Материал: Islamskaya_mysl
76 |
I. ОБНОВЛЕНЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ |
жене, матери, сестре и (или) коллеге? Если мы ограничим вопрос сущ- ностным мужчиной или женщиной (или ограничим его матерями или до- черями, какделают, представляется, некоторыеизмоихколлегподанному проекту), не закрепим ли мы ту самую стереотипизацию, которая нахо- дится в сердце гендерной несправедливости? Тогда отсюда в том числе следует, что наши ответы на вопрос «каков долг мужчин перед женщина- ми?» должны быть культурно конкретными и должны избегать мнимого универсального феминистского дискурса, в то же время признавая уни- версальность гендерной справедливости.
Кто задает вопрос и кто будет свидетелем моей попытки ответить?
Пусть я и хочу предложить честный ответ гендерно другому, я не живу всоциополитическомвакуумеимогуопасаться, чтомоейчестностьювос- пользуются некие религиозно или политически другие. Я могу также бо- яться, что мою веру поставят под сомнение, как сделала Риффат Хассан, мусульманский рецензент настоящей главы. В вопросах, которые взывают к глубинным эмоциям, таких как раса, религия, сексуальность и гендер, истина — это выбор тех, кто не стеснен каким-либо коллективным чув- ством, отчаянныхилитех, ктонасамомделенаходитсявгармонииссобой
итрансцендентным. Увы, я ни тот и ни другой. Так для кого же я пишу? Я пишу для себя. Я хочу большей ясности в вопросе о том, как и почему для меня возможно быть мусульманином со страстной приверженностью как Корану, так и гендерной справедливости. Я знаю, что другие прочита- ют написанное мною. Я надеюсь, что в моем разговоре с самим собой они
найдут определенное ви́дение сложностей, с которыми сталкивается муж- чина-мусульманин, пытающийся следовать различным, часто кажущимся противоречивыми голосам своего духовного/теологического «я». Я также надеюсьвоодушевитьмоихбратьевисестербытьболеесмелымивпоиске истины и указать на то, что в действительности вопрошание к своей соб- ственной вере — это условие сохранения ее живой.
Язнаю о противоречиях между политическим и стратегическим. «Как мы представим наше послание людям наименее неприглядным образом?» Разумеется, яценюработусвоегоколлегиподанномупроекту— АлиАсга- ра Инжинера (см. гл. 4 этой книги). Однако я опасаюсь, что этот вопрос часто возникает в качестве своеобразной подушки безопасности на случай безжалостнойкритики, чтобынедатьвопрошающемуисследоватьпределы
иперейти границы.
Ф. ИСАК ИСЛАМ И ГЕНДЕРНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ |
77 |
|
|
Долг перед кем?
Вопрос подразумевает, что речь идет о долге мужчин перед женщина- ми, а мир четко разделен на мужчин и женщин. И хотя борьба за гендер- ное равенство выстраивается вокруг справедливости и соблюдения прав человека в отношении женщин, ее нельзя считать исключительно борьбой женщин, так же как войну с антисемитизмом — делом евреев, а отказ от расовых предрассудков — проблемой только лишь черных. Хотя насилие над женщинами может быть физически и юридически проблемой жен- щин, с точки зрения морали и религии это в равной степени и проблема мужчин. Выражаясь словами Марйам Раджави, «в обществе, где женщи- ны — это граждане второго сорта, лишенные причитающихся им прав, может ли какой-либо человек вообще быть свободным и не сомневаться всвоейчеловечности? <…> Развемужчиныневоковах?»3 Пустья, будучи мужчиной, в таком случае и имею разные долги перед женщинами, в пер- вую очередь речь идет о долге перед собой. Мой долг перед собственной человечностью — быть свободным, а потому я тружусь на благо гендер- ной справедливости.
Как бы ни было сложно свыкнуться с этим, мусульманин-теолог дол- жен осознать — не обязательно признавая — сложность гендерной, поло- вой и сексуальной инаковости и прийти к определенному представлению о неясности как единственной возможной ясности в их отношении. Факт, что инаковость строится не на выборе, но на уникальной природе каждо- го, поднимает глубокие вопросы:
а) о глубине нашей верности «братьям нашим меньшим», т. е. предельно маргинализованным;
б) природе Бога, веру в Которого мы проповедуем; в) природе природы и ее значении для устоявшегося в ислам-
ском богословии представления об исламе как дӣн ал-фи╙ра — «религии природного (или естественного) состояния человека».
Кто отвечает на вопрос?
Во-первых, из чего я не исхожу? Хотя я ощущаю и ценю невероятный вклад, который феминизм внес в формирование гендерной справедливо- сти, я не знаком с ним и не читал какой-либо литературы по теории феми- низма. Я не чувствую какого-либо обязательства послушествовать Западу или еще какой-либо стороне. Каким бы ни было сходство между моими
3 Rajavi M. Islam and Women’s Equality. Paris, 1995. P. 31.
78 |
I. ОБНОВЛЕНЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ |
собственными идеями и воззрениями товарищей-активистов и ученых на «Западе» (или где-либо еще), верных гендерной справедливости, — это лишь счастливая случайность.
Ямусульманинмужскогопола, самыймладшийизшестисыновейиод- ной дочери в семье, о «незаконном» существовании последней мне стало известноболеечемчерездесятьлетпослесмертимоейматери. Ясынсвоей матери, которая умерла в самом начале шестого десятка лет своей жизни, став — вполне буквально — жертвой апартеида, патриархата и капитализ- ма, и своего отца, который оставил семью, когда мне было три недели от роду. Когда я был молодым южноафриканским студентом, изучавшим ис- ламскуютеологиювПакистанеиполнымгорькихвоспоминанийожертвах апартеида, я увидел удивительное сходство между притеснением черных в Южной Африке и женщин в мусульманском обществе. Затем, когда я уже стал мусульманским теологом освобождения и активистом в борьбе про- тив апартеида, углубилось мое осознание связи между борьбой женщин за гендернуюсправедливостьиусилиямивсехугнетенныхюжноафриканцев, направленными на национальное освобождение.
Словом, я не буду пытаться разобраться с поставленным вопросом во всей его сложности. В первую очередь, мне недостает для этого смелости. Более того, будучи социально включенным теологом, я принимаю максиму, которую приписывают Али ибн Абу Талибу, двоюродному брату пророка Мухаммада: «Рассказывайте людям так, чтобы им было понятно». Потому я фокусируюсь на возможном, никогда не теряя из виду неизбежно немыс- лимое, — равенство всех людей и свободу всех людей ответить голосу их собственнойсовестиили, какговорятквакеры, «тому, чтоотБогавкаждом». В процессе обсуждений, которые привели к этой публикации, и благодаря ответам участников из числа мусульман и моих респондентов, Инжинера и Хассан, я понял и признал, что бросаю вызов основаниям большей части мусульманской обновленческой мысли в том, что касается гендерной спра- ведливости. Как бы то ни было, я делаю это с трепетом и уважением к тем, кто наметил путь для еще более критического мышления.
ГЕНДЕРНОЕ РАВЕНСТВО МЕЖДУ ТЕКСТОМ И КОНТЕКСТОМ
В контексте Аравии VII в. личный пример Мухаммада, который также считается источником права в исламе, достоин подражания в своем поощ- рении чувства гендерной справедливости и сострадания ко всем жертвам притеснения, включая женщин. Он говорил, что «лучший из вас тот, кто наилучшим образом обходится со своими женами», и заявлял: «Слушай- те! Обходитесьсженщинамихорошо!»; «Поистине, язапрещаюущемлять
Ф. ИСАК ИСЛАМ И ГЕНДЕРНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ |
79 |
права двух слабых: сироты и женщины!» Коран тоже содержит несколько схожихпризывов: «Женщиныимеютправа, подобныетем, которыеимеют- ся в их отношении, в соответствии со справедливым обычаем» (К. 2: 228); «Верующиемужчиныиженщиныявляютсяпомощникамиипокровителя- мидругдругу. Онипредписываютправильное, справедливоеизапрещают неверное, предосудительное, творят молитву и милостыню, повинуются Аллаху и Его Посланнику» (К. 9: 71).
Несмотря на это, как исламская теолого-правовая традиция, так и му- сульманская культурная жизнь корнями уходят в различные формы ген- дерной несправедливости: от открытой мизогинии до патернализма под личиной доброжелательности. Это отчасти отражает двусмысленность
иограничения самого текста (Корана и Сунны) и стойкий характер патри- архата среди аудитории этих текстов — мусульман. Многие мусульмане признают реальность гендерного угнетения в мусульманском обществе, но не спешат связать его с общественным несовершенством или неспо- собностью/отказом мусульман актуализировать исламские предписания4. Распространенное мнение о том, что можно различить ислам и гендерные проблемы и мусульман и гендерные проблемы, вызывает вопросы. Кроме того, существуют границы, до которых можно провести различие между текстом и его интерпретацией. Чем бы ни был ислам, он также то, что ин- терпретируется, проживается, служит точкой устремлений, игнорируется
иобсуждается мусульманами.
ДОЛГ ПЕРЕД ЖЕНЩИНАМИ
Наконец, что, вдобавоккмоемуонтологическомудолгу, ядолженжен- щинам? Если говорить кратко, речь идет о двух обязанностях: во-первых, призывать к прощению, во-вторых, поставить освобождение, справедли- вость и сострадание в центр моей теологии и пасторской практики.
Призыв к прощению
Каждый последователь религиозной традиции одновременно и ее ва- ятель, и пусть никто не может взять на себя персональную ответствен- ность за все преступления или достижения этой традиции, тем не менее в определенном смысле мы разделяем унаследованный ею позор или сла-
4 Это касается не только мусульман. В ряде статей, таких как работы Зеева В. Фаль- ка и Тавивата Пунтаригвивата (гл. 5 и 8 этой книги), отражена аналогичная позиция, которая предполагает, что «истинная религия решит все проблемы».
80 |
I. ОБНОВЛЕНЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ |
ву. В исламе, как и в большинстве других мировых религий, мужчины — это ключевые управители и толкователи священного. Будучи мусульман- ским теологом-мужчиной, который верен гендерной справедливости, я, следовательно, по двум причинам прошу прощения. Во-первых, как тот, кто принадлежит к привилегированному гендеру, который последователь- но отрицал полноценность человеческого статуса гендерно другого даже при том, что я был вскормлен и вырос при ее поддержке. Во-вторых, за свою собственную роль — даже если она и состояла только в отождест- влении — в теологической традиции, которая подпитывает и поддержи- вает образы женщин и практики мужчин, лишающие женщин их полной человеческой ценности как творений Бога и носителей духа Божьего.
Концентрация на освобождении, справедливости и сострадании
Во мне глубоко отзывается убеждение Марвина Эллисона (см. гл. 2) о том, что «призыв к справедливости и состраданию — это трепещущее сердце христианского благочестия», и я рассматриваю собственную веру через схожую оптику. Догма должна быть допрошена в соответствии со стандартами гендерной справедливости и сострадания, а всякий текст не- обходимо читать именно таким взором. Я считаю, что вполне оправданно использовать набор герменевтических приемов — от контекстуализации
иповторной интерпретации до отмены, — чтобы прийти к толкованию, которое служит справедливости. Можно задаться вопросом: не будет ли в этом насилия над текстом? Во-первых, этот инструментарий не нечто чуждое миру традиционного ислама; единственное различие заключается в явности оговоренности их использования и определенности применен- ных критериев. Во-вторых, если выбирать между насилием над текстом
итекстуальной легитимацией насилия над реальными людьми, я с куда большей охотой признаю свою вину в первом.
КОРАН И ЛЕГИТИМАЦИЯ ГЕНДЕРНОЙ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ
В общем и целом обнаруживается сильный эгалитарный уклон в кора- ническом подходе к этико-религиозным обязанностям и воздаянию веру- ющим, новтожевремянаблюдаетсядискриминирующаянаправленность втом, чтокасаетсясоциальныхиправовыхобязанностейженщин. Можно выделить две тенденции:
а) общие утверждения, которые одновременно подтверждают и отрицают гендерное равенство;
б) общая дискриминирующая окраска конкретных предписаний.