Это всего лишь небольшие пришедшие в голову примеры, но они раскрывают важную возможность. Когда психология разработает адекватные диагностические методы для выявления главных направлений, по которым организована отдельная личность (личностных диспозиций), может оказаться, что число таких узлов в норме варьирует от пяти до десяти. Мы предлагаем это утверждение в качестве гипотезы, подлежащей возможной научной проверке.
Как изучать личностные диспозиции
Психология крайне редко фиксирует свое внимание на индивидуальности, поэтому для определения личных диспозиций отдельных людей у нас не так много методов, как хотелось бы. В большинстве источников преобладает клише: «Психология как наука имеет дело со всеобщим, а не с частным». На каждое исследование индивидуальных черт мы обнаруживаем сотни (возможно, тысячи) исследований общих черт. Тем не менее, методы (или методические подходы к такому исследованию) есть, и мы расскажем о них, чтобы показать, что наш научный вызов оправдан — в исследовании морфогенетической организации можно сделать больше, чем делается.
Спецификация общих черт. Первый и достаточно очевидный метод — рассмотрение положения индивидов при использовании универсальных инструментов тестирования или шкал оценок. Значительно более высокие или низкие оценки обычных переменных могут привлечь наше внимание к областям, в которых, если мы взглянем внимательнее, могут обнаружиться важные личностные диспозиции. Например, упомянем вновь исследование Конрада, в котором с помощью метода «помеченных звездочкой» оценок более чем 200 общих черт было продемонстрировано, какие переменные могут указывать на важные диспозиции у отдельных детей. Повторим, что согласие среди учителей по поводу отмеченных пунктов было особенно высоким. Идентифицируя таким образом возможные ЛД, мы можем даже обнаружить оттенки каждой из них, существующие у конкретных людей.
Изучение отдельных случаев. Наиболее очевидный метод — это исследование биографий, историй жизни или отдельных случаев. С первого взгляда он может показаться методом литературы или здравого смысла, но при использовании мер предосторожности и аналитических инструментов он может стать важным научным методом.
Тестирование на предполагаемые Л Д. Предположим, что поначалу мы смотрим на изучаемый объект с позиции здравого смысла (как и подобает здравомыслящим ученым). Затем мы предполагаем, что объект (в данном случае отдельная личность) обнаруживает определенные главные диспозиции. Далее мы, подобно любому ученому, попытаемся эмпи-
Олпорт Г. [Теория черт]
377
рически проверить нашу гипотезу и, если потребуется, скорректировать ее. Этот метод предложен Ф. Г. Олпортом в следующем примере1.
Некий мальчик в школе отличается примерным поведением, аккуратен, исполнителен и внимателен. Но дома он шумный, неуправляемый и грубый по отношению к младшим детям. Фенотипически он демонстрирует противоположные диспозиции.
В таком случае психолог может сделать предположение: центральная диспозиция этого мальчика — страстное желание внимания. Лучше всего он достигает своей цели в школе — подчиняясь правилам, дома — не слушаясь.
Сделав это предположение, психолог может затем просчитать фактические действия мальчика в течение дня (проверенные каким-нибудь независимым наблюдателем), чтобы выяснить, сколько среди них было «функционально эквивалентных», т.е. демонстрирующих явные домогательства внимания. Если доля таких действий высока, мы можем считать, что гипотеза подтверждена, а ЛД установлена.
Более широкое использование этого гипотетического метода может привести нас к фокусированию на жизни индивидов как целом.
Эмпирический анализ действий одного человека. Имея в своем распоряжении большую совокупность действий отдельного человека, мы можем различными способами провести ее содержательный анализ. Например, письмо или дневник человека содержит повторяющиеся группы мыслей. Метод научного использования таких данных показан в работе Болдуина под названием «анализ личностной структуры»2.
Этот исследователь проанализировал свыше сотни писем, написанных Дженни в возрасте 59—70 лет. Он задался вопросом: если Дженни упоминает об одном предмете, о чем еще она упоминает в то же самое время (в той же группе мыслей)? С помощью этого метода он нашел у Дженни несколько безошибочно определяемых центральных диспозиций. Она сильно ревновала своего сына, она проявляла паранойяльные черты в своих отношениях с женщинами, она имела выраженные эстетические интересы, и она была щепетильна в денежных делах.
Конечно, эти письма не могут полностью раскрыть структуру личности Дженни, но этот метод все же показал, что в области уникальных личностных диспозиций может быть проведено тщательное количественное исследование. Психология может заниматься отдельными случаями.
Клинический подход. Поскольку консультанты или терапевты имеют дело с индивидуальностями, они неизбежно выносят суждения, касающиеся личностных диспозиций. На протяжении процесса консультирования их волнует структура личности пациента. Конечно, они думают об
1 См.: Allport F. H. Teleonomic description in study of personality // Character and Personality. 1937. Vol. 6. P. 202-214.
2 См.: Baldwin A. L. Personal structure analysis: a statistical method for investigating the single personality // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1942. Vol. 37. P. 163-183.
378
общих законах, приложимых к поведению или проблеме клиента, но их внимание приковано к данному личностному паттерну.
К сожалению, до сих пор клинические психологи, психоаналитики и другие консультанты мирились с преобладанием в их теоретизировании интереса к общим законам и статистическим предсказаниям. Иногда они даже умаляют ценность исследования морфогенетических образований в индивидуальной жизни1.
Однако ясно, что клинический подход в принципе предоставляет завидную возможность для исследования морфогенетических диспозиций. В будущем мы можем надеяться на вдохновляющие исследования из этого источника.
Сказанного достаточно для того, чтобы подкрепить нашу точку зрения: наука может и должна заниматься отдельными личностями напрямую, а не привычным сравнением их общих черт.
Личностные диспозиции и мотивы
Теперь мы подходим к наиболее трудному для нас вопросу: какова связь между описанными нами личностными диспозициями и мотивами, рассмотренными выше <...>.
Во-первых, напомним читателю, что большинство теоретиков проводит четкое различие между мотивами и другими ингредиентами личности. Например, Мюррей отделяет потребности (базовые мотивы и наиболее важные ингредиенты личности) от способов удовлетворения потребностей (ак-тонов)2. Аналогично фрейдисты считают инстинкты мотивационными единицами, тогда как катексис представляет объекты, к ним привязанные. Другие четко отделяют мотивы (то, почему человек действует) от установок (то, как человек действует). Мак-Клеланд считает, что личность состоит из трех типов единиц: мотивов, черт, схем. Для него черта — это просто «благоприобретенная склонность индивида реагировать так, как он более или
1 Ср.: Meehl P.E. Clinical vs. Statistical prediction. Minneapolis: Univ. of Minnesota Press, 1954; Perry R.B. The thought and character of William James. (2 vols.) Boston: Little, Brown, 1936. Vol. 2. Ch. 90-91; см. также: Sarbin T.R., Taft Я., Bailey D.E. Clinical inference and cognitive theory. N. Y.: Holt, Rinehart and Winston, 1960.
2 См.: Murray HA. et al. Explorations in personality. N. Y.: Oxford, 1938. В одной связи Мюррей говорит о потреб постной интеграции. Как мы уже говорили, этот термин сам по себе точно указывает на то, что мы ищем, — на единую систему, в которой потреб ность, объект и способ поведения интегрированы в единую диспозицию. Но Мюррей, к сожалению, применяет этот термин не к устойчивым системам внутри личности, а только к сиюминутной интеграции потребностей и способов реагирования. Позже этот автор говорил о векторе-ценности как о единице анализа личности. Хотя этот термин в боль шей мере приписывает потребности предметное содержание, из него по-прежнему вытека ет неправильное отделение мотивации от ее цели. См.: Toward a general theory of action / Ed. by T. Parsons, E. Shils. Cambridge (Mass.): Harvard Univ. Press, 1951.
Олпорт Г. [Теория черт]
379
менее успешно реагировал в прошлом в сходных ситуациях со сходной мотивацией»1.
У нас иной взгляд. Мы не можем поверить в то, что личность четко подразделяется на мотивы, с одной стороны, и манеры (способы достижения мотивов) — с другой. Все детерминирующие тенденции динамичны (т.е. являются причиной поведения), и в этом смысле все личностные диспозиции обладают определенной мотивационной силой. Тем не менее, поспешим добавить, что существует много уровней динамизма. Например, некоторые личностные диспозиции в гораздо большей степени служат мотивами, чем другие.
Рассмотрим пример. У мистера X есть поглощающая его страсть дать своим детям лучшее образование, чем получил он сам. У мистера X есть также устойчивая диспозиция вежливого поведения. Теперь мы легко можем представить, как он покидает утром свой дом для того, чтобы добиваться своей цели в отношении детей. Но, конечно, он никогда не покидает свой дом только для того, чтобы быть вежливым в отношении кого-либо. Вежливость — это в большей степени стилистическая диспозиция его натуры, а служение своим детям — в большей степени мотивационная диспозиция. Тем не менее, ни одна из них не лишена некоторой динамической силы.
В этой ситуации нам хотелось бы обратиться к нейрофизиологии. Но мы до сих пор не знаем, какого рода сложная сеть (или соединение) клеток соответствует диспозиции, мы также точно не знаем, как эти сети оказывают давление на поведение. Однако мы знаем, что наш нервный механизм устроен таким образом, что более сложные и высокие уровни играют двойственную роль побудителя и ограничителя в отношении более низких и простых уровней2. Этот факт может помочь объяснить, как сложные диспозиции различают равноценные стимулы, приходящие из окружающей среды, и подстегивают или «открывают ворота» для равноценных реакций (при полной согласованности с диспозициями более высокого уровня).
В то же время у нас вовсе нет свидетельств того, что влечение (или импульс, или мотив) когда-нибудь действует отдельно и в одиночку. Напротив, Хебб настаивает на том, что побудительный импульс входит в организацию более высокого уровня и создает рассеянное общее мотива-ционное состояние, когда интегрированное давление далее «стекает» от коры к стволу мозга и в конце концов приводит к действию3.
Наше знание этого механизма оставляет желать лучшего, но есть свидетельства того, что сложные диспозиции в большей степени являются истинно мотивирующими, чем влечения, по той простой причине, что последние не функционируют без участия более высокоуровневых систем.
1 McClelland D.C. Personality. N. Y.: Sloane, 1951. P. 216.
2 См.: Sherrington C.S. The integrative action of the nervous system. London: Constable, 1906.
3 См.: Hebb D.O. A textbook of psychology. Philadelphia: Saunders, 1958. P. 160.
380
Рассмотрим так называемое сексуальное влечение, о котором столь часто говорят как об однородной, центральной и настоятельно требующей удовлетворения человеческой потребности. Наш вопрос заключается в том, существует ли сексуальная потребность отдельно от некоторой системы диспозиций. Рассматривая жизнь конкретных людей, мы видим, что секс сложным образом соединен со всеми приобретенными ими верованиями, вкусами, привычками и запретами. Нервной системе не удается отделять сексуальный импульс от тех факторов, с которыми он соединен. «Катексированные объекты» являются частью «мотива».
Например, утверждение, что определенный мужчина или женщина гомосексуальны, ни в коей мере не характеризует его или ее мотивацию. Существуют мириады форм гомосексуальности: явная, скрытая, активная, пассивная, ком-пульсивная, сублимированная, диффузная, специфическая, альтруистическая, вежливая, садистская, защитная, подхалимская, подавленная, периферическая, центральная, временная, длительная, эстетическая, интеллектуальная — в конце концов, столько форм, сколько существует людей, перенесших свою сексуальную потребность на лиц того же пола. И вполне возможна мысль о многих других направлениях переноса. Тогда представляется в высшей степени искусственным говорить о том, что сексуальное влечение принимает одну и ту же форму или имеет одно и то же значение для любых двух людей. Каждый живет со своими отдельными паттернами. Изучение общих биологических основ даст нам некоторые знания о природе этих паттернов, но было бы ошибкой заключить, что отвлеченная сексуальная способность сама по себе является отдельной единицей мотивации.
Признавая, таким образом, что мы не можем в точности отделить мотивы от личностных диспозиций, мы все же вновь утверждаем, что одни личностные диспозиции обладают большей мотивационной силой, чем другие. Например, ЛД, включающие секс, вероятно, более настойчивы, чем стилистические ЛД вежливости, убедительности или негативизма. Все диспозиции до некоторой степени динамичны, но некоторые — только в инструментальном смысле. Они направляют деятельность, которая мотивирована другими ЛД, обладающими большей ударной силой. Например, можно ожидать, что вежливый человек будет проявлять свои сексуальные диспозиции с особой внимательностью к партнеру1.
Вопрос, является ЛД мотивационной или инструментальной, — вопрос степени. Диспозиции варьируют от поглощающей страсти через легкие пристрастия до обычной воспитанности. Однако даже в стилистических диспозициях обнаруживается некоторая динамическая сила, особенно в ситуациях фрустрации. Если вежливый человек принужден вести себя невежливо, возникающий в результате дискомфорт привлекает внимание к тому нормальному давлению, которое оказывают даже стилистические ЛД. Мы находим, что наши стили поведения не полностью предназначены для обслуживания более сильных мотивов, но и сами обладают определенной направляющей силой.
1 В. Штерн (см.: Stern W. Die menschlichePersonlichkeit. Leipzig: Barth,l923. P. 83) различает мотивационные и стилистические диспозиции, используя немецкие термины Richtungsdisposition (направляющая) и Rtistungsdisposition (инструментальная).
Олпорт Г. [Теория черт]
381
Динамичны ли диспозиции, т.е. активны ли они сами по себе (спонтанно проявляя себя в движении)? Конечно, вне или внутри тела всегда есть сенсорный сигнал, подстегивающий напряжение. И в этом смысле, строго говоря, каждая диспозиция нуждается в первоначальном пробуждении, чтобы затем стать динамически активной.
Но в ином смысле мотивационные диспозиции активны сами по себе. Несомненно, что не звонок по телефону заставляет эгоиста бесконтрольно болтать в течение полутора часов о своих дальнейших планах, а сплетницу — подробно пересказывать действия своих соседей. В этом случае реакция берет начало не от телефонного звонка, а от глубоко скрытых тенденций. В самом деле, эгоист и сплетница могут находиться под таким напряжением, что будут искать предлог, чтобы поговорить. Они звонят друг другу для того, чтобы выплеснуться. Писатель, домашняя хозяйка, ремесленник, если не допускать их к любимому занятию, могут почувствовать «зуд», зовущий вернуться к своей работе. В этих случаях диспозиции (при всей практичности целей) спонтанно активны сами по себе. Интересы, амбиции, обязательства, фобии, общие установки, склонности, хобби, ценности, вкусы, пристрастия, — все они являются одновременно и личностными диспозициями (некоторые лишь вторичными), и мотивами.