Материал: Islamskaya_mysl

относятся к жанру рассказов о пророках (║и╕а╕ ал-ʼанбийā’). В обоих слу- чаях главной целью является раскрытие намеренно лаконичных и аллю- зивных упоминаний повествований о пророках в Коране. В данном случае традиции служат не только литературоведческим целям, но в первую оче- редь поддерживают представление о том, что иджтихад имеет кораниче- ское обоснование и к нему прибегали сами пророки. Ал-Байдави, один из наиболеевыдающихсямуфассиров, объяснялэтиайатыкакотсылкикраз- личению практик иджтихада, заключая, что «не будь [соответствующих] традиций (лав лā ан-на║л), Давуд и Сулейман, по всей видимости, могли бы принять лишь одно и то же решение, и вопрос об иджтихаде даже не возник бы»3. Для Фахр ад-Дина ар-Рази также решающей, хотя и несколь- ко иным образом, является очевидность «множества традиций» (ал-ахбāр ал-касӣра), которая будто бы проступает в этом фрагменте. Убежденный в том, что суждения отца и сына расходились, он полагал возможным, что оба решения были следствиями божественного предписания, но именно их противопоставление объясняется различными противоборствующими традициями иджтихада4.

Большинство толкований начинаются с объяснения, что слово ал-╝ар╗ (букв. «нива», «поле»), которое упоминается в 78-м айате, обозначает ал- карм [виноградник], т. е. участок, потравленный овцами, был виноградни- ком, где «гроздья винограда свисали низко»5. Согласно наиболее распро- страненному толкованию Ибн Масуда, владелец виноградника обратился к Давуду за справедливым судом на следующий день после инцидента и получил в качестве компенсации ущерба стадо овец — вероятно, потому, что стоимость виноградника и стада овец была примерно равна6. Сулей-

3Ал-Бай┌āвӣ. ʼАнвāр ат-танзӣл ва ʼасрāр ат-та’вӣл. Каир, 1911. Т. 3 С. 44. То же мнение изложил известный оттоманский шейх Эбуссууд-эфенди (См.: Эбуссууд- эфенди. Тафсӣр ʼАбӣ ас-Суʻӯд: ʼиршāд ал-ʻa║л ас-салӣм ʼилā мазāйā ал-╒урʼāн. Эр-Ри-

яд, б. г. Т. 3. С. 719).

4Ар-Рāзӣ. Ат-тафсӣр ал-кабӣр. Т. 22. С. 198.

5Это краткое изложение взглядов Ибн Исхака, Масрука и Ибн Масуда. См.: а╙- ╚абарӣ. Taʼрӣх ал-ʼумам ва ал-мулӯк. Каир, б. г. Т. 1. С. 253; Ибн Ка╗ӣр. Taфсӣр ал- ╒урʼāн ал-ʻа├ӣм. Бейрут, 1993. Т. 3. С. 195; ал-Бай┌āвӣ. ʼАнвāр ат-танзӣл. Т. 3. С. 44; Шихāб ад-Дӣн ал-ʼАлӯсӣ. Ру╝ ал-маʻāнӣ. Бейрут, б. г. Т. 17. С. 73. Дополнительные воз- можности предложены ат-Табари: ─арс (покрытая растительностью территория) и зарʻ (засеянная территория), но он не без оснований заключает, что «нет вреда в том, что- бы не знать в точности, что имеется в виду» (а╙-╚абарӣ. Джāмиʻ ал-байāн. 2-е изд.

Каир, 1953. Т. 17. С. 50, 51).

6Мухаммад Асад предполагает в комментарии к своему переводу Корана, что, не- смотря на эту равноценность, Сулейман считал решение отца «слишком суровым, ибо

ман, которому было всего одиннадцать лет, отправился к отцу и сказал: «[Решение] иное, нежели это [лучше], о пророк Господа». Затем Давуд спросил его, каков же предпочтительный вердикт, и тот ответил: «Уступи виноградник владельцу стада овец до тех пор, пока он не приведет его в изначальное состояние; пусть овцы принадлежат владельцу виноградни- ка, ионполучаетпользуотнихдотехпор, покавиноградникнебудетвос- становлен; затем пусть каждое — и виноградник, и овцы — возвратится к своему владельцу»7.

В традиции толкования, восходящей к Ибн ʻАббасу, иначе описывают- ся обстоятельства, в которых Сулейман узнал о решении своего отца и высказал свои возражения. Говорится, что Сулейман сидел у входа и смог рассудить обе стороны спора, едва они покинули суд его отца. Как только они сказали ему о решении Давуда, он отметил, не вдаваясь в подробно- сти: «Если бы я был наделен властью (authority) разрешить это дело, я бы предложил другое решение». Вслед за этим Давуд вызвал своего сына, чтобы спросить, как бы он разрешил это дело. Тот объяснил: «Тебе сле- довало бы передать овец владельцу поля (Ибн ʻАббас, очевидно, понимал ал-╝ар╗ таким образом), так что в его распоряжении оказался бы приплод, овечье молоко, топленое масло и прочие получаемые от них блага. Тем временем пусть владельцы овец возделывают нивы своими усилиями и за собственный счет, как если бы они это делали для себя. Когда поле будет восстановлено до прежнего состояния, оно снова перейдет во владение законного хозяина, а овцы вернутся к своему владельцу»8. Согласно еще одной версии, которую ар-Рази снова приписывает комментариям Ибн

овцы представляли собой имущество в целом, в то время как уничтоженные посевы были утратой урожая лишь на один год». Это выглядит разумным объяснением, если полагать, что отец и сын действительно вынесли противоречивые приговоры. Менее обоснованным представляется отнесение Асадом к «легендарным» самого упомина- емого в Коране события, а не историй, который сопровождали и комментировали его. Едва ли надлежит муфассиру расценивать как легенду то, что Коран ясным образом описывает как реально случившееся. См.: Asad M. The Message of the Qurʼan. Gibraltar, 1980. P. 496. Другая современная переработка истории о двух вердиктах предложена Сайидом Кутбом. Подтверждая, что оба приговора явились результатом иджтихада, он характеризует вердикт Сулеймана как конструктивную форму справедливости, «жиз- ненно важную и положительную», исходящую из стремления созидать и совершен- ствоваться, как справедливость, дополненную цивилизационной целью (Фӣ ├илāл ал- ╒ур’āн. 5-е изд. Эль-Кувейт, 1967. Т. 5. Сӯрат ал-ʼАнбийāʼ. С. 44, 45).

7А╙-╚абарӣ. Джāмиʻ ал-байāн. Т. 17. С. 51; Ибн Ка╗ӣр. Taфсӣр ал-╒урʼāн ал-

ʻа├ӣм. Т. 3. С. 195.

8Ас-Саʻлаби дополнительно соотносит эту историю с авторитетом Катада. Ас- Саʻлаби. ╒и╕а╕ ал-ʼанбийāʼ. Каир, б. г. С. 161.

Масуда (а также Абу Шурайха и Мукатила, но переданным ал-Байдави и ал-‘Алуси без упоминания источника): «[Приговор], отличный от этого, был бы предпочтительнее (’aрфа║) для обеих сторон». Давуд, помня о воз- ложенных на него обязательствах отца и пророка, попросил своего сына сказать ему, что же оказалось бы «более предпочтительным». Тот ответил приведенным выше предложением о временном обмене между владель- цем земли и владельцем овец, предваряя свою речь словами: «Я придер- живаюсь мнения (ʼарā), что…»9

Несмотря на незначительные отличия в словах и нюансах, развязка со- бытий во всех трех толкованиях совпадает: несовершенный и, по-видимо- му, поспешный вердикт Давуда отменяется проницательным решением его сына. Эта история не уникальна. В литературе встречаются упоминания о подобныхслучаях, которыеможноназватьнезамедлительнымпересмотром судебногорешенияСулейманом, инекоторыеизнихсвязаныстолкованием двухрассматриваемыхайатов. Вотличиеоттехповествований, которыесо- ставляют предмет нашего исследования, ни одно из них не является попыт- кой коранического истолкования и, стало быть, не имеет предполагаемого обоснования в откровении. Одна из историй, впрочем, приписывается Про- року в сборнике хадисов «╖а╝ӣ╝айн». Согласно этому преданию, однажды волк утащил двух мальчиков, которые были сыновьями двух разных жен- щин, и только один из них выжил. Обе женщины отправились к Давуду, и каждая заявляла, что выживший — ее сын. Давуд был готов отдать ребенка старшей и более настойчивой женщине, не вдаваясь в дальнейшее разбира- тельство, в то время как Сулейман предложил буквально разрубить ребенка пополам и отдать половину каждой из истиц. Старшая приняла это предло-

9 Ар-Рāзӣ. Ат-тафсӣр ал-кабӣр. Т. 22. С. 195; Ал-Бай┌āвӣ. ʼАнвāр ат-танзӣл. Т. 3. С. 44; ал-ʼАлӯсӣ. Ру╝ ал-маʻāнӣ. Т. 19. С. 74. Хотя наша задача состоит в том, чтобы исследовать использование этих повествований муфассирами, а не их предполагае- мое происхождение, стоит отметить, что подобная история была также обнаружена в раннем эфиопском источнике. Контекст данной истории, впрочем, несколько иной. Балтасор, называемый персидским царем [в первоисточнике он именуется царем Кон- стантинополя. — Примеч. пер.], выдает свою дочь замуж за Адрами, сына Соломона (Сулеймана), и назначает его правителем Рима. Затем, чтобы проверить его проница- тельность, Балтасор приглашает его вынести решение по делу о винограднике, потрав- ленном ночью овцами. Адрами передает право пользования овцами на один год вла- дельцу виноградника, чтобы за это время владелец овец возместил нанесенный ими ущерб; в конце года овцы возвращаются своему владельцу, а виноградник — своему.

См.: Sidersky D. Les Origines des legendes musulmanes dans le Coran et dans les vies des prophètes. Paris, 1933. P. 113. Интересно, что в качестве поврежденной собственности рассматривается именно виноградник, хотя нет лексического обоснования трактовать

ал-╝ар╗ как ал-карм.

жение, в то время как младшая готова была скорее отступиться и отдать ре- бенка, неделипожертвоватьегожизнью. Таксталоочевидно, чтопоследняя говорила правду, а ее соперница лгала10.

Еще одна история, относящаяся к тому же жанру повествований, встречается в «Тарӣх̱» («Истории») Ибн ʻАсакира, и также упоминается в тафсирах без санада («опоры»): это рассказ о том, как четыре мужчины из бану Исраил состязались за женщину необычайной красоты. Когда она отвергла их всех, они сговорились отомстить за это, обвинив ее в ското- ложестве со специально натренированным псом. Давуд незамедлительно приговорил ее к смертной казни через побивание камнями. Сулейман в то время был поблизости от зала суда и, узнав о приговоре, решил воспро- извести разбирательство: он исполнял роль судьи, а двое его товарищей выступили в роли обвинителей. Он опросил каждого из них, и на вопрос, какого окраса был пес, обвинители дали противоречивые ответы. Давуд принял к сведению эту игру и решил применить ту же технику для бо- лее подробного разбирательства; четверо обвинителей дали четыре раз- личных ответа. Сразу после этого Давуд отменил смертный приговор и, напротив, осудил на смерть четырех клеветников11.

Третье упоминание о риске вынесения Давудом ошибочного пригово- ра также связано с клеветническим обвинением в противоправном сексу- альном поведении. У одной благочестивой старой девы были две рабыни, которым она воспрещала незаконные связи с мужчинами. Рабыни сфальси- фицировали доказательства прелюбодеяния своей хозяйки, ожидая, что ее приговорят к смертной казни, а они смогут свободно удовлетворить свои потребности. Давуд принял столь желанный для них вердикт, однако позд- нееотменилегоблагодаряСулейману, которыйсмогдоказатьневиновность их госпожи посредством боговдохновенного судебного разбирательства12.

Наконец, можно вспомнить еще одну историю, которую упомина- ет Абу ал-Хасан ал-Кисаʼи в «╒и╕а╕ ал-ʼанбийā’»; хотя ее и не цитиру-

10Ал-Бухāрӣ, хадис 3421; Муслим, хадис 1720. Решение Сулеймана разрубить маль- чика пополам, разумеется, по сути соответствует 3-я Цар. 3: 16–28. В библейском кон- тексте, впрочем, двумя женщинами являются блудницы; ребенок умер, потому что его задавила спящая мать, а не был убит волком; сам инцидент же имел место после того, как Сулейман унаследовал трон отца как правителя народа Израилева, а не когда он был судебным советником.

11Эта история цитируется без комментариев в: Ибн Ка╗ӣр. Taфсӣр ал-╒урʼāн ал-

ʻа├ӣм. Т. 3. С. 196.

12Детали этой весьма непривлекательной истории см. у ал-ʼАлӯсӣ, который цити- рует ее, не ставя каких-либо вопросов и не упоминая источник или санад (ал-ʼАлӯсӣ.

Ру╝ ал-маʻāнӣ. Т. 19. С. 74).

ют муфассиры в связи с эпизодом суда об овцах и ниве, она релевантна, поскольку также изображает Сулеймана, приходящего на помощь отцу в судебном затруднении. Мужчина неожиданно отыскал клад, зарытый на купленном им участке земли и, вопреки обычным порывам человеческой природы, передал продавцу земли право на владение богатством. Прода- вец благородно возразил, что продажа земли состоялась вместе со всем, что в ней было сокрыто. Давуд был озадачен этим необычным проявле- нием воздержности, и с разрешения отца в дело вмешался Сулейман. Он спросил одного из участников разбирательства, имеется ли у него сын, а у другого — есть ли у него дочь. Оба ответили утвердительно, и Сулейман предложил устроить свадьбу их отпрысков, вознаградив их этим нежелан- ным богатством в качестве свадебного подарка13.

Вполне допустимо, что столь явное подчинение Давуда Сулейману, упоминаемоевовсехэтихисториях, связаносещеоднимделом, вкотором сын превзошел своего отца: в завершении строительства Байт ал-Ма║- дис14. Эти судебные анекдоты представляют собой печальное собрание случаев некомпетeнтности Давуда, которого каждый раз выручало лишь вмешательство Сулеймана. Действительно, в свете подобных толкований трудно противостоять мнению о том, что у Давуда были трудности с ис- полнением божественного предписания «судить людей по истине и спра- ведливости» (К. 38: 26). В то же время целый ряд муфассиров цитируют поменьшеймереоднуизэтихисторийвкачествеподтверждениятого, что расхождения в судебном решении Давуда и Сулеймана в случае об овцах и винограднике — и, соответственно, в остальных случаях — следуют из добросовестной практики иджтихада; просто иджтихад Давуда оказывал- ся менее удачным, чем иджтихад его сына. К числу выдающихся толко- вателей, придерживавшихся подобного мнения, относятся Фахр ад-Дин Мухаммад ар-Рази, ʻАбдуллах ал-Байдави, Эбуссууд-эфенди и ал-‘Алуси. Можно рассматривать в качестве решающего дословное воспроизведение одной из традиций толкования. Так, появление слова ’арā («Я придержи- ваюсь мнения») в начале обращения Сулеймана к отцу ясно отображает, что он не получил откровения по данному вопросу, но вынес решение са-

13Kisaʼi. Qisas al-anbiya’. Leiden, 1922. P. 271. Согласно Сидерскому, данная исто-

рия заимствована из иудейских источников, а именно из мидраша, в котором сказано, что единственным судьей по данному делу был король Катциа, современник Алексан-

дра Великого (Les Origines. P. 114).

14А╙-╚абарӣ. Taʼрӣх ал-ʼумам ва ал-мулӯк. Т. 1. С. 252; ал-Джазāʼирӣ Н. ╒и╕а╕ ал-ʼанбийāʼ. Бейрут, 1991. С. 396. Сюжет о том, как Давуд не смог достроить Байт ал- Ма║дис (Первый Храм в Иерусалиме), а Сулейман смог завершить это строительство, полностью отсутствует в Коране.