенные шкафы, оригинально обил вагонкой потолок в коридоре, все это с выдумкой, творческим подходом. Потолок в коридоре отец обивал за три дня до защиты своей докторской диссертации. До сих пор стоит перед глазами эта картина: отец на стремянке с молотком в руках, плотно подгоняет доски, при этом вслух громко и с выражением отрабатывает свое выступление на предстоящей защите.
К работе отец всегда относился очень ответственно. Когда Александр Федорович стал заведующим кафедрой органической химии и химии нефти, то стал готовить новый курс лекций по органической химии и делал это с большим энтузиазмом и профессионализмом. Отец посещал лекции по органической химии в МГУ, выступления ученых-органиков на научных семинарах, раздобыл переводные книги по органической химии и только после этого приступил к созда-
34