нию курса, используя самые новые данные. Каждая лекция была написана им от руки, с рисунками, схемами и реакциями. Все заголовки подчеркнуты и выделены разными цветами. Все это было разложено по папкам в строго определенном порядке. До сих пор бережно храню одну из таких папок. Но самой интересной для нас была лекция про sp3-гибридизацию! Стремясь показать пространственное расположение атомов и перекрывание их орбит, Александр Федорович надувал разноцветные воздушные шарики различной формы и ловко скручивал из них любые элементы органических молекул, которые потом демонстрировал студентам. Такой оригинальный и серьезный подход к преподаванию стал для меня руководством к действию в моей сегодняшней деятельности.
Несмотря на большую загруженность на работе, отцу удавалось находить время и для домашних дел, для отдыха, интересных поездок, занятий спортом, его необыкновенные организаторские способности позволяли реализовывать различные задачи. Я помню, как строился наш дом на дачном участке, в советские времена это было связано с большими трудностями. Отец очень многое делал сам, а вот сложить высокие стены из толстых бревен помогала почти вся кафедра. Работали очень быстро, дружно, весело, было ощущение единой команды. Потом, конечно шашлыки и угощение на широкую ногу. Дом получился очень хорошим и в 70-х годах был одним из лучших в нашем садоводческом товариществе. Отец отделывал его сам от фундамента до крыши, все очень аккуратно и тщательно. Казалось бы, откуда у городского человека такая смекалка и навыки в строительном деле! Но потихоньку интерес и к строительному делу начал угасать, а у Александра Федоровича появилось новое увлечение, он переключился на сад. Началось изучение вопросов садоводства, растениеводства, все основательно и системно. До сих пор мы пользуемся его конспектами и таблицами с записями по уходу за садом. Вспоминается и такой момент. После изучения зарубежного опыта,
35
все яблони на наших восьми сотках были подстрижены на английский манер и выглядели очень по-европейски – аккуратная шаровидная форма, кругленькие и ровные как в садах Версаля, но без единого яблочка, так как в порыве создания прекрасного сада, отец срезал с них все плодовые ветки.
Отец также любил и умел доставить своим близким какую-то неожиданную радость, сделать приятный сюрприз. Например, прихожу я из школы, а дома стоит новый большой цветной телевизор «Рубин», совершеннейшая роскошь в те времена. Или вдруг отец мог неожиданно организовать отдых на неделю и вывезти нас всех куда-нибудь на Домбай или в Прибалтику. Любил с нами в выходные сходить
вкакой-нибудь парк, непременно с аттракционами и чебуреками. В детстве для меня было большим праздником, когда в середине дня вдруг отец забирал меня на время из детского сада, вел в соседний магазин «Диета», поил моим любимым яблочным соком, возвращал в детский сад, а сам шел на работу. Счастью моему не было предела.
Широта души, размах и жизнелюбие проявлялось у отца во всем,
втом числе и в отношениях с людьми. У нас часто в доме собирались друзья и знакомые родителей. Отец был всегда очень гостеприимным, любил угощать. Он очень ценил дружеские отношения, общался всю жизнь с друзьями не только по институту, но и со школьными товарищами. Особенно близкие отношения у него были с Токаревым Ю., Журавлевым Г.И., Оганесовым С.С., Моисеевым С.Г., Мещеряковым С.В., Барыбиным В.И. и многими другими Многие сослуживцы, коллеги, ученики обращались к отцу за советом и поддержкой. Александр Федорович всегда находил как-то очень быстро пути решения проблем, организовывал их выполнение.
Отец всегда очень трепетно, с большим уважением и пониманием относился к своим родителям, помогал им. Для них очень важны были его успехи, они гордились его достижениями, и справедливо счи-
36
тали, что Саша оправдал их ожидания, стал большим ученым, профессором. Они всегда с интересом расспрашивали отца о его работе, поездках, встречах с людьми. Такой интерес к успехам сына поддерживал Александра Федоровича в стремлении к достижению все более значимых вершин.
Александр Федорович был удивительно ярким человеком, одаренным от природы. Меня всегда поражала его эрудиция, организаторские способности, удивительная работоспособность, жизнелюбие. Я считаю, что он опередил свое время, иногда казалось, что ему тесно в строгих рамках советского общества. Думаю, он был бы очень успешен в настоящее время. Отец очень многое успел сделать за свои 55 лет, и очень жаль, что он ушел из жизни так рано. С уходом человека уходит его неповторимый внутренний мир, но человек остается с нами, пока в нашем сознании живы ощущения и воспоминания о нем. По прошествии времени многое начинаешь оценивать по-другому, переосмысливаешь события и понимаешь, как он любил нас, как много он дал всем нам, и как нам его не хватает.
Винокуров В.А
д.х.н., профессор, заведующий кафедрой физической
иколлоидной химии, ученик Лунина А.Ф.
Вмолодости нет привычки оценивать влияние окружающих людей на твою судьбу. Мы живем с полной уверенностью в том, что
мы всего добиваемся сами − своей энергией, умом, силой духа и т.д. И только в зрелом возрасте начинаешь понимать, что часто ключевые моменты определяют встречи с людьми, вмешательство которых изменяет течение всей жизни.
Так было и у меня. На собрании первокурсников нашего факультета, в первые дни учебы, я впервые познакомился с Александром
37
Фёдоровичем Луниным, который сразу расположил меня своей бьющей через край энергетикой. Он рассказывал о совершенно новом для того времени научном направлении − химии полимерных полупроводников. Мой первый контакт с реальной наукой в сочетании с неординарной личностью докладчика так потряс меня, что уже на следующий день я записался в СНО и, не поднимая головы, проработал в лаборатории полимерных полупроводников под руководством Александра Федоровича вплоть до получения диплома. Часто это происходило даже в ущерб лекциям и семинарам.
Так я стал полноправным членом коллектива, который мы в шутку называли «Лунин и Со». Поэтому, когда встал вопрос об аспирантуре, Шеф (так, с большой буквы называли Александра Федоровича его ученики) рекомендовал меня для дальнейшей учебы на кафедре. Это было не самой простой задачей, поскольку я случайно стал участником потасовки между «химиками» и «разработчиками» в общежитии. И хотя я только растаскивал дерущихся, солидарность не позволила мне признаться в своем нейтралитете. Так что я попал в число «обвиняемых» химиков, дело которых строго рассматривал беспощадный партком. Все шло к довольно трагическому для меня концу, если бы не Александр Фёдорович, который выступил в роли моего ангела-хранителя. Используя свой партийный авторитет, он надежно защитил меня от исключения из кандидатов в аспиранты.
Моя кандидатская диссертация под научным руководством «Шефа» была выполнена точно в срок, и мы с ним почти одновременно пришли к защите. Он − со своей докторской в мае 1975, а я, соответственно, с кандидатской − в июне.
Остаться в институте сразу после окончания аспирантуры мне не удалось, поэтому я распределился во ВНИИ НП, где проработал всего четыре месяца. За это время Шеф предпринял неимоверные усилия, чтобы вернуть меня в родной институт. В 1977 году, когда Александр Федорович стал заведующим кафедрой органической хи-
38
мии, я продолжил работать под его началом, и тему моей будущей докторской диссертации сформулировал именно он. Александра Федоровича отличала от других руководителей фантастическая научная неуемность. Он постоянно приходил на кафедру с испещренной заметками тетрадью, где мелким аккуратным почерком были записаны новые идеи, реализовать которые не смогла бы и пара институтов. Тем более, что результат требовался незамедлительно. Эта черта оказалась очень заразительной и передалась в полной мере и мне. Я так же, как и Александр Федорович, до сих пор не оставляю в покое своих сотрудников по вечерам и в выходные, дни, заставляя их отчитываться о результатах даже по телефону. До сих пор помню его крылатый призыв, обращенный к молодым научным сотрудникам в ответ на их обещания подумать над той или иной проблемой − «ты не только подумай, но и поделай».
В жизни Александра Федоровича Лунина, большого ученого и организатора, была очень яркая страница, в которой проявились и другие его выдающиеся черты. Когда он вернулся из Афганистана с многочисленными государственными наградами, он конечно стал для нас легендарной, харизматической личностью, способной решать даже сложные межгосударственные задачи. К несчастью, Шеф уже тогда чувствовал признаки неизлечимой болезни, и судьба не позволила ему реализовать грандиозные планы, которые постоянно рождались в его голове. После назначения на должность заведующего объединенной кафедрой «Экологии и физико-химических проблем» Александр Фёдорович предложил мне возглавить вновь образуемую кафедру физической и коллоидной химии. Это предложение было одобрено ректоратом, так как авторитет профессора Лунина был в то время непререкаемым. Таким образом, Шеф сделал еще одно «волшебное» движение в мою сторону, без которого, скорее всего, я так и остался бы рядовым научным сотрудником на всю жизнь.
Для меня, человека на протяжении десятилетий бывшего учени-
39