Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

— Может, вам нельзя?— дерзко спросил он.— Не разрешают?

Девушка с вызовом взглянула ему в глаза и молча положила руку ему на плечо. Александр с некоторым испугом прислушивался сам к себе. Что это сделалось вдруг с сердцем? Оно по-сумасшедшему рвалось из груди. И уже совсем не чувствуется тяжести тела. Он лишь ощущает, как горячеют ладони и горит лицо.

Его скрытая взволнованность передалась Анне. Она чуть откинула голову и взглянула ему в глаза. Он успел заметить, как в глазах девушки что-то испуганно дрогнуло, и она поспешила прикрыть их ресницами. Ресницы у нее были длинные, пушистые... И ее губы вдруг стали такими желанными и родными. И они были совсем рядом.

— Простите,— неожиданно остановившись, произнес он каким-то странным, неестественным голосом.— Простите... я должен уйти.

И пошел к двери, оставив ее на кругу.

На другой день, когда Анна возвращалась с работы, он неожиданно вынырнул из проулка и пошел рядом с нею. Не сразу сказал:

— Анна, мне нужно поговорить с вами. Она продолжала идти молча.

— Я понимаю, что поступил вчера нехорошо. Но я не мог иначе. Если бы я не ушел, было б хуже. Я бы вас поцеловал прямо на кругу при всех.

Анна невольно приостановилась и удивленно поглядела на него. И почувствовала, что не может сердиться. В его красивых и совсем не дерзких теперь глазах было чтото умоляющее, теплое... и такое родное... такое...

— Не смейтесь. Я знаю, что вы другого любите, но я должен был сказать вам. До свидания.

Александр поднял голову, и глаза их встретились. «Боже мой... Да что это со мной на самом деле?»—

опять подумала Анна. Кто-то словно со стороны шептал ей о том, что всё прошлое было ненастоящим, а настоящее — вот оно. Пришло, встало рядом в виде этого горячего сероглазого парня. Пришло — и не оттолкнуть, не оторваться...

— До свидания,— торопливо сказала она и быстро пошла прочь. «Настоящее? А если случайное, временное? Как же это так? Ни с того, ни с сего...»

Дома мать некоторое время внимательно приглядывалась к ней и наконец напрямик спросила:

— С Володей поспорили?

580

— Оставь ты, пожалуйста, меня в покое со своим Володей,— ответила Лина в сердцах.— Не пойду я за него. И не думай даже!

Всхлипнув, не обращая внимания на всплеснувшую руками мать, она ушла в свою комнату.

С того времени и Александра будто подменили. К Анне он больше не подходил. Гордый был парень, с характером. Да и зачем навязываться, если другого любит...

Чтоб посмеялась? Надеялся, что остынет со временем: не знал еще сам себя как следует. А узнав, решил, как известно, уезжать.

В это засушливое лето в тайге то и дело вспыхивали пожары. Пройдет трактор, обронит искру — пожар. Вылетит из охотничьего ружья вместе с дробью тлеющий пыж — и через несколько минут бушует на этом, месте страшное таежное пламя. Бросит неосторожный лесоруб незатушенный окурок — опять пожар. Часто загоралось неизвестно и отчего.

Кроме вывозки, все работы были приостановлены. Около двух недель люди метались по тайге из конца в конец, борясь с огнем. Прорубали просеки, рыли канавы, давали встречный пал. Наконец, когда люди стали падать с ног и спать на. ходу, природа словно сжалилась над ними. Ветер переменился. Стал дуть с той стороны, откуда в эту местность всегда приходили дожди. Правда, дождей пока не было, но ветер приостановил пламя, повернул его в обратную сторону — на выжженные уже пространства. Пожары стали стихать.

Впервые за две недели появился в конторе леспромхоза директор. Он густо зарос щетиной, был весь в копоти, в прожженной местами одежде. Нарядная беленькая секретарь-машинистка, увидев его, испуганно приподнялась. Директор устало махнул ей рукой и прошел в свой кабинет. Здесь он опустился в кресло, выпил стакан воды и, засыпая, подумал: «Лесу-то сколько пропало! Преступление...» Он уже не слышал вначале сдержанного разговора, затем спора в приемной. Это Александр Бесфамильных настойчиво пытался пройти к директору с заявлением о расчете. Не слышал директор и бешеного стрекота мотоцикла, потом замершего под окнами конторы.

Затем в приемную не вошел, а влетел начальник самого дальнего, сорокового, лесоучастка. Секретарша успела загородить собой дверь в директорский кабинет. Но в следующую минуту она взглянула в глаза началь-

581

ника с расширенными от ужаса зрачками. Вскрикнула и отскочила от двери.

Дверь в кабинет директора осталась открытой. Секретарша увидела невероятное. Матерясь, начальник участка тряс директора за плечи, тер ему уши и наконец, чуть не плача, вылил на директорскую голову воду из графина. И только после этого директор проснулся. Взглянув на начальника участка, мгновенно вскочил на ноги.

— Петров? Что случилось?

— Огонь... Андрей Степанович... беда... огонь отрезал рабочих на Чертовом языке... у Гнилой тундры.

Руки директора клещами сжали прогоревший комбинезон начальника участка. Послышался треск. У директора через грязь и копоть медленно проступала меловая бледность. Секретарша услышала впервые за всю свою работу такое невероятное и грубое ругательство, что у нее загорелись уши. Она отодвинулась за спину Александра, тоже подошедшего к двери в кабинет.

Но если секретарша не знала ни Чертова языка, ни Гнилой тундры, то директор со всей отчетливостью видел перед собой узкий и длинный кусок тайги, глубоко вклинившийся в Гнилую тундру. И людей, которым некуда было деться от огня, которые должны были сгореть заживо.

— Андрей Степанович,— опять заговорил начальник участка.— Андрей Степанович, ветер к тундре. Огонь идет во всю ширину языка... Фролов пытался проскочить на машине, но еле выбрался задним ходом. Там ведь один-единственный ус...1. Заготовок еще не было — всё в огне. Скоро начнут падать деревья... Андрей Степанович!

Сжав голову, директор опустился в кресло.

Ветер к тундре... Встречного огня не дашь — ветер к тундре. Кругом гибкая трясина, покрытая слоем сухого мха и травы... Спастись негде. Ветер... Огонь... Тундра, о черт!

— Сколько человек? — глухо спросил он.

— Человек двадцать...

Секретарша за спиной Александра испуганно пискнула, а у него вдруг зашлось сердце. Он помедлил и решительно шагнул в кабинет директора.

— Бесфамильных?— спросил директор, медленно приподнимаясь ему навстречу, и в глазах у директора

_________

1 Ус —временная лесоэксплуатационная дорога.

582

что-то дрогнуло. Он без слов понял, зачем вошел к нему молодой шофер, прозванный за любовь к быстрой езде «четвертой скоростью». Несколько мгновений они глядели друг другу в глаза. Затем директор схватил трубку телефона, соединился с гаражом.

— Диспетчер? Слушайте внимательно. Приготовьте лучшую кузовную машину. В кузов мокрый брезент. Бензобак оберните войлоком... мокрым. На все — пять минут. Никаких но! Сейчас буду.

Через минуту в кабинете осталась одна секретарша. Она увидела на полу смятую бумажку и подняла ее Расправила. Это было заявление А. М. Бесфамильных с просьбой о расчете.

Глаза секретарши странно округлились, и она прижала ладоник щекам. Только тут она поняла полностью, что произошло у нее на глазах в директорском кабинете.

Как гнал в этот день машину Александр! Так ездить еще не приходилось ни ему, ни директору.

Таежная, узкая, со смертельными поворотами дорога стремительно летела навстречу. Побелевшие в суставах пальцы рук намертво вросли в баранку. Александр словно слился с машиной. На лбу у него выступил крупными каплями пот, но его не смахнуть рукавом. Малейшее неверное движение, малейший просчет, и всё будет кончено.

А рядом, у самого уха, хриплый голос директора:

— Скорее, скорее! Гони!

Александра радует, что директор не трусит, но всему есть свой предел. Хочется сказать директору, что они не на Минском шоссе, но Александр, сжав зубы, молчит.

Через четверть часа сумасшедшей гонки они подъехали к месту пожара. К машине со всех сторон побежали люди. Их было много, но они, предприняв всё возможное, не смогли пробить брешь в стене уходящего пламени. Многие из них были обожжены и спрашивали, не за пострадавшими ли машина.

Высунувшись из машины, Александр попросил когото принести ведро воды. Его не поняли. Тогда он выскочил из машины, зачерпнул из бочки, стоявшей неподалеку от дороги, воды и выплеснул на обернутый войлоком бензобак. И галдевшие, спорившие вокруг люди, умолкли.

Александр сел за руль и несколько мгновений глядел

583

туда же, куда и директор. На удалявшийся огненный

вал.— Решай сам,— услышал он хриплый голос директора.

Чувствуя шершавую сухость во рту и в горле, Александр сказал, не отрывая глаз от огненного вала:

— Что решать... там люди. Выходите.

— Я с тобой...

— С вами не поеду. Где хватит одного... Ну!—закри- чал вдруг он.— Время... время уходит!

Некоторое время, как и в конторе, они глядели друг другу в глаза. Затем, дрожа, директор выскочил из кабины. А Александр почувствовал, что не может двинуть ни рукой, ни ногой.

Наконец огромным усилием воли он выжал сцепле - ние и включил скорость. Над толпой людей, провожавших машину глазами, повис общий единодушный вздох.

Поднимая за собой тучи пепла, автомашина всё убыстряла и убыстряла ход: вот она подпрыгнула на пеньке, нырнула в клубы дыма и исчезла из глаз.

— О господи,— послышался в толпе чей-то сдавленный голос.

Туда Александру удалось проскочить сравнительно легко. Пробив броском полосу ревущего пламени, он сбавил ход, открыл жалюзи. Двигаться приходилось медленно, всё вокруг застилал едкий белесый дым. Двигатель работал с перебоями, захлебывался. На петле, у самого края тундры, он подобрал задыхавшихся в дыму, отчаявшихся людей. Приказал им накрыться брезентом и двинулся в обратный путь.

В вершинах грозно ревело пламя - шел верховой пал. Огонь перелетал по воздуху громадными шапками.Лиственницы по сторонам уса превратились в яркие факелы. Было душно и жарко. Александр слышал, как потрескивает на кабине краска. А впереди начиналось самое страшное. Сплошная полоса дыма и огня."Не заглох бы мо- тор...тогда-конец",- подумал Александр, глядя на огненные языки, несущиеся навстречу. Вот они уже лижут стекла кабины. И тогда вслепую, ничего не видя в дыму, полагаясь лишь на память,он включил четвертую скорость. Он не заметил,что ветровой щиток чем-то выбило. Осколки стекла посекли ему лицо. Но и боли он не чувствовал. Чувствовалась лишь невыносимая резь в глазах. Слезы, бегущие ручьями, мешали видеть. Душил дым.

584