Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

Федотов включил большую электрическую лампу, и девушки приступили к работе. Они решили сначала рассортировать белье, отделить новое от поношенного. Здесь были стеганки, теплые брюки, нижнее белье, шапки, варежки, валенки, унты, поношенные, но тщательно постиранные и разглаженные солдатские гимнастерки. В тайге партизану все пригодится.

Закончив сортировку одной партии, они присели отдохнуть.

— У вас, Надя, хорошо получается. Вы, конечно, уже не первый раз? — спросила Елена, усаживаясь на ящик.

— Нет, впервые, раньше не приходилось, — уклончиво ответила та.

— А я подумала, что вы только эти поручения выполняете.

— Да?..

-— Мне нравится ваша работа. Правда, немного страшновато. Не могут, Федотов, заглянуть сюда с обыском и спросить, чем мы тут занимаемся? — спросила она с чуть заметной усмешкой.

Надя рассмеялась и ответила за Федотова:

— Это работа для детей, все равно, что дома в своем Сундуке разбираться.

— Подозрительного и опасного, по-моему, ничего нет,

— спокойно подтвердил Федотов, не отрываясь от какогото списка. — Труднее будет другое: как все это отправить?

— Что же тут трудного? — спросилаобернувшисьНадя, к Федотову.

— По Сучанской ветке японские и белогвардейские заставы на каждом шагу...

— Как будто не отправляли ничего раньше,— усмехнулась Надя и про себя подумала: «Какой он нытик, этот Федотов».

— Ты хочешь сказать о медикаментах, которые вы отправляли с Пановым?

— Откуда ты знаешь?— Рассказывали ребята...

—Так зачем же болтать? — резко спросила Надя и недовольно посмотрела на Федотова.

—Посторонних тут нет, Елена тоже слыхала...

—Я знаю об этом и в душе радовалась за тебя,— подхватила Елена, переходя на «ты».— Правда, по рас-

135

сказам я представляла тебяне такой. Мне казалось, что

ты высокая, смелая, решительная...

— Давайте работать, а то нам за три дня не закончить,— перебила ее Надя, поднимаясь. Она не любила разговоров на эти темы.

Работали они усердно до одиннадцати часов ночи, но разбирать оставалось еще много. Кроме того, все надо было упаковать, а на это тоже требовалось время.

Девушки оделись и вместе вышли на улийу.

— Ты далеко живешь?—спросила Надя.

— На Ботанической... А ты?

— Я далеко, возле Первой Речки.

— Я провожу тебя. Ты ходишь по Китайской?

— Да.

Елена взяла ее под руку, и они быстро зашагали улице, отворачиваясь от резких порывов декабрьского ветра. Прохожих было мало. Только изредка встречались одинокие пешеходы да японские патрули прохаживалис по пустынному городу.

У Покровского кладбища Надя остановилась.

— Мне отсюда недалеко. Ты возвращайся, а то будешь бояться.

— Я уже привыкла, мне ведь через день прих ходить поздно с дежурства.

Весь следующий день они работали почти не отдыхая и в половине двенадцатого ночи закончили работу. Десять больших тюков были плотно увязаны, подготовлены к отправке. Федотов остался доволен.

— Хорошо поработали, девушки, но как все это теперь отправить? — снова уныло проговорил он и многозначительно взглянул на Елену каким-то особенным взглядом.

«Влюблен он, что ли, в нее? — подумала Надя и, обращаясь к Федотову, весело сказала:

— А кто говорил, что мы за три дня не управимся, не помнишь?— Она была довольна, что работа закончена и еще какое-то маленькое, но полезное дело влилось в общий поток дел, выполняемых тысячами людей ради победы. Она представила себе благодарную, теплую улыбку на бледном худощавом лице Дмитрия и радостное возбуждение Лазо, когда они узнают, что обмундирова-ние отправлено партизанам.

— Мне казалось, что все это гораздо опаснее и романтичнее,— в голосе Елены послышалось разочарование.

136

ноте, представила Елену.

— Знакомьтесь...

— Андрей...— Молодой человек крепко пожал протянутую ему руку.

Елена попыталась разглядеть его лицо, но оно было скрыто под низко надвинутой на глаза шапкой.

— Андрей, мы собрались в иллюзион, ты пойдешь с нами?

— С удовольствием! — Он взял девушек под руки, и они направились к Светланской улице, торопясь, чтобы не опоздать.

В иллюзионе «Аквариум» шла «Белая рабыня». Андрей взял три билета, и они прошли в зал. Картина уже началась. Когда глаза привыкли к темноте, Андрей, приглядываясь к новой знакомой, заметил, что она очень рассеянна. Елена смотрела на экран, но картина ее как будто не интересовала. Изредка она нервно покусывал? губы.

После окончания сеанса Андрей с Надей проводили Елену домой. ,

— Надеюсь, это не последняя наша встреча? — спросила она, задерживая руку Андрея. — С Надей мы уговорились, что она придет ко мне завтра, заходите и вы.

— Если позволят дела, отчего же не зайти,— ответил Андрей.

137

что-то все теснее сближало их с Андреем.

Ей вдруг стало стыдно за свои слова. Откуда взялось это внезапное раздражение? Андрей шел рядом и молчал. Надя тоже не нашлась что сказать. Так они дошли до дома, не сказав друг другу больше ни слова. Только у ворот она, прощаясь, попросила его зайти завтра. Он пообещал.

В эту ночь Надя впервые за много лет плакала, уткнувшись в подушку. Она была очень недовольна собой, своим отношением к Андрею и этими невольными слезами.

На следующий день она пришла к Елене. Маленькая комната, в которой та жила, показалась ей мрачной и неуютной. Здесь все было как-то невзрачно: кровать, два старых расшатанных стула, деревянная непокрашенная тумбочка. Комната напоминала дешевый номер в третьеразрядной гостинице или «угол», какой обычно сдавали владивостокские домовладельцы небогатым студентам Восточного института.

— Ты живешь очень скромно,— сказала Надя, присаживаясь на край стула.

— Раздевайся, у меня сегодня тепло. Посиди минуточку, я схожу к хозяйке, может быть, у нее есть горячий чай. Я ведь с утра еще ничего не ела, что-то нездоровится. Я недавно поднялась с постели, видишь, даже убрать не успела, — Елена говорила так, будто извинялась.

138

Надя разделась, осмотрелась. За шторой она увидела прекрасно меблированную гостиную, заставленную цветами, и от этого комната Елены показалась ей еще более неряшливой.

— И ты давно здесь живешь?— обратилась она к входившей Елене.

— Нет, всего месяц, временно. Может быть, удастся подыскать более подходящую комнату. Здесь очень неудобно. Хозяйка, правда, пока ничего не говорит, но я вижу — ей не нравится, что я поздно возвращаюсь с дежурства.

Надя уже знала, что Елена приехала из Читы в поисках работы.

— У тебя здесь нет ни родных, ни знакомых?— спросила она.

— Никого. Брат тоже не дает о себе ничего знать с тех пор, как мы с ним расстались четыре месяца назад.

— А где твой брат?

Елена достала из тумбочки две чашки и пачку дешевого печенья в бумажной обертке и только после этого ответила, понизив голос:

— Тебе, впрочем, можно сказать об этом... Он в пар-

тизанах...

Она налила чай, отпила несколько глотков и, уставившись в одну точку, с грустью проговорила:

— Нет ничего страшнее одиночества. Быть одной в незнакомом городе, где нет ни друзей, ни товарищей...

можно сойти с ума. Вот почему мне так радостно, что я познакомилась с тобой. Ты такая хорошая... Но я ведь старше тебя, мне уже двадцать четыре года... Жизнь проходит, а я своего гнезда не свила, как кукушка.

Надя слушала не перебивая. Эта девушка, которая была старше, опытнее ее, казалась ей сейчас такой беспомощной, неприспособленной к жизни... И Надя вдруг почувствовала, что она сильнее своей подруги и, несмотря на молодость, тверже и увереннее идет по жизни. У нее есть отец, мать, сестра Вера... Андрей, а Елена одинока. Как все люди, сами не испытавшие одиночества, Надя прониклась особой жалостью к своей новой знакомой,

— Без родителей я и брат остались рано,— продолжала Елена,— жили у тетки. Когда подросли, брат поступил работать в железнодорожные мастерские, а я на табачную фабрику. Потом фабрику закрыли, работы я

139