литературу как тема героико-романтическая. Образ си него моря возникает уже в «Слове о полку Игореве», в народных песнях. Русская маринистика богата доку ментальными произведениями, отобразившими героиче ские страницы освоения Дальнего Востока. О каких морских путешествиях здесь идет речь? Назовем только наиболее значительные: «Российского купца Григория Шелихова странствования из Охотска по Восточному океану к Американским берегам» (1791), «Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним», «Путешествие во круг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежде» и «Неве» И. Ф. Крузенштерна, «Путешест вие вокруг света на корабле «Нева» в 1803—1806 годах» Ю. Ф. Лисянского, «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах», «Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России. 1849-1855» Г. И. Невельского, воспоминания Л. Загоскина, Н. Бошняка, А. Петрова,
А Лазарева, В. Римского-Корсакова...
Целый пласт русской документальной маринистики ...
В свое время о многих из этих книг напоминал Белин ский. Лев Толстой прочитал записки Головнина в 1853 году, по его словам, с удовольствием и ввел их в круг детского чтения. Жанр путешествий в 60-е годы XIX века становится основным в детской литера
туре.
Может быть, первый вопрос, на который ищешь от вет в записках самих мореходов: что же вело их, на ших предков, в столь далекие плавания, на столь труд ные и опасные дела? Что помогало все превозмочь и преодолеть? Ведь чего греха таить, иной раз встреча ются такого рода рассуждения: и ничего-де эти люди высокого не ведали, только был бы хорош барыш, бы ла бы золотая жила. Это вопрос нравственный. Вот как на него отвечают сами мореплаватели. «Усердие мое к пользам отечества ободряло меня»,—пишет Гри горий Шелихов. «Тут нужны были люди, одушевлен ные и гражданским мужеством, и отвагой, готовые на все жертвы для блага своего отечества» так писал в своих воспоминаниях Г. И. Невельской. Без этой го товности к высоким делам не было бы славных подви
гов.
Записки русских мореплавателей отличаются жизнен-
10
ной достоверностью, простотой, отсутствием ложной за нимательности. Вот как, например, начинается «Дву
кратное путешествие в Америку морских офицеров Хвос това и Давыдова»:
«19 апреля 1802 г. в 11 часов ночи выехали из Пе тербурга в провожании всех своих приятелей. За рогат кою простились с ними, сели на перекладную телегу, ударили по лошадям и поскакали... в Америку». А даль ше идет описание дороги через Сибирь, плавание в Рус скую Америку, возвращение в Петербург. Впоследствии Хвостов и Давыдов приняли участие в военных сраже ниях на Балтийском море. Командуя отрядами моря ков, Хвостов и Давыдов проявили необыкновенное му жество. Об их смелых действиях сообщалось в реляции, опубликованной в «Санкт-Петербургских ведомостях». Лейтенант Хвостов, говорилось в реляции, «оказал при мер невероятной неустрашимости, где он только появ лялся, храбрость оживотворялась». Лейтенант Давыдов, раненный в бою, тоже назван среди тех, кто заслужил
«имя неустрашимых». Оба они трагически погибли на Неве в 1809 году.
Героическое начало пронизывает путевые записки мореходов. Мужественный, стойкий характер русского человека проявился при защите Петропавловска-Камчат- ского в период Крымской войны. Англо-французские за хватчики решили овладеть далеким русским городом на Камчатке. Они начали штурм города, высадили де сант. Но агрессоры натолкнулись на непреодолимую крепость обороны и вынуждены были убраться с позо ром. Известный советский историк, академик Е. В. Тарле называл петропавловскую победу 1854 года «лучом света», который вдруг прорвался «сквозь мрачные ту чи». Славная страница отечественной истории за печатлена во многих воспоминаниях и документах. Это и рапорт руководителя обороны адмирала В. С. Завойко, и письма защитников города— командира фрегата «Аврора» Ивана Изыльметьева, мичмана Николая Фесуна, лейтенанта Константина Пилкина, гардемарина Гав риила Токарева, воспоминания командира батареи Дмитрия Максутова, капитана первого ранга А. П. Ар бузова, жены адмирала Завойко, Юлии Завойко.
Мужество защитников Петропавловска вдохновляло всех дальневосточников. И не случайно в приказе ге нерала Муравьева-Амурского, вышедшего в дни, когда
11
на западе страны продолжалась Крымская война, го ворилось: «Войска, на устьях Амура сосредоточенные, нигде от неприятеля не отступают, в плен не сдаются, а побеждают на местах или умирают, памятуя князя Святослава Великого: «тут ляжем костьми, мертвии бо сраму не имуть»,— герои Петропавловского порта пока жут нам пример самоотвержения, русской силы и безус
ловного повиновения».
О чертах характера русского человека, так или ина че сказавшихся в воспоминаниях знаменитых морепла вателей и защитников Петропавловска-на-Камчатке, в эти же годы с глубокой проникновенностью напишет Л. Толстой в севастопольских очерках. Ведь те, кто сражался на твердынях Севастополя, были современни ками Невельского, Завойко, многих других славных рус ских мореходов и землепроходцев. У всех у них жило одно огромное чувство. Об этом чувстве писал Толстой, исследуя корни героизма: «Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая, высокая побудительная причина.
И эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каж дого,— любовь к родине... Надолго оставит в России ве ликие следы эта эпопея Севастополя, которой героем
был народ русский...» Как много дают эти толстовские слова о «чувстве,
лежащем в глубине души», о «высокой побудительной
причине», как |
много они |
открывают |
в характерах геро |
ев не только |
Севастополя, |
но и Дальнего Востока! Це |
|
лая глава в |
хрестоматии |
посвящена |
освоению При |
амурья, великому амурскому делу. Особое место здесь занимают записки адмирала Невельского. В его книге рассказано о героических подвигах русских морских офицеров — автор называет многие и многие имена.
Он также характеризует деятельность Муравьева-Амур ского и других. Естественно, в мемуарах видное место не может не занимать сам автор. Перед нами личность человека высокой гражданской цели, верного сына Рос
сии.
Еще Чернышевский говорил, что значение великих людей в России определяется их заслугами перед ро
диной. |
перед нашей Родиной поистине |
Заслуги Невельского |
|
велики. И характерно, |
что, рассказывая о себе и о |
12
своих сподвижниках, Невельской всегда обращен к по будительной причине — к имени России, к чувству Ро дины.
Книга Невельского, отрывок из которой здесь при водится,— горячая проповедь сыновней любви к Отечест ву. Она созвучна нам и сегодня. «Проповедь советско го патриотизма, — писал М. И. Калинин, — не может быть оторванной, не связанной с корнями прошлой ис тории нашего народа. Она должна быть наполнена пат риотической гордостью за деяния своего народа. Ведь советский патриотизм является прямым наследником творческих сил предков, двигавших вперед развитие нашего народа».
Русская документальная маринистика, посвященная дальневосточной теме,— заметная часть всей нашей оте чественной маринистики. В наши дни созданы интерес ные исторические романы о Шелихове, Невельском и других. Не следует забывать, что в основе каждого из них — живой, подлинный документ, записки самих мо реходов. Проблема героического характера в отечест венной литературе не может быть решена без учета этих книг. Документальная маринистика отобразила подвиг русских людей в открытиях и освоении земель на Вос точном океане, как называли Тихий океан встарь.
Свое слово в развитии жанра морского путешествия сказали и русские писатели, выдающиеся мастера кри тического реализма. Речь идет прежде всего об И. А. Гончарове и К. М. Станюковиче. В их творчестве
тема героического освоения Дальнего Востока отрази лась по-своему.
Значительным памятником отечественной словесности стала книга Н. А. Гончарова «Фрегат «Паллада». В ок тябре 1852 года Гончаров отправился на русском во енном парусном фрегате «Паллада» к берегам Японии. Путешествие продолжалось два с половиной года. Гон чаров шел в поход в качестве секретаря начальника экс педиции адмирала Путятина, которому было поручено ведение переговоров с нашими дальневосточными сосе дями — Китаем и Японией. Как известно, дипломатиче ская миссия Путятина, после огромных мытарств и при
ключений, закончилась заключением договора с Япони ей и Китаем.
Гончаров описал весь путь фрегата «Паллада». В по ле зрения автора оказались Англия, Малайя, Китай,
13
Япония, Филиппины. Заключительная часть книги — возвращение через Сибирь в Центральную Россию. Об ращаясь в 1855 году к читателям «Отечественных запи сок», где была начата публикация книги, Гончаров пи сал, что он не имел ни возможности, ни намерения опи сывать свое путешествие как записной турист или мо ряк, еще менее как ученый. Он просто вел дневник и по временам посылал его в виде писем приятелям в Россию, а чего не посылал, то намеревался прочесть в кругу их сам, чтобы избежать изустных с их сторо ны вопросов о том, где он был, что видел и делал.
В предисловии к первому изданию «Фрегата» спра ведливо подчеркивалось, что автор сделал«героем пу тешествия самого себя и таким образом придал обык новенным впечатлениям путешественника индивидуаль ный характер. Книга приобрела «поэтическое и нацио нальное значение... скромной одиссеи». Круг наблюдений автора — это то, что «влекло его к себе с особенной си лой, как человека и поэта народного по преимуществу — начиная от природы... и кончая простым матросом, кост ромским парнем, перенесенным под тропическое небо». Эти оценки приводил Добролюбов в своей рецензии на книгу.
Интересны размышления автора о героическом в жиз ни, в истории освоения Сибири и Дальнего Востока. «Вы знаете, что были и есть люди, которые подходили близко к полюсам, обошли берега Ледовитого моря и Северной Америки, проникли в безлюдные места, пита ясь иногда бульоном из голенища своих сапог, дрались с зверями, с стихиями — все это герои, которых имена мы знаем наизусть и будет знать потомство...» И здесь же снова Гончаров пишет о тех, кто затеял в Сибири хлебопашество. Называя одного из таких подвижников, отставного матроса Сорокина, он восклицает: «Это тоже герой в своем роде, маленький титан. А сколько их явится вслед за ним! и имя этим героям—легион...»
Путешествие помогло понять героическую душу род ного народа. Куда бы автор ни заехал, по его словам, он всюду уносит «почву родной Обломовки на ногах, и никакие океаны не смоют ее». Дума о родном народе, о его жизни, о ярме крепостничества пронизывает эту книгу, в которой героическое начало связано с народным мужеством, с верой в великое будущее Сибири и Дальнего Востока. Многочисленные встречи с якутами,
14