В Хабаровске имелась так называемая база Амурской речной флотилии. Решили мы на эту базу повести наступление объединенными силами отряда товарища Шевчука и действовавшего по соседству с нами отряда товарища Кочнева (Кочнев — рабочий-железнодорож- ник, командир 2-го Тунгусского отряда).
Перед этим наступлением организовали совещание, чтобы обсудить, как поступать, разработать план наступления и т. д. Сидели всю ночь: обсуждали, спорили, наконец решили повести наступление на эту базу.
После совещания, уже к рассвету, сели завтракать. Совещание происходило в деревне Архангеловке в ночь с 16 на 17 декабря 1919 года в доме командира нашего 1-го Тунгусского отряда Ивана Павловича Шевчука; домик его был малюсенький, а семья у Ивана Павловича была огромная. Ребятишки спали, разбросанные по полу, кто-то храпел на печке, только жена Шевчука ухаживала за нами, подавала на стол чай, картошку, вяленую кету. В это время кто-то из участников совещания, заглянув в окно, крикнул: «Мы окружены казаками!» Все бросились к маленьким замерзшим оконцам: действительно домик был окружен казаками. Схватились сейчас же за винтовки. Кочнев выскочил во двор и через соломенную изгородь уложил сразу наповал одного из казаков. Все начали стрелять. Казаки от-
ступили от хаты.
Командир нашего отряда Иван Павлович Шевчук без шапки вскочил на неоседланного коня и поскакал к своему отряду.
Отряд стоял километрах в четырех от деревни, в ка- зарме-землянке.
Мы выскочили из хаты и разбежались по кустам орешника. Дело было зимой. Накануне в эту деревню пришли партизаны из отряда Кочнева за овсом. Из нашего отряда десятка два человек мылись в бане в этой же деревне. Через три минуты все были на ногах и рассыпались по разным местам деревеньки. Начали обстреливать казаков. Казаки отступили на окраину деревни, в сторону левого берега реки Тунгуски, и заняли горку, чтобы видеть с этой горки, что делается в деревне, откуда стреляют, — одним словом, заняли наибо-лее выгодное, казалось, для них положение. В это время Шевчук доскакал до отряда, поднял на ноги партизан и редкой цепью, человек примерно шестьдесят—семьдесят, повел в тыл казакам. У противника создалось впечатле-
120
ние, что он окружен большими силами красных, поднялась паника, и он отступил; не приняв боя.
После нападения белых мы выдержали через два дня атаку со стороны японцев, организовавших против нас карательную экспедицию. Затем наш отряд стал отступать к отряду Кочнева, в деревню Калиновку. Но отряд отступал не в полном составе. Часть его отошла к деревне Восторговке, которая дополнительно произвела мобилизацию крестьян, и вместе с мобилизованными крестьянами—-стариками и молодыми, здоровыми и калеками — эта часть отряда пошла на соединение с Шевчуком.
Другой случай. Ночью в деревне Восторговке случился страшный переполох.
В Восторговку действительно прибыл белогвардейский отряд в пятьсот человек.
В этой деревне находилось человек двенадцать партизан. Дети, женщины и старики покинули деревню, убежав в ближайшую тайгу, и находились там примерно три дня и три ночи. Разжигали огромные костры, закутывались в дохи, шубы, одеяла и полушубки и сидели там, выжидали, пока уйдут белые из деревни или подойдут наши красные партизанские отряды. Белогвардейский отряд, не застав никого в деревне, уничтожил все, что только мог уничтожить.
Партизанскую базу на Дальнем Востоке никто еще не описал по-настоящему, даже и сотой доли нет того среди написанного, что было в действительности. Написано много, но отрывочно. Во многих произведениях страшно много субъективизма.
Красные партизаны Дальнего Востока чувствовали за своими плечами гигантскую поддержку борющихся рабочих и крестьян. Отрезанные от центра России в Забайкалье атаманом Семеновым, сжатые огненным кольцом наступающих калмыковцев и японцев с востока, они дрались героически.
На Дальнем Востоке много неведомых могил, в которых лежат лучшие, наиболее передовые, наиболее сознательные герои — борцы за Советы рабочих и крестьян. На Дальнем Востоке нет почти ни одной железнодорожной станции, не омытой кровью партизан — борцов за власть Советов.
Партизанская борьба на Дальнем Востоке —не партизанщина в прямом смысле этого слова. Это была организованная борьба, причем организована она была
121
Коммунистической партией и проходила под руководством ее представителей. Ядро партизанских отрядов было большевистское, здоровое ядро, в составе которого были и рабочие и крестьяне.
На Дальнем Востоке осталось много военнопленных
— и петроградцев, и ивановцев, и москвичей, и туляков, взятых в свое время в плен Колчаком. Эти бывшие военнопленные Колчака, рабочие и крестьяне, случайно избегнувшие смерти в «вагонах смерти» Колчака и Калмыкова, перебежали к нам в партизанские отряды.
Рабочие и крестьяне Дальнего Востока хорошо знают имена Лазо, Серышева, Мухина, Трилиссера, Шевчука, Шевченко, Якимова, Бойко-Павлова, Флегонтова, Кочнева.
Партизанское движение на Дальнем Востоке поддерживалось широчайшими слоями трудящегося крестьянства. Да и не могло быть иначе. Зверства палачей-бело- гвардейцев еще крепче спаяли всех трудящихся крестьян и рабочих в единую семью бойцов за власть Сове-тов. Молодой сын крестьянина, партизан, заскочив в свою деревню, чтобы повидать отца, находил только пепелище, или повешенного отца, или убитую мать. Этот партизан-крестьянин не плакал, он только крепче сжимал в руках винтовку, нащупывал гранату, висевшую около пояса, и мчался обратно в отряд, чтобы снова ринуться в бой, отомстить врагу.
Женщины были лучшими нашими разведчиками. Они с особой любовью и теплотой относились к партизанам, делились последним. «Мученики вы наши», — говорили они со слезами на глазах, когда партизаны приходили из тайги в деревню.
У каждого партизанского отряда были свои красные знамена с наименованием отряда и с лозунгами: «Вся власть Советам!», «Да здравствует рабоче-крестьянская власть!», «Да здравствует Ленин!».
Впоследствии не было ни одного партизанского от-
ряда, в котором не было бы коммуниста. |
|
|
||
Все вопросы отряд решал на общих собраниях. Он сам |
||||
судил отдельных товарищей за их проступки и пре- |
||||
ступления, выносил решения, приговоры. Но и здесь ве- |
||||
дущую и решающую роль играли коммунисты. В под- |
||||
тверждение такого положения я приведу один факт из |
||||
жизни 1-гo партизанского Тунгусского отряда. |
|
|||
Иван |
Петрович |
Шевчук |
был |
ымочень |
командиром, |
пользовался |
колоссальным |
авторитетом. |
|
122
Я помню, как-то раз отряд разошелся с ним по вопросу о его роли в деле отмены или утверждения приговоров отряда. Коммунисты были против единоличной власти командира в делах суда. И отряд поддержал коммунистов. Этот факт говорит о том, что в партизанских отрядах ведущую роль играли, безусловно, коммунисты. В нашем отряде особенно выделялся по знанию военного дела коммунист партизан Сергей Вележев. Командир отряда очень считался с ним и всегда советовался по всем военным вопросам. Коммунисты должны были быть в отрядах очень гибки и не задевать самолюбия беспартийных командиров, уметь лавировать между этим самолюбием и делом, и это им всегда удавалось.
Единственно, что иногда срывалось у коммунистов, — это то что им не всегда удавалось удержать разъяренных крестьян-партизан, которые, видя издевательства белых над их деревнями и селами, в целях мести иногда, нам казалось, переходили пределы. Но и тогда, когда политически ставили вопрос, партизаны понимали нашу постановку и соглашались с нами. Я помню, как в том же 1-м Тунгусском отряде мы захватили в плен несколько человек из «дикой» калмыковской дивизии — самых злых врагов тунгусских крестьян. В плен попало к нам человек шесть раненых. Мы убедили партизан в том, что пленных надо отпустить в город — пусть они расскажут, кто здесь .борется, за что борется и как с ними поступили партизаны. Партизаны с нами согласились.
Приведу одну картину, которая характеризует безграничный героизм партизан, выработанную выдержку, сметливость и спокойствие в тяжелой таежной борьбе с белыми. Однажды партизаны отряда товарища Кочнева сопровождали обоз из двадцати подвод. Впереди шла разведка и вдруг неожиданно натолкнулась на японцев. Японцы, взяв винтовки наперевес, спросили: «Кто такие?» Наши ребята ответили: «Мы белые казаки». С японцами были белые офицеры. Один из офицеров спросил: «А .где погоны?» Наши ответили: «Мы едем опасной местностью, где много партизан. Чтобы они нас приняли за своих, мы погоны сняли, они у нас в карманах». Офицер приказывает: «Показать погоны!» Такой разговор длился менее минуты. Наши сразу же вскинули винтовки и дали залп по японцам. На мгновение японцы стушевались. Наши бросились в тайгу. В это время обоз уже обернулся и катил в обратную сторону, завернув в тайгу. Все это сделано было в одно мгнове-
123
ние. Из тайги открыли стрельбу. Японцы не решились идти в тайгу. Всего в этом обозе с крестьянами-возчи- ками было человек 17.
Вот еще факты.
Был у нас партизан-старик, по фамилии Васильев, лет под шестьдесят, здоровый, высокий, на редкость сохранившийся. В нашем отряде он был начальником обоза. Однажды товарищ Васильев пробирался из деревни Восторговки в свой отряд тайгой. В дороге его застигла ночь. Он решил переночевать в ближайшем зимовье. Васильев затопил печку, заперся крепко изнутри, согрелся, очевидно, и заснул. На рассвете на это зимовье натолкнулись белогвардейцы. Начали стучать. Васильев (как потом мы узнали из рассказа пришедших к нам рядовых из этого белогвардейского отряда, кажется, тоже военнопленных, в принудительном порядке забранных белыми в отряд) крикнул: «Кто там?» Ему ответили: «А ты кто?» —«Я красный», — сказал Васильев. «А, красный!» — и начали ломать дверь.
Товарищ Васильев решил живым не сдаваться и выстрелил из винтовки себе в висок. Белые сломали дверь, обыскали труп героически погибшего Васильева и зажгли зимовье.
Такие случаи были нередки. Партизаны не сдавались не только потому, что боялись ужасных пыток, но и потому, что считали недостойным для себя живыми сдаваться врагу.
В 1919 году зимой в деревню Восторговку пришел отряд калмыковцев, человек триста — четыреста (хорошо не помню). В этом белогвардейском отряде были мобилизованные атаманом Калмыковым в принудительном порядке рабочие — бывшие военнопленные красноармейцы, взятые в плен Колчаком в Сибири и содержавшиеся в хабаровских лагерях. Калмыков хотел использовать против красных партизан пленных красноармейцев, а последние не отказались вступить в белогвардейский отряд Калмыкова только потому, что поставили себе задачей во чтобы то ни стало вырваться из концентрационного лагеря и перейти к партизанам.
В этом отряде были и калмыковцы из «дикой дивизии», люди-звери.
Отряд расположился в деревне на ночевку. При отряде была одна горная легкая пушка и один или два пулемета. В деревне Восторговке в это время заночева-
124