Материал: Islamskaya_mysl

лало с исламом то же самое, что сделал ориентализм (l’orientalisme)40 на Западе, характеризуется либо наивным принятием революционных идей, техник литературного выражения и, в еще большей степени, матери- альных достижений; или же, что является более недавним явлением, — страстным отвержением бездушного и аморального человечества. Таким образом, культурный эгоизм одних отвечает проклятиям других. Именно в этих полемических рамках Коран преподносится в качестве последнего выражения Божьего Слова, опровергающего предшествующие, искажен- ные манифестации и доводящего до совершенства Истинную религию, одобренную Богом и, таким образом, единственную универсальную ре- лигию, объединяющую сотворенные миры и существа. Так выражается сам Коран, тем самым создавая основу для будущих теологий в качестве систем мысли взаимного исключения, поскольку иудейская и христиан- ская традиции таким же образом отвергают претензии Корана. Вот так мы погрузились в полемику и столкновения, продолжающиеся по сей день.

Каждое интерпретирующее сообщество поднимет свой собственный флаг, дабы вести священную войну против врагов «Господа», противни- ков истинной религии (Дӣн ал-╞а║║). Любой ценой они пытаются сохра- нить монополию аутентифицированного Божьего Слова, дабы возвести «Священные Писания» в ранг документа, содержащего всеобщее знание. Как разрешить эту сложность и выйти из исторического тупика, чье бремя сегодня становится все более ощутимым? В этом состоит программный смысл моего вопроса «как читать Коран сегодня?», который должен быть поставлен относительно всех интерпретирующих сообществ, подчинен- ных традициям, замкнутых на себе. Речь не идет о том, чтобы реализо- вать «в воображении и в симпатии», по выражению П. Рикера, подход, напоминающий мусульманский, огульно провозглашая, что Бог призвал всех людей через посредничество Мухаммада. Напротив, пример Корана, всегда рассматриваемый отдельно в исследовании религий, должен быть включен в новый пересмотр самого концепта религии. Больше нельзя оставлять на долю одних только руководителей и охранителей ортодоксии те важнейшие задачи, которые скорее относятся к научному сообществу в его различиях и плюрализме мирового масштаба.

40 Под «ориентализмом» (l’orientalisme) во французском языке чаще всего пони- мается то, что называется по-русски «востоковедением». Однако в данном случае М. Аркун употребляет это слово в том смысле, который был сформулирован амери- канским мыслителем Э. Саидом в работе «Ориентализм», где ориентализм понима- ется в качестве европейской идеи Востока. Соответственно, слово «оксидентализм» (l’occidentalisme), которые мы передаем как «западничество», отсылает к «восточной» идее о «Западе». — Примеч. пер.

делено от духовного, в отличие от христианства, где это разделение являет- ся отчетливым; к тому же воздерживаются от понимания трансформаций сакрального в профанное и профанного в сакральное.

Эти краткие размышления43 имеют своей целью поддержать истори- ческое знание, которое для каждой эпохи и каждой человеческой группы стремится оценить (без предвзятых идей) взаимную важность Откровения, Истины и конкретной Истории — или, иначе говоря, мифа, разума и собы- тия— вразвитиичеловечества. То, чтомыназываемвсеобщей(totale) исто- рией, является результирующей этих трех факторов, которые, как мы уже отмечали ранее, находятся в вечном напряжении. Исламские цивилизации позволяют проиллюстрировать это видение с помощью сколь ярких, столь и многочисленных примеров. Уже в Коране можно проследить проникно- вение трансцендентности в историю, мифизацию (mythisation) сознания и, наоборот, историзацию трансцендентности и рационализацию мифа. Эта диалектика интенсифицируется с вторжением греческого логоса44. Как мы увидим, достоинство этого подхода заключается в том, что он возвращает в горизонт современной (contemporaine) мысли понятие трансцендентности, котороеприводитвдвижениенашесуществованиеодновременно45 сэконо- мическим, социальным, политическимит. д. Внастоящеевремятолькооно способно произвести воссоединение сознания путем воссоединения языка.

К взаимности сознаний

Восстанавливая смысл трансцендентности в истории, мы тем самым восстанавливаем мифическую память, которая в настоящее время вытесня- етсяпамятьюисторической. Этапоследняяразделена, раздроблена, частич- на (partielle) и, таким образом, с необходимостью участна (partiale); тогда как первая — синоптичная, тотализирующая, открытая к символическим манифестациям Бытия и, таким образом, к глубинной коммуникации. Ча- сто повторяют, что иудеи, христиане и мусульмане являются духовными

43Каждая из наших фраз отсылает к конкретным примерам в древней и современ- ной (actuelles) литературе, которые отражают упомянутые феномены. Мы не станем расширять наше примечание.

44Обэтомяркосвидетельствуетработаал-Джахиза, оченьпопулярноговIII в. хидж- рыписателя. Но в действительности примерыподобного родасуществуютв изобилии.

45На текущем уровне наших знаний о человеке мы не можем сказать ни «более», ни «настолько же», ни «в меньшей степени»; высказаться подобным образом позво- лит исключительно будущее исследование. Но сможет ли оно когда-нибудь добить- ся успеха?

потомками Авраама; они верят в Живого и Творящего Бога, который яв- лялся людям посредством пророков, которые прибегали к использованию языка, обладающего мифической структурой, используя сходные символы. Но шансы на коммуникацию, открываемые таким способом, сводятся на нет расходящейся исторической памятью: для каждого сообщества история проживается, кристаллизуетсяв«специфическиеценности», предписанные историей, котораяпишется. Ситуациюусугубляетто, чтонапротяженииве- ков каждая религия служила для освящения (consacrer) — в собственном смысле слова46 — экономического и политического поведения верующих. Из этого проистекает фатальная неоднозначность слова, которое обознача- ет культовые действия и верования, с помощью которых человек выражает свое отношение к Богу, но и в то же время обозначает совокупность док- трин, правил, обычаев, традиций, развившихся в каждом обществе. Непо- мерное расширение «религиозного» обеспечило сакрализацию государства

иисламских институций; то же самое произошло с иудаизмом и христи- анством. Именно об этом идет речь в нижеследующем рассуждении Карла Барта: «Вся религия не может ничего изменить в том, что действие этого человека в этом мире совершено без Бога. Она может лишь вскрыть полно- ту безбожия. Ибо религия как определенное бытие, обладание и действие человека есть плоть. Она причастна запутанности и существенной принад- лежности миру всего человеческого бытия. Она — его высочайшая верши- на, его исполнение, но не его преодоление, не его обновление, в том числе

икак раннехристианская религия47, религия Исайи или реформаторов. Не случаен смертный запах, который (по-видимому, неизбежно) обычно ис- ходит именно от (действительных!) вершин религии: к примеру, Цвингли явно распространял вокруг себя банальную либеральную буржуазность, Кьеркегор — ядовитый сверхпиетизм, Достоевский — истеричную раздро- бленность, отец и сын Блюмхардты — излишнее спокойствие. Увы, когда с вершин религии всегда исходит лишь религия! Она не освобождает, она порабощает, может поработить хуже, чем что бы то ни было иное. Плоть есть плоть. Происходящее во плоти, то, что предпринимается человеком по отношению к Богу, как таковое “слабо”. История религий, история Церкви абсолютно “cлаба”. Она такова в силу бесконечного качественного разли- чия между Богом и человеком. Как человеческая, абсолютно человеческая история она есть плоть. Она — плоть, даже если она сама пытается маски-

46Французское слово «consacrer» имеет более широкие коннотации, нежели рус- ское «освящать», поэтому М. Аркун делает особый акцент на «первом» («au sens premier»), или собственном смысле слова. — Примеч. пер.

47Ни, добавим мы, религия «праведных предшественников» (салаф), на которых всякий раз ссылаются мусульмане, когда хотят восстановить «истинную» религию.