Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

что люди, ничего не знающие о знаменитом мореплавателе, могут подумать, что вельбот носит имя бригадира. Пришлось оставить только номер. Все признали, что это будет правильно, так как ни один из промысловых вельботов Чукотки не имеет названия.

Все события, происходившие в стойбище, отодвинулись на задний план. Мы засыпали с мыслью о вельботе, видели его во сне и, просыпаясь, бежали к нему. Неожиданно желающих поступить в нашу бригаду оказалось столько, что если бы мы приняли всех, то наш вельбот затонул бы, не отходя от берега. Посовещавшись между собой, мы приняли Петю Михненко, сына заведующего торговой базой. Во-первых, он тоже неплохо знал мотор, а кроме того, мы надеялись через него пополнять наши скудные боеприпасы, потому что председатель колхоза сразу же предупредил, что патронов нам будет выдаваться «самый минимум». Вторым мы приняли после некоторого обсуждения Кэпэра, так как он был чемпионом нашей школы по стрельбе, хотя в душе каждый из нас считал себя тоже неплохим стрелком.

Иногда на берег спускался Паат и, завистливо посматривая на хлопоты Кукы, отпускал язвительные замечания. Молчание Кукы еще больше подзадоривало Паата, и он переходил к явным оскорблениям, называя Кукы ржавым котелком.1 Тогда Кукы спокойно поднимал голову и, поглядев вокруг, шлепал себя по шее, приговаривая:

— Что-то нынче рано комары появились. И, словно впервые заметив Паата, восклицал:

— А-а-а! Это ты пришел? Какие новости в стойбище? Что пишут в газете «Советкэн Чукотка»?

Озабоченно роясь в ящике для инструментов, он продолжал:

— Некогда даже послушать новости. С утра до вечера копаюсь здесь. Надо вымочить засохшие пыхпыхи, наточить лезвие гарпуна, осмотреть днище вельбота, проверить ремни. Столько дел, столько дел! А вчера получал в пограничной заставе пропуск...

Паат медленно поворачивался и так же медленно удалялся от Кукы, который, по мере удаления Паата, рассказывал все громче:

— Написано в этом пропуске: «Разрешается производить рыбную ловлю...» Подскажи-ка, Аканто.. Ага!

___________

1 К у к ы — по-чукотски «котел».

540

«Вести рыбный промысел в территориальных водах»...

Однажды Паат пришел на берег уже под вечер. Он уселся на гальку у самого вельбота и со вздохом сказал:

— Уф, устал!

Кукы с усмешкой поглядел на него.

— Сидел бы дома, старик. А то бегаешь по стойбищу, высунув язык.

— Да я и не бегаю, — сказал Паат. — С ученым человеком разговаривал. Слыхал ты о нем? Приехал из Ленинграда, изучает наш язык.

— Разве можно устать от разговоров! — с презрением заметил Кукы. — Человек может уставать не от разговоров, а от дел.

Не слушая или делая вид, что не слушает Кукы, Паат продолжал:

— Сказки ему рассказывал...

Кукы расхохотался.

Паат строго поглядел на него и с укоризной сказал:

— Разве я тебя когда-нибудь перебивал?

Кукы умолк и, чувствуя, что тут не просто рассказывание сказок, а что-то поважнее (иначе Паат не держался бы так независимо), небрежно бросил:

— Ладно, рассказывай.

— Ну вот, — обратился Паат к нам, хотя ясно было, что все рассказывается для Кукы, — пришел он ко мне рано утром и говорит: «Слышал я от людей, что много знаешь ты старинных историй и сказок». Я отвечаю: «Люди зря болтать не будут».

При этих словах мы заметили, как заерзал на своем месте Кукы. Все же он промолчал.

Паат продолжал:

— И этот ученый человек завел маленький патефон, поднес к моему носу такую штучку, похожую на большую металлическую курительную трубку. Я начал говорить. Говорил, пока не кончилась тонкая лента, которая крутилась на маленьком кружочке. Но ученый человек поставил другую, и я опять стал говорить, — долго говорил, у меня уже в горле начало хрипеть. После этого он надел на мою голову наушники, и я услышал свой собственный голос! Голос слабенький, словно меня уменьшили до размеров новорожденного щенка и всунули в этот ящичек. Я прослушал одну сказку и снял наушники, потому что боялся: выдохнется ящик и снова придется рассказывать. Потом попробо-

541

вал рукой тяжесть ящичка. Ведь столько сказок проглотил, а легонький!

— А! — воскликнул Кукы. — Теперь я знаю, какие ты сказки рассказывал, раз ящик нисколько не отяжелел!

— Замолчи, старый кривоногий пес! — огрызнулся Паат. — Я рассказывал о Вороне, о Сироте, о Беломорской женщине... Пойду отдохну. Завтра с утра снова надо идти к нему. — Паат поднялся и легко зашагал к стойбищу.

Кукы долго смотрел ему вслед, потом сказал нам:

— Вы тут без меня доканчивайте работу, а я в правление пойду.

Мы сразу поняли, в какое правление он идет. Как только он скрылся за галечной грядой, намытой волной, мы побросали работу и крадучись побежали за ним. Выждав немного, мы вошли в школу, где в одном из классов остановился известный лингвист, автор многих учебников на нашем языке, приехавший в научную командировку из Ленинграда. Войдя в коридор, мы сразу же услышали голос бригадира, доносившийся из-за дверей. Я заглянул в замочную скважину и увидел такую картину: Кукы стоял около стола — на столе находился магнитофон — и, отчаянно жестикулируя, рассказывал сказку про Ворона, который катался с высокого обледенелого берега, попал в воду и утонул, потому что не умел плавать. Все мы слышали эту сказку еще в далеком детстве, и мне было смешно смотреть на серьезное и значительное лицо нашего бригадира.

Каждый из нас поглядел в замочную скважину, и, досыта насладившись забавным зрелищем, мы отправились по домам. На завтра был назначен наш первый выход на охоту.

Нельзя сказать, что мы неудачно начали свой промысел. Все же мы убили лахтака и подстрелили штук двадцать уток (подобрали только пять). Большую часть дня мы продрейфовали у мыса Дежнева, не имея возможности продвинуться хоть немножко дальше в море.

Ругаясь себе под нос, Кайо чинил мотор, а Авай от нечего делать рассказывал Кукы о путешествиях знаменитого мореплавателя Джемса Кука, предварительно намекнув бригадиру о сходстве его имени с именем прославленного английского капитана. Когда Авай рассказал о том, как жители Гавайских островов убили капитана Кука, наш бригадир с досадой воскликнул:

— Вот дикари! Какого человека убили.

542

До позднего вечера копался в своем моторе Кайо. Уже начали возвращаться с охоты вельботы колхоза, осевшие глубоко в воде под тяжестью добычи. Проплывая мимо нашего неподвижного вельбота, они показывали нам кончик каната — знак, понятный и оскорбительный для каждого моряка.

Вернувшись наконец домой, мы узнали потрясающую новость: Паат, при содействии ученого из Ленинграда, выпросил на полярной станции великолепный вельбот с новехоньким семнадцатисильным мотором!

Мы совсем упустили из виду, что на полярной станции был такой хороший, новый вельбот, которым сотрудники станции почти не пользовались, обходясь маленькой шлюпкой с мотоциклетным мотором.

В скором времени Паат переманил на свой вельбот Михненко и Кэпэра. С Кэпэром мы еще могли расстаться без всякого сожаления, но уход Михненко сильно подрывал наше снабжение боеприпасами. Аканто отправился на переговоры к Паату, но вернулся ни с чем, Оказалось, что Паат ходил к директору школы и просил выделить в свою бригаду Петра Михненко, который знал мотор, и Кэпэра, как одного из лучших стрелков. Причем он обставил свою просьбу такими доводами, с которыми трудно было не согласиться: зачем, мол, Кукы два моториста, когда у него только один мотор; мол, Кэпэр хороший стрелок, старший школьник, а ведь Паату так нужен помощник! Директор ничего не имел против, но все же посоветовал старику прежде спросить согласия самих ребят. Старик поступил так, как ему посоветовал директор. Он пригласил ребят на свой вельбот, показал им мотор, маленькую, совсем новую брезентовую палатку, спрятанную под носовой площадкой, сказал им, что директор просит их перейти в его бригаду. Разумеется, ребята не возражали.

— Ну, мы еще посмотрим, кто больше набьет моржей!— потрясая кулаками в направлении вельбота Паата, закричал Авай.

Так между бригадами возникло молчаливое соревнование.

Кроме Михненко и Кэпэра, Паат взял в свою бригаду еще двоих: гарпунщиком Мильгытегина, тоже семиклассника, и Кэнкы — мальчика из пятого класса, своего внука, еще не вышедшего из пионерского возраста.

Первые два дня совместной охоты не дали ничего такого, на основании чего можно было бы назвать одну из бригад лучшей. Добыча была почти равной: несколь-

543

ко тюленей и с десяток уток. Зато мы сразу увидели, чей вельбот быстроходнее. Конечно, это зависело от мотора. Пока наш Кайо мучился со своим комбинированным «двигателем внутреннего сгорания», у нас медленно сгорало терпение. Мы с бранью накидывались на бедного моториста, который был так же мало виноват, как и его мотор, работавший, по словам самого Кайо, «в меру своих сил и возможностей». С нескрываемой завистью смотрели мы, как Михненко, всего один раз дернув шнур, заводил свой мотор и их вельбот с ветерком проносился мимо нас. Паат гордо глядел на затылок Кукы, — тот в это время предусмотрительно отворачивался, чтобы не встретиться взглядом с насмешливыми глазами Паата.

Когда мы возвращались с охоты домой, сделав по пути несколько остановок для починки мотора, на берегу, кроме одного пограничника в брезентовом плаще, уже никого не оставалось. На темной гальке белели вытащенные на берег вельботы.

Авай, зевая, осматривает еще раз гарпун, проверяет, плотно ли пригнаны пробки в пыхпыхах, и говорит, обращаясь к Кукы:

— Давайте пить чай. Чего без толку сушить глотку.

— Хорошо, — кивает головой Кукы,— заводи примус.

Авай вытаскивает примус из-под паруса, который мы берем теперь на тот случай, если мотор Кайо совсем откажет. Накачав примус, Авай ставит большой, литра на четыре, медный чайник с глубокой вмятиной в боку.

Пока греется чай, Авай и Кукы начинают свой излюбленный разговор насчет возможного появления заметки об успехах нашей бригады. Они могут часами редактировать текст заметки, подбирать заголовок. Вот и теперь Авай говорит:

—Все-таки заголовок «Трудовой подвиг» не годится. Он бывает почти в каждом номере газеты. Надо придумать такое, чтобы сразу бросалось в глаза. Можно, например, так назвать заметку: «Летит гарпун!»

—Это не годится, — возражает Кукы. — Гарпун сам не летит, а его бросают рукой. И лучше, чтобы он поменьше летал, а почаще попадал бы в цель.

Помолчав, бригадир снова наставительно говорит:— Охотник должен идти на промысел, чтобы убить, добыть. Если он не знает, убьет или пет, пусть лучше сидит дома и не смешит зверей... Авай, что раскрыл рот?

544