Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

шло удачно! — прослужит доводом к осуждению рейса. Три, четыре часа захлебывался маломощный мотор в гулком, гневном кипении моря, в плеске волн и диком свисте ветра. Шли по курсу с учетом сноса. И когда иссяк дождь, а серая муть поредела и раздвинулась, увидели... И все, кто был на палубе, ужаснулись. А тем, кто был в кубрике, достаточно было взглянуть на мрачные, бледные лица тех, кто побывал на палубе. Крутой берег слева, угрюмый, скалистый, угрожающий — на его камнях волны вспыхивали белым пламенем, над ним вихрились искрами каскады брызг. Мотобот сносило к этим камням. Не нужно было никому объяснять — разобьет, перевернет, истреплет в щепки. Мотор работал полным, но оторваться от берега они не могли. Женя подумал, и почему-то без всякого страха, что Зара этого не увидит. А хорошо бы такую картину схватить смелой кистью и назвать «Последние минуты». Ух ты, мороз по коже подирал при взгляде на бушующий у скал накат! Не море — сплошное молоко, освещенное лиловым светом дымных туч... Женя не испугался, потому что он, как и другие, надеялся: Батя за рулем. Батя стоит спокойно.

Батя сделает все, что нужно и что можно...

На палубе у моторной рубки стояли Бражников, Шкворень и Курлыкин-младший,— все в ватниках, сапогах и непромокаемых куртках. Судно мотало во все стороны, и ветер едва не отрывал их от поручней. Толя сказал:

— В пору всем под моим руководством быстренько изучить молитву «Отче наш».

Это должно было сойти за шутку. Капитан хладнокровно заметил, что ветер обязан пойти на убыль.

— Нам бы только зайти за мыс и...

Бражников попросил расшифровать многозначительное «и» и узнал, что за мысом есть речка, а у речки устье, а в устье песчаные бары, так вот, если их удастся перескочить, тогда, считай, беда позади. Пашка полюбопытствовал, что будет, если не удастся проскочить.

— Тогда, как говаривали в войну , явишься к апостолу Петру и доложишь о своем прибытии.

Капитан не разыгрывал искусственной бодрости, и вопросы были исчерпаны.

За мысом берега стали пологими, ветер достиг ураганной силы, он выписывал на скатах волн вихревые узоры, срывал пенные верхушки. Мотобот едва выгребался против ветра. Поравнялись с устьем реки! Чтобы решиться войти в реку через устье, нужно было зажму-

575

рить глаза. Так страшен был водоворот на барах: не подхватит гребень — сядешь во впадину, заклубит в кувыркании валов на песчаных наносах, закрутит, перевернет, захлестнет. Об этом яснее нельзя было сказать, чем тремя капитанскими словами:

— Всем надеть пояса!

С окаменевшим лицом, весь мокрый, он стоял за рулем в вихре брызг, и Женя, негнувшимися руками завязывая спасательный пояс, нечаянно подумал и уже не мог выгнать из головы эту мысль, что спасение сейчас в этом человеке! А впереди ждало их... Неизвестно, что их ждало.

— Выше подвяжи пояс!—хрипло крикнул капитан.— Под мышки. Готовьсь!—И тихо, для одного только Евгения:— Зря, зря ты сюда приехал. Моя вина...— И снова возвысил голос:—Глуши мотор! И жди...

По волне и ветру судно бежало само к месту спасения или гибели. А потом все враз утонуло в пене, реве воды, грохоте прибоя. Не стало ни неба, ни суши впереди, одна разъяренная вода, и полет вверх и в пропасть, и команда:

— Держись крепче! Наум! Полный вперед... Пол...

впе... Жми, Наум, жми!..

И минута тягостная, как уход в небытие, и вдруг снова жизнь, затишье, и у каждого в груди билась невыразимая радость. Все! Прошли! Кончено!

Мотобот колыхался на реке, кромешный ад остался позади. Женя ступил резиновыми сапогами в воду, спрыгнул на поросший сухими кустами шиповника берег и пошел, и ему хотелось и плакать, и смеяться, и жать руки этих людей, которые стали его морскими друзьями, его лучшими товарищами. Но он не стал ни смеяться, ни плакать. Он, как подобало моряку, вынесшему испытание, остановился, посмотрел на взбесившееся море и закурил...

ПЕТР ПРОСКУРИН

ТАЕЖНАЯ ПЕСНЯ

рассказ

Эх, ребята, ребята... Пропал парень! Влюбился парень по самые уши, безнадежно и окончательно влюбился... Мать ты моя честная!

Александр Бесфамильных вздохнул с такимнепод-

576

дельным страданием и так громко, что небольшой пестрый дятел, долбивший кору той самой березы, под которой лежал Александр, стремглав сорвался с места и улетел.

Александр повернулся на спину. Береза над ним тихо, еле слышно шепталась о чем-то с ветерком. Покачивались маленькие бесчисленные листочки, приветствуя благодатное солнце. Воздух был свеж и, казалось, чист до ощутимости. Пахло хвоей, мхом и созревшей жимолостью. Ее продолговатые, как кедровые орешки, сочные ягоды гроздками свисали с куста над самой головой Александра. А он был в таком состоянии, что ничего не видел, ничего не замечал. До того ведь дело дошло, что куда бы ни глядел он, везде перед ним одно: ее лицо. Рыбачит он — и видит в воде ее глаза. Как две ясные звездочки, упавшие почему-то с неба в воду... Обедает, глядит в тарелку с супом, но видит опять ее. Когда и во время работы стало появляться ее лицо на ветровом щитке лесовоза, Александр решил: все, пора кончать. Привязала кареглазая дивчина его сердце к себе не веревочкой — тросом стальным привязала. И так крепко затянулся узел, что распутать его было уже не под силу парню. Один выход: уехать. Но при одной этой мысли Александру становилось не по себе. Бывает же такое!

Читал раньше про любовь и усмехался. Врут! В жизни так не бывает. Сочинить можно. А вот как пришла она, любовь эта самая, и о многом пришлось по-другому думать.

Безотрывно глядел Александр в чистое небо. А в нем, словно на экране, вновь девичье лицо. Александр протер глаза, опять посмотрел в небо... Вскочил на ноги! Хватит! Кончать пора. Не сходить же с ума, если не получается...

У людей любовь как любовь, а тут... отрава. Дивчина, ты, дивчина! Не знаешь ты, Анна, милая дивчина, что сделала с первым шофером леспромхоза — ясноглазым красавцем Сашкой Бесфамильных. Не одна бы за ним по первому слову хоть на край света пошла. А ты и знать ничего не хочешь...

Отряхнув руки, Александр, не разбирая дороги, прямо по кустам зашагал к поселку. Все было кончено, он решил уезжать.

Не так давно и завязалась эта история. Месяцев шесть тому назад. В то время Александр Бесфамильных только что прибыл в Игреньский леспромхоз. Анну Рудометову он увидел впервые при оформлении документов.

577

Она работала в отделе кадров и временно замещала заболевшего начальника.

Когда Александр, предварительно постучав, вошел в отдел кадров, он увидел девушку. Она сидела за столом и что-то писала. В ответ на его «здравствуйте» она даже не подняла головы. Он подождал и напоминающе кашлянул. Не отрываясь от бумаг, девушка спросила:

— Что у вас, товарищ? На работу? Ваша фамилия? И, не поняв, вспылила:

- Как без фамилиии? Здесь, гражданин,не место для шуток!

Подняв голову, Анна услышала:

— Да не без фамилии, а Бесфамильных. Вот вам паспорт. Может, зрение у вас лучше, чем слух.

И тут она, заливаясь румянцем, впервые посмотрела на него внимательно.

Александр был выше среднего роста, широк в плечах, строен. С большими серыми глазами, с упрямым выражением губ, еще не утративших детской припухлости, он был красив. И оттого, что он, проверяя действие своих не совсем вежливых слов, тоже внимательно глядел на девушку, она смутилась еще больше.

После непродолжительного молчания Анна предложила ему сесть и стала просматривать его документы. Когда все было окончено, она сказала:

— Ну, вот, всё... Сейчас зайдите к главному механику. Третий кабинет по коридору... налево, рядом тут.

И, не удержавшись, добавила:

— Да подучитесь на досуге вежливости. Улыбаясь, Александр уже в дверях ответил:

— С удовольствием. Особенно, если вы будете преподавателем

. Анна долго глядела на закрывшуюся дверь. Затем, рассердившись сама на себя за то, что думает об этом парне, когда работы невпроворот, она пожала плечами. И невольно опять взглянула на дверь.

Как же она приходит — эта любовь? Вряд ли кто-ни- будь ответит точно. К Александру Бесфамильных - любовь, между прочим, пришла как-то незаметно. Нежданно, негаданно. Анну после разговора с нею в отделе кадров он долго не видел. Думать о ней — тоже не думал. Но как-то, сидя за столом и уплетая жирные горячие щи, он ни к селу, ни к городу спросил у тети Маши:

— А кто этадевушка, что в отделекадров работает? Степан, сын хозяйки, тоже неженатый, взглянул на

578

Александра и лукаво подмигнул. А тетя Маша, как всегда, степенно ответила:

- Анна-то? Это ж соседка наша.С отцом ведь ее работаешь на пару.

— Так это дочь Рудометова?

Протягивая матери тарелку, Степан засмеялся.

— Ересь у тебя, братец, в башке. Хорош квас, да не про вас. У нее прицел высокий — главный инженер леспромхоза товарищ Кравченко.

— Ну уж,— возразила тетя Маша.— Будет тебе без ветра молоть. Сам он за ней по пятам ходит. Да и стоит того — хоть куда девка.

Может быть, с этого случайного, незначительного разговора и запала в сердце Александра незаметная вначале искра могучего огня, называемого людьми просто и коротко — любовью. А быть может, и нет. Но со временем стал Александр замечать за собой некоторые странности, которых раньше не наблюдалось. Всё сильнее начинал он чувствовать какое-то беспокойное томление. Ночами не спалось. Лежал просто так, ни о чем не думая, всматриваясь в темноту перед собой и вслушиваясь в скупые ночные звуки... А на душе было легко, радостно, просторно. Часто охватывало страстное и тревожное ожидание чего-то большого и хорошего, что должно было прийти, но чего сам он не мог пока назвать. Забросив книги, он стал чаще ходить в клуб. Однако ни с кем из девчат близко не сходился. Непонятная оживленность чередовалась с тихой грустью, со стремлением побыть наедине.

— Худеешь ты, Сашок,— заботливо сказала тетя Маша как-то за ужином,—Харч у нас хороший. Может, не климат?

Александр как можно беззаботнее пожал плечами: - Показалось вам, тетя Маша. Здоров.

Прошло всего несколько дней после этого разговора. Наступило воскресенье, которое запомнилось Александру на всю жизнь. В это воскресенье он узнал, вернее почувствовал, что за болезнь к нему привязалась.

Придя вечером в клуб, он с самого начала украдкой следил за Анной. Вокруг было немало девушек, но он видел одну лишь ее. Когда заиграл гармонист вальс, Александр подошел к ней и пригласил танцевать. Анна глянула на подругу, затем на парня. Она почему-то медлила. Краем глаза Александр видел подходившего к ним инженера.

579