Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

столь мал, что его рисуют только на штурманских картах. А на обычных — два. Называются: Командорские острова.

Командорские... Чувствуете старинную силу этого слова? Значит, был командор... Да, так и есть. И могила его на острове. Именем командора названы море, пролив и острова, дальше которых нашей земли уже нет.

На дорожной карте я обвел кружком Командорские острова. Лучше бы идти пароходом, но решил «экономить» время, и пятый день гляжу, как поднимаются и в разные концы Камчатки разлетаются самолеты.

— На Командорах туман. Рейс задерживается!.. Туман, рейс отменяется. — Много раз я слышу милый голос из репродуктора. Успел придумать заголовок для репортажа: «Туманные острова»... И, наконец, нет тумана...

Сидим у груды посылок с яблоками. Из ящиков текут ручейки. В самолете пахнет вином — далекой была дорога антоновки на туманные острова. Плывет Камчатка под крыльями. Справа - вода, игрушки рыболовных судов. Бумагой, брошенной с самолета, кружатся чайки. Слева — обрывистый, нелюдимый берег и вулканы на бурой земле — белые высокие сторожа. Облака им только по пояс...

Нет, на остров мы в этот день не попали. Туман, низкие облака. Самолет кружил, чесал колесами туманную пряжу. Остров был где-то под нами, но мы его не видели. Летчик вышел, виновато пожал плечами, и мы повернули.

Остров увидели через два дня. Буровато-зеленый лоскут земли с кружевом пены. У посадочной полосы уснувшей рыбой лежит самолет без крыльев, точно такой же, как наш, — садился в тумане...

Единственный поселок на острове. Мы едем к нему на вездеходе по холмам, по волнам высокой полеглой травы. Вездеход делает остановку, водитель бежит на холм и кладет в узел из пестрой шали грибы.

— Подосиновик, подберезовик...

Ни осин, ни берез на острове нет. Ни одного дерева нет. Тундра — кочки и застывшие волны зелено-бурой травы.

— Ну, как земля? — Водитель не дает газ, ожидает ответа.

Я не отрываю глаз от окошка. Ничего похожего ви-

деть не приходилось...

530

В деревянном поселке на доме детского сада большими буквами надпись: «Пусть всегда будет солнце!» Смеется:

— Сколько дней солнце и сколько туман?

— За год в среднем семнадцать дней солнце, остальные— туман.

1 сентября. Первый урок географии в седьмом классе.

— Можно мне пойти на урок?

— Урока не будет. Не прилетел с материка новый учитель.

— Может быть, я проведу?..

Директор школы размышляет четверть минуты.

— Ну что же...

Интересно поглядеть на остров глазами мальчишек, которые тут живут. Делаю перекличку. Прошу дежурного повесить карту.

— Кто хочет рассказать об острове Беринга?

— О нашем острове? И отметки?..

Двенадцать девчонок и восемь мальчишек с любопытством глядят на странного педагога... Два века назад русский корабль высадил на остров алеутов: «Живите, бейте морского зверя, ловите рыбу. Подданства будете русского». На острове селились и русские, и теперь в ребятишках не сразу разглядишь алеутскую кровь, хотя есть еще на острове десятка четыре чистокровных потомков индейцев, носивших когда-то куртки из птичьих шкурок с перьями. Этот район на Камчатке называется Алеутским.

— Кто расскажет об острове?..

Приходится вызывать по журналу. Общими силами определяем: земля советская начинается тут, вот где стоит эта парта.И день начинается тут. В Москве сейчас, в эту минуту, полночь, бьют часы над Красной площадью. Москва и остров — на одной широте. «Вот, смотрите, — расстояние от полюса». Больше всего удивляюсь этому сам: действительно, широта Москвы, а тундра — и ни единого деревца...

— А название? Почему «остров Беринга»?.. Должен признаться: дисциплины не было на уроке.

Один «историк» опровергал другого, спорили и шумели. Но вот пошел разговор о пушках, и все притихли. Пушек никто из мальчишек не видел, да и на всем острове найдутся два-три человека, кто мог бы сказать: видел. Корабельные пушки появляются редко, когда

531

океан, отступая, смывает песок. В эти часы можно подбежать и потрогать черный чугун. Более двух столетий лежат пушки в песке. Еще при Петре I командор Беринг искал северный путь в Индию, «хорошо оглядел Камчатку», увидел пролив, разделяющий Азию и Америку, вернулся благополучно в Россию и потом второй раз поплыл в те же края, и уже не вернулся. Корабль командора Беринга одолела цинга, а потом настигли штормы, и корабль швырнуло на берег. Моряки думали, что Камчатка, но это был остров, никому не известный. Драные песцы бегали по пустынному берегу и нападали на умирающих. Командор умер на третий день, а кто остался в живых, бил морских зверей, тем и спасался. Из корабельных обломков люди построили бот и через год достигли Камчатки. На острове же остались могила с крестом и пушки. И назвали новую неизвестную землю островом Беринга, а все острова вместе — Командорскими, а воду к северу — Беринговым морем и пролив, разделяющий Азию и Америку, назвали тем же именем.

На острове, в самом центре села Никольского, поставили памятник. Полный человек в парике глядит из поселка на север. На земле у постамента лежат цепи и якоря.

Матросы, когда бывают на острове, обязательно приходят сюда и стоят молча. И все, кто бывает на острове, увозят на память крупинки бисера. Корабль Беринга вез подарки людям новых земель. Во время крушения корабля бисер рассыпался, смешался с песком. Мелкий, как пшено, бисер: желтый, голубой, красный. Двести лет прошло. Но вода обнажает в песке все новые крупинки

— голубые, красные, желтые...

Звонок. А нам не хочется расходиться.

На уроке мне приглянулись двое мальчишек. И мы потом несколько дней собирались вместе, бродили по острову, по поселку, по океанской лайде, похожей после отлива на лунную дорогу.

В маленьком поселковом музее лежит старинная, позеленевшая, длинная, как палка, зрительная труба. Если хорошо попросить, старый алеут, хранитель музея, разрешает уйти с трубою на берег. Можно сесть на большие черные камни и долго глядеть на море. При отливе океан тихо уйдет из-под ног. Если прилив — камни потонут и будут похожи на гладкие лбы плывущих зверей. В трубу что видно — кругом только вода.

532

В воде изредка проплывает сивуч или китовый фонтан обнаружится. Но киты стали редкими и осторожными. И только мертвых китов иногда океан отдает острову. Китовое мясо уносят песцы и чайки, а кости лежат долго. Мы находили китовые позвонки и сидели на них, как на больших табуретках.

Много любопытного можно увидеть на лайде. Можно весь остров обойти при отливе по твердой полосе песка и гальки. Под ногами чуть сочится вода. По лайде может ехать даже автомобиль, и когда едешь, кажется — едешь по морю. В стекла бьют прибойные брызги, пахнет солью и морской травой. Но лучше идти по лайде пешком. В трубу по-прежнему видны только барашки волн. Но чтото каждый день происходит за горизонтом. Океан приносит на лайду стеклянные кухтыли и рыбацкие сети. Жители острова не покупают рыболовных снастей. Даже заборы в поселке и загоны для кур сделаны из сетей. На лайде сколько хочешь найдешь всякой посуды

— бутылки, бидоны, разные фляги и даже бочонки, иногда с бензином и даже с вином. Океан приносит на лайду бревна разбитых где-то плотов, мертвых крабов, бамбук, ящики с иностранными надписями, башмаки, пластмассовые игрушки, пузырьки из-под вина и лекарства, бутылки с записками— ученые разных стран хотят узнать, куда течет морская вода. Иногда на лайду волны приносят матросские бушлаты и шапки...

Сколько надо дней, чтобы обойти остров? Мальчишки считают: «В длину около ста километров, в среднем пятьдесят в ширину — недели мало». Решаем делать вылазки в глубину острова. Первая вылазка — за грибами. В сентябре в воскресенье весь поселок идет за грибами, люди поднимаются вверх по холмам, туда, где виднеются сопки со странными вершинами, похожими на стволы. Тут под ногами пружинит тундра, тут и надо искать. Вернее, искать как раз и не надо. Грибы стоят на виду. Их замечаешь за сотню шагов. Такие же красношляпые, как в Подмосковье, но число их... Слишком легка добыча! Десять минут азарта, а потом уже равнодушно проходишь мимо, хватаешь горстями водянистую шикшу, а грибы остаются неизвестно кому. Раньше их подбирали олени. Но с тех пор, как убежавшие из поселка собаки одичали и расплодились, диким оленям приходит конец. Было пять тысяч, осталось сотни четыре. Хитрые, одичавшие псы умело гонят оленей к обрывам или сворой валят на ровном месте. Пытались

533

делать облавы, травить. Но собаки оказались смышлеными — держатся в дальней стороне острова, куда люди не появляются. И только изредка, по старой собачьей памяти, прибегают послушать, как воют привязанные поселковые псы,

Собак на острове держат для езды зимою и летом. Я удивился сначала: как же так — летом? Мальчишки взялись показать. Пока у нарты разбирались ремни и веревки, собаки выли, становились от возбуждения на дыбы — работа хоть и тяжелая, все-таки лучше безделья, несытого и тоскливого. Удивительно было видеть бегущих собак в траве. Двое моих друзей искусно тормозили нарты остолом с металлическим наконечником и таким забористым словом величали собак, что мне пришлось слегка охладить завзятых каюров.

На собаках летом привозят в поселок сено, если сломается трактор, привозят шкуры убитых котиков. На собаках можно доехать на другую сторону острова, к могиле Беринга. На собаках можно куда хочешь уехать рыбачить, бить из ружья пролетных гусей и почти с палкой охотиться на куропаток, которые за двести лет не научились бояться людей. На собаках можно поехать к самому главному на острове — Сарайному озеру. Ребятишки вздыхают, из чего я должен понять, что такой красоты озера больше нет на земле. На озере во время прошлой войны приводнился американский бомбардировщик. Американцы над Командорами пролетели бомбить японские базы. Подбитый самолет сел на Саранном, другой приводнился рядом, забрал летчиков, поднялся и расстрелял самолет из пушек.

— Самолет и теперь на дне. Мы с Валькой когда-

нибудь попытаемся...

Ребятишки на всей земле одинаковы, и я, бывая в новых местах, не ищу провожатых, кроме мальчишек. Моих друзей на острове зовут Валя и Витя. Валя Тютерев и Витя Солонин. Первый родился на Командорах и другую землю видел только в кино. Витя родился в Ульяновске. Три года назад отец его решил поехать на дальние земли. Мне не пришлось говорить с отцом, но сыну остров понравился. Мне показалось, что он знает остров лучше, чем старожилы.

Валя родился по соседству на острове Медном, а год назад семья поселилась на Беринге.

— Все живы-здоровы?

Скуластое смуглое лицо Вальки от улыбки становится совсем круглым.

534