Материал: Hrestomatia_2_2

Представление человека как действующего в предметном и социаль­ном окружении является теоретической основой изучения ситуативной мотивации. Не отрицая наличия базовой мотивации, потребности субъекта рассматриваются здесь как возникающие здесь и сейчас, в процессе дей­ствия с объектом — так же, как в физике Галилея силы, приводящие тела в движение, суть результат их взаимодействия. Такова концепция К. Ле­вина, уникального гештальт-исследователя мотивации, с центральным по-

₁₂

_{Предисловие}

нятием мотивационного поля, в котором как раз и возникают субъект-объектные напряжения. Напомним, что со стороны субъекта их источни­ком является квази-потребность, которую кратко можно определить как потребность завершить начатое действие, выраженную в намерении, а объек­ты имеют свой «требовательный характер» — определенные валентности, являясь потенциальными мотивами. Помимо уже известных результатов, полученных в школе Левина, особый интерес вызывают исследования уров­ня притязаний, положившие начало изучению мотивации достижения и избегания неудачи (Д. Мак-Клелланд), построения модели принятия риска (Дж. Аткинсон).

Разделение потребностей по способу удовлетворения и определение их собственно человеческой специфики связано со становлением и раз­витием гуманистической психологии. Г. Олпорт выделил два таких спо­соба: первый — это стремление к редукции напряжения, снятию моти-вационных противоречий (считавшийся ранее единственным), второй — стремление к поддержанию напряжения, к развитию, а значит — поиску противоречий. А. Маслоу предложил иерархию («пирамиду») фундамен­тальных потребностей, которая начинается с уровня физиологических нужд, удовлетворяемых первым способом, а заканчивается потребностью в самоактуализации — ярким примером второго. Всего же уровней в иерар­хии — семь, и каждый следующий становится актуальным тогда, когда освоен предыдущий. Тем самым «пирамида» сравнима с «лестницей», а ее уровни — со «ступенями», которые можно сгруппировать в природные, со­циальные, собственно личностные. Сначала следуют два природных уров­ня: при удовлетворении физиологических нужд (например, когда животное сыто) возникает, точнее, становится самостоятельной потребность в безопас­ности. Затем — два социальных уровня: потребность человека в принад­лежности обществу, своей социальной группе (выражаемая в чувстве сопри-частия с ней) и необходимость в принятии, признании другими людьми, выступающая как потребность в самоуважении¹. И наконец, три уровня собственно личностного развития (роста) — потребность в познании мира и себя в нем (здесь — ради самого познания), потребность в гармонии (эс­тетическая потребность), удовлетворение которой является ближайшим условием самоактуализации: действительно, когда человек понимает, что реальность в принципе гармонична (и фраза: «Истина — прекрасна» уже не является для него метафорой), он может решиться на поиск противоре­чий — источников дальнейшего самосовершенствования.

При выделении же специфики человеческих потребностей возмож­ны два пути. Один из них — поверхностный и, скажем сразу, неверный, спровоцированный, в частности, пониманием указанных уровней как низ­ших и высших (хотя в действительности фундаментален каждый из них, и

¹ У. Джеймс в своих «Принципах психологии» описывал оба эти уровня как пот­ребность в общении, а необходимость человека в социальном признании называл стремлением быть замеченным.

_{Предисловие}

₁₃

все они — равноправны). Отсюда следует попытка отличить потребности человека от потребностей животных по содержанию. Еще сравнительно недавно только человеческими назывались и потребность в общении, и соб­ственно познавательная потребность, но результаты экспериментов с жи­вотными заставляли все выше поднимать искомую разделяющую грань. Сегодня пора признать, что филогенетические предпосылки имеют все пе­речисленные уровни, вплоть до потребности в самоактуализации: ведь этот термин заимствован Маслоу у швейцарского невролога К. Гольдштейна, изучавшего организм. Более того, поиск собственно человеческой природы за рамками биологического смысла приведет в тупик: «высшими» придет­ся считать аномальные потребности, именуемые в быту излишними, вред­ными привычками¹.

Иной, адекватный путь определения специфики любых, в том числе — природных потребностей человека уже назван: это — указание на способ их удовлетворения. Согласно гуманистической психологии, таково стрем­ление к развитию, но следует добавить, что развитие, да и становление человеческих потребностей осуществляется через освоение культурных предметов — средств преобразования природы.

Возьмем одну из основных физиологических нужд — пищевую, и сразу вспомним известное замечание К. Маркса об отличии голода, уто­ляемого вареным мясом с помощью ножа и вилки, от того, когда глота­ют сырое мясо, разрывая его руками, ногтями, зубами (см. с. 467 первого тома настоящего издания). Сколько упреков (не всегда беспричинных) выслушал Маслоу в том, что поместил пищевое удовлетворение в начало своей иерархии! Но если это потребности человека, то освоение каждого, в том числе — данного, их уровня связано, прежде всего, с произвольной регуляцией, которая, согласно Л.С. Выготскому, носит как раз опосредст­вованный характер. В этом смысле гуманистическая психология родст­венна логотерапии, основатель которой В. Франкл выжил в фашистском концлагере, где непосредственное удовлетворение пищевой потребности было невозможным, а его произвольность (и создание соответствующих средств) — необходимой для того, чтобы и здесь остаться человеком. Соб­ственно, любая потребность проходит испытание на человечность в ситу­ации дефицита благ. Когда-то опредмеченная, теперь она должна пройти процесс «распредмечивания», и человек возвращается (см. выше) к общей ненаправленной активности с широким спектром возможных благ при наличии фрустрации. Приведем пример из еще недавнего советского прош­лого, когда в конце 1980-х годов рассерженные «покупатели» бродили по, скажем, продуктовым магазинам в поисках... конца длинной очереди и

¹ В знаменитой пьесе «Безумный день» Фигаро и графиня пытаются (в своих целях) укорять всегда подвыпившего садовника Антонио за его непотребное состояние, но он с достоинством отвечает: «Пить, когда никакой жажды нет, и во всякое время заниматься любовью - только этим, сударыня, мы и отличаемся от других животных» (Бомарше П. Драматические произведения. Мемуары, М.: Художественная литература, 1971. С.192).

₁₄

_{Предисловие}

вставали в ее конец, не зная, что дают в начале. И если на прилавке, на­пример, тогдашнего рыбного отдела гастронома «Новоарбатский» оказы­валось ранее незнакомое им «что-то — внешнее», то на изумленных ли­цах было отражено состояние распредмеченной потребности («Это что — теперь тоже благо?»), однако первым вопросом хозяйки продавцу был не «Что это такое?», но — «Как это готовить?», т.е. вопрос о средствах, спосо­бах приготовления пищи: несмотря на острый дефицит благ, потребнос­ти людей остались человеческими. (Наблюдение автора: февраль 1990 г.).

Впрочем, в современной психологии специфика собственно человече­ских мотивов продолжает обсуждаться в связи с вопросами, завершающи­ми тему 12: это — проблемы различения внешней и внутренней мотива­ции и соотношения мотивации с разрешением личностных проблем. Так, во-первых, наряду с классическими исследованиями оптимума мотива-ционной стимуляции, проводимыми в основном на животных, дается сравнительное описание мотивации внешней, неспецифической по отноше­нию к содержанию деятельности, и внутренней, адекватной ему самому, когда деятельность переживается как «самоцельная», аутотелическая¹. Во-вторых, особую роль при переходе от изучения мотивации к собственно личности играет рассмотрение защитных механизмов как препятствий для ее развития: в книге представлены не только психологическая эмпи­рия механизмов защиты, но и условия их снятия при осмыслении внешне неразрешимых ситуаций, требующем знания философских оснований со­временной общей психологии.

Материалы тем 13 и 14 структурированы главным образом так, как они проходятся в семинарских занятиях. Лекционная же их основа состо­ит в следующем.

Во-первых, при анализе строения личности в теме 13 мы рассматри­ваем как широкое ее понимание, т.е. совокупность наличных качеств, черт, представленное факторными теориями, так и узкое, точное, задаваемое клас­сическим фрейдовским психоанализом и аналитической психологией К. Юнга. Подчеркнем, что это вполне соответствует двум основным подхо­дам к изучению индивидуальности (личности), предложенным и изложен­ным нами в первой книге данного тома (с. 24—31). Впрочем, пример когнитивных теорий личности показывает, что на практике эти подходы могут взаимодействовать: так, материал, полученный первоначально при диагностике познавательных личностных (персональных) конструктов по Д. Келли, становится затем особо ценным в психотерапевтической беседе, т.е. привлекается для психологической помощи и консультирования.

Во-вторых, изложение материалов по развитию личности в теме 14 опирается на его основания, намеченные А.Н. Леонтьевым: богатство свя­зей индивида с миром, степень иерархизации деятельности личности и ин-

¹ Ср. «феномен врабатываемости в деятельность» в первом томе настоящего издания, с. 513—516.

_{Предисловие}

₁₅

дивидуальный профиль («многовершинность») ее мотивационной сферы (см. с. 290—292 первого тома). Поэтому здесь сначала отражены различ­ные периодизации психического и личностного развития, в том числе — охватывающие всю общественную жизнь человека, т.е. в аспекте его пер­вого «рождения» как личности. Второе же «рождение» эмпирически раскрывается в становлении и развитии самосознания, в свою очередь из­лагаются его филогенетические предпосылки, социальные условия, основ­ные составляющие и уровни развития «Я-концепции». Наконец, рядом с историей индивидуального, персонального развития «чувства Я» представ­лено философское понимание морального закона — того самого «категори­ческого императива» по Канту, наличие которого не перестает удивлять личность во все времена.

И в-третьих, мы, конечно, продолжаем привлекать разделение при­родного, социального и культурного субъектов: в этой книге — в силу специфики ее содержания — сравнивать социального индивида и собственно личность. Так, их строение в теме 13 сопоставляется на материале транзактного анализа Э. Берна и когнитивных теорий, а развитие в теме 14 рассматривается соответственно в концепциях бихевиорального (в том числе — социального) научения и гуманистической психологии. Особое значение имеет для нас связь теорий развития личности с основными на­правлениями ее воспитания, психологической практики, неврачебной пси­хотерапии. Этой связи посвящен вопрос, завершающий тему 14 и второй том издания в целом. Последовательность данных основных направлений с их конкретными психотехниками, приемами психологической коррек­ции, помощи, консультирования здесь, разумеется, не случайна. В лекциях ■ >та последовательность сравнивается с закономерными «ступенями», гра­фически представленными в культурно-исторической концепции Л.С. Вы­готского в форме известного «параллелограмма», отражающего развитие и формирование высших психических функций. Так, первой идет терапия поведения, основанная на приемах научения, разработанных в классичес­ком и современном бихевиоризме, и едва ли затрагивающая личность в собственном смысле. Вторая «ступень» относится к «подростку» (не обя­зательно — по хронологическому возрасту) и фактически является тера­пией причин проблемного развития, чреватого невротическими расстрой­ствами. Психологическую помощь в поиске их подлинных источников, а значит и решения собственно личностных проблем оказывают различные направления психоанализа — от 3. Фрейда до Э. Фромма. И третьей, об­ращенной уже к здоровой, взрослой личности и направленной поэтому на обнаружение дальнейших возможностей ее развития, связанных с понима­нием собственно человеческого в человеке, является терапия процесса личностного роста. Оригинальной здесь следует считать гуманистическую психологию А. Маслоу и К. Роджерса, а ее (если угодно, европейскими) аналогами — гештальттерапию Ф. Перлза, экзистенциальную психологию Р. Мэя, логотерапию В. Франкла. Надеемся, что отраженные в книге со-

₁₆

_{Предисловие}

временный научный взгляд на личностную зрелость, а также значимость оценки эффективности психотерапевтической работы позволят психоло­гам-практикам правильно сориентироваться в разнородности бытующих сегодня (в частности — рекламируемых) методов и приемов, научиться отделять настоящее от мнимого. Завершение третьей книги (да и том в целом) содержит уникально подобранные материалы, в том числе — ред­кие, впервые публикуемые на русском языке.

На разных этапах преподавания курса общей психологии в разра­ботке программы раздела «Субъект деятельности» принимали учас­тие проф. А.Н. Ждан, доц. Н.Б. Березанская, доц. О.Н. Арестова, доц. А.А. Пузырей. Составление текстов данной книги осуществлялось с уче­том курсов, представленных кафедрой психологии личности (зав. кафедрой — проф. А.А. Асмолов), при непосредственном контакте с сотрудниками ка­федры доц. Е.Е. Насиновской и проф. А.Н. Гусевым. Мы особенно благодар­ны за содержательную и техническую помощь при подготовке материалов А.Г. Макалатия, О.А. Захаровой, Р.С. Шилко.

Изучение научной психологии личности — необходимый этап освое­ния общей психологии в целом, тесно связанный с личными интересами каждого. Иерархия мотивов составляет ядро строения личности, в продук­тивном изменении которого — залог ее развития. Тому, кто изучает общую психологию мотивации и личности, реально дана возможность, осознавая свои частные мотивы и решая собственные (в том числе — учебные) про­блемы, самостоятельно почувствовать конкретное содержание профессии психолога. Будущие практики или исследователи (а то и преподаватели психологии), после прохождения двух разделов курса мы уже готовы к культурному диалогу с повседневными психологическими представления­ми о жизни, чтобы затем, встав в полный профессиональный личностный рост, отважно заглянуть в третий раздел (и том данного издания) — «Субъект познания».

^{В.В. Петухов,}

^{кандидат психологических наук,}

^{профессор}

(Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова,

_{факультет психологии)}

Тема 12

Психология мотивации

О сновные проблемы психологии мотивации. Потребнос­ти как основа мотивационных процессов. Виды потребностей и их эволюция. Физиология и психология потребностей. Виды мотивов и основные критерии их классификации. Строение потребностно-мотивационной сферы и проблема ее уровней. Общее представление о базовой мотивации и механизмах ее преобразования. Различие стратегий выделения первичных источников побуждения. Мотивация и деятельность. Постоян­ная и ситуативная мотивация. Факторы, определяющие актуа­лизацию и побуждающую силу мотивов. Уровень притязаний и его исследование. Мотивация достижения и модель приня­тия риска. Оптимум мотивации и продуктивность деятельно­сти. Проблема внешней и внутренней мотивации. Мотивация и личность. Соподчинение мотивов, его роль в становлении и развитии личности. Мотивационные конфликты, их исследо­вание и возможные способы разрешения. Защитные механиз­мы личности в классическом психоанализе и гештальттерапии.

^{Вопросы к семинарским занятиям:}

О Общее представление о мотивации.

Проблема базовой мотивации. Различные стратегии ее выделения. Развитие мотивации.

Примеры исследований базовой мотивации отдельных видов дея­тельности.

Ситуативная мотивация. Ее исследования в школе К. Левина. Уровень притязаний и мотивация достижения.

Оптимум мотивации. Закон Иеркса—Додсона. Проблема внешней и внутренней мотивации.

Мотивация и личность. Защитные механизмы личности.

2 Зак. I662

Ж. Нюттен

_{ЯВЛЕНИЕ МОТИВАЦИИ}¹

А) Очевидно, что в схеме «стимул — реакция», в соответствии с кото­рой в экспериментальной психологии описывается поведение организма, проблеме мотивации отводится скромное место. Напротив, в обыденной жизни принято считать, что поведение человека направляется и определя­ется планом и стремлением реализовать этот план или достичь какого-нибудь объекта-цели. Эта вторая схема соответствует, вероятно, также и психической реальности и имеет поэтому научное значение. В то время, как первая схема берет в качестве модели элементарную рефлекторную реак­цию, объектом второй является сложное человеческое поведение. Можно заметить, однако, что усилие или стремление достичь какой-то цели выра­жается во множестве действий, в той или иной степени подчиненных этой цели. Действительно, не следует забывать, что то, что в классических опы­тах по выработке условных реакций, как и в психологии поведения вооб­ще, принято называть стимулом (безусловным), для животного в реальной жизни представляет собой конечную цель длительной поисковой активно­сти. В лабораторных условиях экспериментатор рассматривает пищу как стимул, действующий на вкусовой орган животного, и изучает вызываемую им физиологическую секрецию, но для того, кто наблюдает поведение жи­вотного в естественных условиях, пища представляет собой объект-цель продолжительной мотивированной деятельности. Различные значения, ко­торые можно, таким образом, придавать термину «стимул», делают пробле­му мотивации еще более сложной. Наша задача упростится, если помимо схемы образования условных связей и теории «стимул—реакция» читатель будет помнить о том, что поведение — это еще и поиск отсутствующих или еще не существующих ситуаций или предметов. На этом и основывается, по сути дела, точка зрения той группы психологов, для которых мотивация является ключом к объяснению и пониманию поведения человека.

¹ Экспериментальная психология / Ред.-сост. П.Фресс, Ж.Пиаже. М.: Прогресс, 1975. Вып. 5. С. 18—20.